Печать перемен

      Саске отдыхал после нескольких часов утомительного патрулирования. Тсунаде оказалась тем ещё зверем — отправила его и Сакуру с отрядом старших чуунинов проверять границы. Нянчиться с сопляками никто не собирался, а потому темп бега не подходил новоиспечённым чуунинам: Сакура постоянно переводила дыхание, но и тем не менее, брала волю в кулак и сквозь сжатые зубы продолжила путь.       Только сейчас Саске и Сакура поняли: покинув деревню, Наруто стал предателем, и Тсунаде не знала, как помочь команде номер семь справится с этим событием, а потому гоняла их по самое не хочу.       Саске отложил мысли о мести брату: время ещё есть, способы он тоже отыщет, но преследующая его пустота отвлекала и надо было чем-то себя занять; но не всё же время скакать по деревням, рубя направо и налево головы попадавшихся бандитов? Постоянные нагрузки ни к чему хорошему не приведут.        — Саске-кун? — Сакура подошла к напарнику, присев почти вплотную к нему.       Она молчала, ровно как и Саске — им нужен был хоть какой-нибудь контакт, пусть и немногословный. Неловкое молчание затягивалось, ни Сакура, ни Саске не заговаривали, чтобы обсудить наболевшее. Общее горе сплотило их, но в то же время разбросало по разные баррикады.       Никому не было дела до Учиха и Харуно: они ни с кем не делились, никому и не ничего не рассказывали, считая, что чем меньше людей знают об этом (или притворяются, что они не в курсе), то легче будет всем.       Но стоило ли сейчас заново поднимать эту тему?        — И что нам делать дальше? — словно в пустоту спросила Сакура.       Саске закусил губу — наружу рвались привычное «Отстань!». Даже он не понимал, что стояло в первую очередь. Убить брата. Вернуть друга.       Убить брата.       Вернуть друга.        — Раньше я бы негодовал и доставал тебя бы вопросами наподобие «Чем тебе этот придурок сдался?» — невесело усмехнулся Учиха. — Ведь это я должен быть на месте этого упёртого барана! Это я должен победить своего старшего брата и отомстить за смерть всех членов клана; за то, что Итачи убил родителей. Сейчас до меня доходит, что все мои цели и амбиции — эгоистичны. С братом можно поговорить и всё выяснить, но вернуть друга, сердце которого — сплошная тьма — ещё более сложная задача.        — Нам надо думать, что делать дальше, — тяжело вздохнул Учиха. — Орочимару… он мог бы мне помочь стать сильнее, чтобы я победил и убил брата. Я не отказываюсь от цели. Но стоило этому белобрысому придурку занять моё место… Как собственная цель расправиться с братом жестоким способом потеряла смысл.        — Способы отомстить ты ещё найдёшь, — ответила Сакура. — Но опять-таки, на это всё нужно время и силы.        — Как бы мне всё хотелось вернуть, — в голосе Саске отчётливо слышалось горькое сожаление и грусть.        — Эй, голубки, — окликнул старший чуунин, подходя к ребятам. — Ты, — он указал на Саске. — Заступаешь в первую смену. А ты, — чуунин обратился к Сакуре, — помогаешь Юки с отчётами.       Тсунаде поручила этому чуунину присматривать за Харуно и Учиха. После произошедшего с Наруто Узумаки, большинство жителей Конохи вздохнуло с облегчением: наконец-то этот монстр исчез, а вместе с ним и лишние проблемы!       Но были и те, кто косился на подобных трусов — полностью о ситуации не знал никто, а зёрна зла зарождаются в Джинчуурики только в том случае, если к нему относятся как к изгою общества.       Это понимала и сама Тсунаде. Долгое время она изучали законы и принципы работы очага чакры с вливанием посторонней чакры. А в случае с Наруто, когда у него не одно вмешательство, а два… Это могло спровоцировать риски с самим Наруто. Чакра Хвостатого негативно влияла на психику мальчишки: зло, годами копившееся в подсознании, вытащили, вырвали наружу, вытащив всю доброту.       Или это не было той добротой, которую знают все дети?        — Хорошо, — Саске встал первым направляясь к ребятам, которые должны были первыми патрулировать в ночную смену.       Сакура встала вяло, с неохотой.        — Можно спросить? — несмело спросил чуунин. — В команде каким был Наруто?        — Наруто… придурок, шумный идиот, — начала Сакура. — Но… вместе с этим он мог разрядить обстановку, поддержать человека в любой момент. Даже Саске, у которого были странные мысли на уме, и то проникся им.       