Печать перемен

      Наруто открыл глаза.       Что-то поменялось, говорил голос в самом удалённом уголке.       Он очнулся среди обломков и мёртвых людей; кто-то стоял, кто-то сидел на коленях, поглаживая мёртвого человека по голове. Все занимались делами, до Наруто не было дела.       Сам Наруто чувствовал прекрасно, голова прояснилась после непонятного мучения во сне, которое до сих пор оставалось неизвестным.        «Ме-е-есть!» — прохрипел голос в затылке, и Узумаки словно окатило водой. Совершенно верно! Именно это ему нужно. Отомстить за отношение к нему в детстве, за все муки, что выпали на долю Джинчуурики.       И месть будет жестокой, но оправданной.       Наруто встал, несмотря на подкашивание ног. Никого из команды номер семь рядом не было — скорее всего, они помогали Какаши-сенсею и остальным.       Но идти к ним желания не было, у Наруто более серьёзные планы.        — Наруто! — пока Узумаки медленно ковылял, на горизонте показалась фигура старика Джирайи. Старик подбежал к парню и осмотрел того с головы до ног, положив руки на плечо. — Как ты, всё хорошо? Ты нас всех заставил побеспокоиться.        — Да уж видно, как вы тут все разнежились, — зло зашипел Наруто и посмотрел на сенсея новыми глазами.       Джирайя на подобное заявление сначала никак не среагировал, но взгляд и глаза крестника, подача ответа настораживали. Наруто, заметив перемены, хмыкнул:        — А где ты был, пока меня травили, мечтали убить? Раз ты мой крёстный — мог и позаботиться обо мне, о своей кровиночке, нет? И Третий препятствовал этому — о таком я слушать не намерен. Ты трусил и боялся рассказать правду, которую годами скрывали, держа меня на привязи, как цепного пса. Верхушка, раскинув рученьки в сторону, ждала момента Х, когда я задействуюсь, как оружие деревни… Я вижу твою дрожь. Ты боишься меня не больше, чем Третьего. Он запудрил мозги. Он специально грел себе местечко, чтобы за него отдувались другие люди.        — О чём ты говоришь? — в шоке спросил саннин.        — Всё о том же, о несправедливости, — хмыкнул Наруто.        — О какой чёртовой несправедливости идёт речь? — отступая на один шаг, спросил Джирайя. — Что в твоём понимании означает это слово? Наруто, очнись, это тебе запудрили мозги!        — Да? — приподнял бровь парень. — Вынужден настоять на своём, это жителям пудрили мозги годы. Орочимару прав: мир это не оттенки розового цвета. Это страшная, неизбежная череда жизни, которая может оборваться… Хотя, чего тебе говорить-то? Ты до конца будешь защищать своего наставника.       На этой ноте с губ парня сорвался истерический хохот.       У саннина, несмотря на возраст и твёрдость духа, подкосились ноги. Происходящее напоминало злую шутку, сильное Гендзюцу, а никак не поглощение печати Орочимару всю сущность Наруто, и от него больше ничего не осталось.        — Наруто, — потерянно прошептал Джирайя, придерживаясь за кусок обломка, чтобы не упасть.       Узумаки посмотрел на крёстного. В чёрно-жёлтых глазах ничего не было — ни эмоций, ни сострадания.        — Ты мне больше не наставник, — прохрипел Джинчуурики. Он шагнул и направился куда-то, проходя мимо старика. Наруто не смотрел на Джирайю, но дал понять, что никто из Конохи — ему не друг. Не авторитет, не наставник и спутник по жизни.       Наруто мало что волновало в этот момент. Он шёл в сторону ворот. Никто не подходил к нему: кому после увиденного вообще хочется связываться с ним?       Может, оно и было правильно, что избегали его. Он был монстром, и его не зря сторонились. Время должно было прийти, и оно пришло.       Джирайя смотрел вслед фигуре, пока до плеча не коснулась чья-то рука.       Какаши.        — Я не смог его остановить, — всё так же потерянно говорил саннин. — Не смог.        — Мы знаем, — кивнул джоуннин. Он обернулся к подбежавшему отряду из шиноби. — И мы опоздали.       Они могли побежать вслед за уходящим геннином, но важнее было восстановление деревни и доклад Тсунаде. Она придёт в ярость, но другого выхода не было.       