Чуунин улыбнулся таким словам: приятно, что о человеке стараются вспоминать хорошее в первую очередь. Но суровое «о человеке либо хорошее, либо ничего кроме правды» не давало покоя. О чём в дальнейшем рассказывать, если Наруто не вернётся?       Впрочем, это уже не его проблема.       Чуунин ушёл, посчитав, что разговор сейчас не к месту; да, возможно он потом поговорит с этой девочкой. Но сейчас она должна пережить всё то, что на неё свалилось за последнее время. По наблюдениям Саске неплохо справлялся, но незаметные ухудшения в связи с потрясёнными событиями наблюдались, словно Учиха ушёл в себя.        — Тоширо-тайчо? — обратилась Сакура к командиру. — А у Вас были какие-либо события, которые потрясли до глубины души? Как Вы с подобными моментами справлялись?       Тоширо обернулся через плечо к Харуно.        — Нападение Девятихвостого на Коноху, — мрачно произнёс чуунин. — Многие потеряли своих родных, я в том числе. Мои старики уже не могли передвигаться как раньше, их ведь контузило на войне, да и постоянные битвы привели к моему позднему рождению по меркам нашего мира. К сожалению, я был далеко от родительского гнезда, а когда пришёл, то застал руины… Жить с этим, как ни крути, приходится, а потому всего лишь нужно время: у кого-то уходит день-два, недели или месяцы… Про года я не говорю, это и так понятно… А некоторые уже никогда не смогут вернуться к себе прежнему, да и к прежним временам — тоже.       Он шёл, оставив Сакуру со своими мыслями. Но Харуно не осталась на месте и пошла к Юки писать отчёт.       Ночью особо спать не хотелось — в душу как будто запал тот самый страх, от которого нельзя спрятаться. Рано или поздно ты с ним всё равно соприкоснёшься. Когда Саске и нескольких других напарников сменяла вторая группа, Сакуры там не оказалось, Учиха первым делом направился к палатке.        — Сакура? — полушёпотом позвал Саске напарницу. — Спишь?        — Нет, — из брезентовой ткани показалась голова девочки. — Не спится.       И девочка в одной ночнушке вышла на прохладный воздух.       Ночью особо не включали факела или не использовали огненные техники, но даже так у Учиха с их Шаринганом зрение всегда было на высоте. Кожа Сакуры едва заметно дрожала — едва, потому что Сакура не настолько дура, чтобы не помнить о полезности чакры быть обогревателем.        — Ты что-то хотел, Саске-кун? — Харуно чуть склонила голову набок.        — Я не знаю… как объяснить то, что сейчас у меня на душе, — чуть раздражённо произнёс Учиха. — Такое ощущение, будто ты потерял часть себя. Хоть меня Наруто и бесил, но он мог поддержать всех тех, кто впадал в отчаяние. Жаль, что я понял это слишком поздно.        — Возможно, ты и не вернёшь его никогда, — поникла головой Сакура. — Я общалась с Тсунаде-сама, и она дала неутешительные прогнозы.        — Ты это о чём?        — Ты в курсе, что в Наруто запечатан тот самый Девятихвостый демон Лис, который напал на Коноху двенадцать лет назад? Тсунаде-сама говорит, что из-за этой самой печати происходит диссонанс с его основным очагом чакры. А теперь когда туда добавилась чакра другого человека… Это сильнее усугубляет положение. Ты же знаешь, что если человек потеряет много крови, то ему при переливании понадобиться кровь той же группы крови и резуса-фактора, что и у него самого. С чакрой такая же схема, но тут по аналогии с кровью. Тут тоже есть свои группы и резусы факторы, основанные на заложенной в генах природной чакры. Пять стихий — пять групп чакры.        — И чем же это чревато? Если обычная чакра и её очаг не совпадут?        — Как и в случае с кровью — отторжение или диссонанс, — выдохнула Сакура. — Но вместе с ним происходит изменения в психологическом плане. Человека как будто… ломает.        — Хочешь сказать, что если бы этот змей укусил меня?..        — Твоя цель убить брата была бы настолько яростной, настолько жгучей, настолько умопомрачительной, что тебе бы стало всё равно на твоё окружение, на слова Наруто. Если Тсунаде-сама правильно рассчитала, то наши попытки вернуть Наруто в деревню приравниваются к нулю.        — Я думаю, что стоит с ней обговорить одну ситуацию. Надо уговорить Тсунаде-сама выбить нам разрешение, чтобы я смог связаться с братом. Насколько мне известно, Итачи работал с Орочимару, и он мог бы дать нам какую-то наводку, что ли…       Сакура прикусила губу: рассуждения Саске оказались весьма полезными, но сейчас они ничего не могли поделать. Они находятся далеко от Конохи и от их общего товарища. Тсунаде-сама и так была на пределе: она вяло перебирала документы, скидывая все обязанности на Шизуне. Мрачное лицо, морщинки под глазами и на лбу и тяжкий грустный вздох…        — Я пойду спать, — Сакура ушла к себе в палатку, скрываясь за грязноватой тканью. — Тебе тоже желаю спокойной ночи.        — Спокойной, — тихо прошептал вслед Саске и медленно побрёл к своей палатке. Его ноги в один миг перестали слушаться — несмотря на небольшое расстояние между палаткой Саске и его палаткой, два раза Саске всё же спотыкался. Его сердце отчего сильнее забилось, в глазах сильно защипало, словно от солнечного света, так больно режущий.       Эта боль… Саске встал посреди аллеи, растопырил пальцы рук. Холодный воздух теперь он вдыхал через рот, и этот холод резал грудь, заставлял сердце стучаться ещё быстрее, а глаза — сильнее болеть и щипать. Саске как будто снова вернулся на какое-то время в прошлое; в тот самый момент, когда в его глазу загорелось одно томоэ Шарингана.       Рука поднялась к глазу.       «Этого просто не может быть!» — чуть не забился в истерике Саске. — «Слишком рано, я слишком сентиментальным стал в последнее время!»       Поблизости не было ни зеркал, ни озера, в котором Саске мог разглядеть свои глаза. Интуиция отчего-то подсказывала, что его собственный Шаринган. В клане из уст в уста передавали, что только сильное эмоциональное потрясение способно пробудить и развить Шаринган, но про себя парень смеялся и негодовал, неужели бывают и такие слабые случаи, когда простой уход, простое предательство обычного придурка так могло спровоцировать эволюцию его Додзюцу.       Но основной закон оставался им: развитие Шарингана в любой момент мог произойти в любой момент, при любых обстоятельствах.        — Ты чего не спишь? — сзади подошёл Тоширо.       Саске повернулся к чуунину.        — Скажи…те, что с моими глазами? — Саске всего трясло, глаза не переставали щипать.        — Тоширо присмотрелся к глазам Саске и через несколько секунд его лицо вытянулось.        — Твой Шаринган… поменялся? — спросил Тоширо. — Если я правильно помню, то обычный ваш Шаринган — от одного до трёх томоэ, а у тебя как будто цветок.       «Этого просто быть не может!» — прикусил язык Саске.       Рано. Слишком рано. На лице рассеянность, смятение и отчасти страх. Скорее всего, раннее получение Шарингана для Саске стало неожиданностью. Если память не подводит, то кроме отца и Итачи раньше Мангеке Шаринган никто не получал. Или получали, но они уже давно умерли.        — Тебе стоит немного отдохнуть, Саске-кун, — осторожно произнёс Тоширо. — Если понадобиться — завтра я тебя освобожу.        — Я в порядке, — процедил сквозь зубы Учиха. До сознания поздно доходило, что парень ведёт себя нетактично, а потому через несколько секунд Саске откашлялся и произнёс: — Прошу прощения за своё поведение, для меня Мангеке стало… неожиданным событием за последние несколько дней. Спокойной ночи.       И Учиха поспешил пойти в свою палатку.       Чуунин мог бы спокойно остановить Саске и разобрать его психологические выпады, но Тоширо не стал этого делать. Его отряду попался и так потрёпанный парнишка, над который собственный родной брат решил испытать нервишки.        — Странный народ этот, Учиха, — последние сказанные Саске услышал, и его больно кольнуло в самое сердце.       Тсунаде словно парализовало — несколько минут она сидела, не шевелясь. Отчёт одного из чуунинов гласил о том, что во время миссии Саске Учиха пробудил Мангеке Шарингана.       Это ни в коем случае не шокировало, Тсунаде в каком-то смысле была готова.       Но она никак не ожидала, что уход и предательство Наруто — если так это и можно назвать — так отразиться на самом Учихе. Но ещё больше Хокаге поразило решение Саске повидаться с Итачи.       Сенджу сказать наверняка не могла, что из этого могло выйти, но написать послание для Итачи она могла.       Вполне возможно, из этого что-то да могло выйти…