Меньше всего Джирайя ожидал такого поворота событий. Он ожидал всё, что угодно, но никак не то, что некая тёмная материя поглотит Наруто, и мировоззрение молодого шиноби кардинально поменяется. Это походило на безумие, на кошмар, но мастерски выстроенное Гендзюцу.        — Минато… — одними губами прошептал саннин. — Я не смог сберечь твоего сына, прости меня.       Наруто наслаждался силой, бурлившей в нём с тех самых секунд, когда тёмная сущность поглотила парня полностью. Ему нравилось это ощущение, оно приносило блаженство. Он не принадлежал к тем, кто ему долгое время пудрил мозги; те, кто ограждал от больших опасностей, чем от тех, с какими он успел столкнуться. Тот тёмный двойник (точнее, это теперь он сам) оказался прав: Саске — вечный отличник, зубрила и зануда; Сакура — кухарка, которая и то готовит не ахти.       Узумаки засмеялся себе под нос. Ему нравились собственные мысли, он получал наслаждение от оскорбления их за спинами. Он бы и не постеснялся подобное сказать прямо в лицо, но времени было мало.        — Наруто, — до уха донеслись голоса стражников Котецу и Изумо. До поры до времени они улыбались Джинчуурики, но стоило Наруто посмотреть на них, в прямом и переносном смысле у стражников пропал дар речи: об этом госпожа Тсунаде волновалась?        — Чего вам надо? — пальцы парня слегка напряглись, словно Наруто готовился направлять чакру в кончики пальцев и вот-вот выпрыгнул бы на них и расцарапал бы всё лицо.       Изумо и Котецу хотели бы избежать подобного, но и отпускать парня не намеревались. Приказ Хокаге, как никак.        — Куда ты уходишь? — уверенность Котецу уходила на второй план. Это заметил Наруто, на улыбке которого возникла безумная и неприятная ухмылка.        — Ну и что вы мне сделаете? — Узумаки напрашивался на драку, чакра в организме бурлила, преобразовывалась в адреналин. Парня переполняли силы, которых он не замечал, а теперь он готов был сделать что угодно: свернуть мир пополам, свергнуть с постов Каге, сделать шиноби своими марионетками, — и последняя мысль ясно привлекала его, на что юноша кровожадно улыбнулся собственным мыслям.       Он так и ушёл, оставляя стражников прижатых к пыльной земле. Изумо и Котецу смотрели на уходящего Наруто с испугом и непониманием, но те без промедления, как только к ним прибежали джоунины, направились в сторону Резиденции Хокаге.       В кабинете собрались не только джоунины, но и члены команды номер семь: Какаши Хатаке, Саске Учиха и Сакура Харуно. Небольшая толпа скучковалась маленькими группками, на которые смотрела Хокаге. Тсунаде сама толком ничего не успела предпринять, как кто-то из джоунинов пришёл и сообщил, что Наруто Узумаки покинул деревню.       В ту же секунду силы покинули главу деревни, и Тсунаде вернулась в тот момент, когда Орочимару сообщил ей о смерти брата Наваки.       Вспоминая об этом, Сенджу злилась. Злилась на Орочимару с его идеей фикс обрести бессмертие. Да лучше бы этот змей подох, а не вербовал ни в чём не повинного мальчика!       Однако, Наруто тоже хорош: заслонил товарища по команде из благих побуждений, но как принято говорить в таких моментах, что как бы ты ни старался делать всему миру добро, добро не вернётся к нему, а наоборот, на его душу выпадет ещё много испытаний.       И сейчас все те, кто стоял перед Тсунаде Сенджу, видели перемены на лице. Саске обдумывал ситуацию.       Он не смог спасти товарища по команде.       Он не смог вовремя прийти и сказать самые важные слова.       Они — команда, и Саске действительно ценил то, что они стали ею, пусть и считал Узумаки слабаком и обузой. А ведь Наруто сам по себе старался объединить их, сплотить командный дух, связать узами товарищества.       И сейчас до Учиха дошло, что Узумаки предал собственные идеалы и мировоззрение, и от этого становилось больнее.        — Саске-кун? — стоявшая рядом Сакура положила руку на щёку товарища.       Учиха посмотрел на напарницу. Она выглядела потерянной и напуганной: плечи напряглись, глаза испуганно поглядывали по сторонам. На плечиках красного платья осела земляная пыль и грязь. Девочка направлялась к дому, когда Саске схватил напарницу за руку и без лишних слов пошёл с ней в сторону Резиденции.        — Что же, вы все знаете, почему мы собрались здесь, — захрипела Тсунаде.        — Знаем-то мы знаем, — флегматично отозвался Какаши. — Но что дальше? Наруто ушёл, подойти к нему никто не мог подойти из-за неизвестной мощной техники. Неужели его после этого надо объявлять нукенином?       Но у них не было другого выбора, пришла запоздалая мысль Хатаке, из-за чего Джирайя оскалился от бессилия и беспомощности. Это заметили и остальные собравшиеся, и Тсунаде заговорила:        — К сожалению, нам придётся так поступить, — едва слышно произнесла она. — Мне бы очень этого не хотелось, но это нужно сделать.        — Неужели нет других способов? — пискнула Сакура.        — Неужели это говорит человек, который в самом начале терпеть его не мог? — посмотрел на напарницу Учиха. Он столкнулся с недовольным взглядом зелёных глаз и без слов понял, что хотела сказать Харуно. Он также не переносил на дух этого шумного придурка, который был самым худшим учеником его потока.       Саске обратил взгляд в пол. Почему всё так сложно, почему им выпала такая доля: терять товарища по команде в самом начале своего пути.       Рука потянулась к кобуре с кунаями. Палец зацепился за кольцо на ручке кольца, и Учиха вытащил из кобуры оружие.       В голове пронеслось воспоминания о первой миссии — тогда Наруто сказал что-то привычное в своей громкой манере никогда не отступать от своего пути шиноби и никогда не сдаваться и не делать шаг назад. И тогда Саске казалось, что это всего лишь игра, показуха.       Будь на месте Узумаки сам Саске, то тот тоже без промедления ушёл бы. Но причины у самого Учиха были логичными — месть брату за смерть всех членов клана, в том числе и мать с отцом. И Наруто, не задумываясь ни о чём, погнался бы за ним. И добился бы своего! Наверное, когда-нибудь.       Что касалось самого Наруто, то факторы, которые бы двигали парнем, Учиха были неизвестны, и он пока что не советовался ни с кем по этому поводу.        — Печать его свела с ума, — выдохнул Джирайя. — Он говорил что-то о переустройстве этого мира, убийства всех Каге и он обвинял в том, что на протяжение долгого времени Хирузен пудрил многим людям мозги и Воля Огня — слова, которые не то что ничего не значат; было ощущение, что Наруто оспаривал парадигму.        — С одной стороны, сложно судить, — склонила голову Тсунаде. — А с другой стороны, этот старый обезьян много чего натворил во время своего правления. Долгое правления деревней кому хочешь сведёт мозги. Из-за того, что в арсенале было слишком много техник, и Хирузену дали прозвище Бог шиноби, — на этих словах губы Сенджу тронула недовольная, ехидная ухмылка, — то не исключено, что после этого сенсей слишком зазнался и посчитал, что он как Бог этого мира вправе вершить суд, строить свои доктрины… Это странно, согласись.        — И то верно, — пробубнил Джирайя.       В следующую секунду присутствующие услышали сдавленный стон со стороны Саске Учиха. Когда на него обратили внимание, Тсунаде встала со своего кресла и подошла к Саске. Она резко схватила окровавленную ладонь юного шиноби, и вторая рука засветилась нежно-зелёным светом.        — Нет! — крикнул Учиха. — Не надо!        — То есть? — держа руку крепче, спросила Хокаге.        — Это… своего рода обещание, — не сразу ответил парень. — На первой миссии, когда мы сопровождали Тазуну-сама, мостостроителя из Страны Волн, Наруто дал клятву никогда не отступать от своих слов, проткнув кунаем руку. И сейчас я хочу сделать то же самое, дать клятву, образумить и вернуть Наруто обратно! Я клянусь, — после этих слов Учиха оскалился — от боли, от незнания того, что будет в будущем…       Потому что Наруто наверняка сделал бы то же самое, если бы Саске ушёл из деревни.       Тсунаде расслабилась. Этого мальчика не переубедить. Но его цель и приоритет отличались от изначальных, что не могло не только радовать, но и показывало, что наследник Учиха отличался от своих предков…       Но тревожность по-прежнему накатывала.       Что будет дальше никто не знал…