Печать перемен

      Свобода — это… лёгкость, в чём убедился Наруто, перепрыгивая с ветки на ветку, направляясь куда-то на юг; сказать точно парень не мог: было облачно.       Ночи становились холоднее, но Узумаки это не волновало: его вообще ничего не беспокоило. Ни прошлое, ни будущее — ничего… Даже то, что теперь Наруто — нукенин. Орочимару если и примет, то точно припрёт к стенке и потребует выполнить тучу малоприятных условий, которые парень не собирался соблюдать. Ни за что.       Он предал всех: Тсунаде, Саске, Сакуру. Какаши, старика-извращенца. Родители волновали в последнюю очередь: кем они были, Наруто так и не узнал. Было дело, Джирайя как-то упоминал о большом объёме чакры от матери Наруто, но на этом все знания обрывались. Даже об отце ничего не было. Ни намёка. Даже большой блохастый тюремщик Лис предпочёл находиться в тени и молчать.       Сбегая от прошлой жизни Узумаки накинул на себя бесформенный плащ, а протектор спрятал подсумок. Символ Конохи — слишком заметен, узнаваем в мире, а лишнее внимание сейчас ни к чему.       Для Наруто в каком-то смысле настал бесконечный путь к своему я: как и внешний, так и внутренний.       Итачи в который раз перебирал листок бумаги, — письмо от его младшего брата Саске, в котором Учиха-младший просил, если не кричал о помощи.       Шиноби нахмурился: он предполагал, что письмо брата — не просто крик о помощи, это походило на скрытую угрозу, подкрадывается опасность; что-то, что обсуждая направо и налево — плохая идея.       Итачи шёл в Коноху. Светало, но в послании к брату Саске попросил прийти как можно раньше: пока в дозор не заступили, и гражданские не засматривались на того, чей протектор перечёркнут. И уже втроём — Какаши, Саске и Итачи — пошли бы к Резиденции.       Воспоминания о деревне — и о клане в том числе — вызывали смешанные чувства. Итачи путался в мыслях, не знал, что делать. Саске выбрал иной путь — желания убивать старшего брата не было. Видимо, что-то произошло, что снова заставило жизнь Саске кардинально поменяться.       А встретившись с Саске, Итачи посмотрел тому прямо в глаза и впал в ступор.       Совершенно точно с братом что-то произошло: в глазах горели не красные глаза с тремя томоэ, а распустившийся цветок.       Саске получил Мангеке Шаринган…        — Как… оно так вышло? Что произошло? — вместо сухого привычного приветствия спросил Итачи.        — И тебе здравствуй, брат, — холодно произнёс Саске, поджав губы. — Пошли, в Резиденции обо всём и узнаешь.       Встреча и поведение братьев немного волновали Какаши. Саске не говорил в письме о ситуации с Наруто и его побегом. В связи с этим Хатаке предполагал, что прогулка по потрёпанной деревне могла навести на подобные мысли. Не с Наруто, правда, но в общих чертах.       Деревня медленно просыпалась и, к счастью путников, жителей почти что не было. Отдельных шиноби Хатаке всё же предупреждал своим недовольным — почти что гневным — взглядом. Для предотвращения распространение слухов.       Итачи чесал запястье: было неуютно, некомфортно.       Не в своей тарелке.        — Давно это у тебя? — нарушая неловкую тишину, спросил Учиха-старший.        — Ты про Мангеке? — спросил Саске, но не продолжил отвечать. Тому было неуютно, неловко обсуждать при постороннем человеке.       Какаши посматривал на братьев. Она сжимались в каждый свой импровизированный кокон, чтобы не пересекаться взглядами, не разговаривать на неудобные темы.       Но Орочимару — это точно их объединяло. Тип, благодаря которому жизни многих людей разделились на «До» и «После». Итачи мог бы знать о планах и амбициях Орочимару, одновременно с этим мог рассказать и о слабостях учёного.       Об этом стоило поговорить.       Несмотря на мрачную атмосферу, Итачи смотрел уверенно в глаза Тсунаде; он знал, что повод был другой.        — Что у вас произошло? — спросил Итачи, вспоминая рисунок глаз Саске и местами беспорядок — немного разрушенные здания и общий кавардак.        — Во всём виноват Орочимару, — отозвалась Сенджу.       Итачи нахмурился: при чём тут этот змей?        — А каким боком он коснулся моего визита в Коноху? — спросил Итачи.        — Слышал, что произошло на экзамена на чуунина какое-то время назад? — начал Саске. — Орочимару вышел на охоту за новым экспонатом. Хотел напасть на меня, так как я — Учиха, у меня Шаринган и тому подобное. Но под его зубы попал не я, а Наруто. Его синдром героя и долг «спасать всех и всё» привёл к необратимым последствиям. Орочимару оставил на нём проклятую печать, которая, как выяснилось, не только накладывает изменения в физическом плане, но и в психическом. Спустя несколько дней энергия внутри Наруто взорвалась таким образом, что немного он у нас навёл бардак. Хорошо, что не снёс деревню с корнем.       Итачи с ужасом вздохнул: подобный рассказ от Саске свалился внезапно, настолько тяжело.       Наруто Узумаки… Орочимару…       Джинчуурики Девятихвостого…        — Мы знаем, что Наруто — Джинчуурики Девятихвостого, — продолжил тем временем Саске. — Тсунаде-сама нам рассказала, что есть что. Сакура также поделилась со мной последствиями, что ждёт Наруто в связи с контактированием печати. И поэтому нам важно получить об Орочимару как можно больше информации. Всё же он находился в Акацуки в паре с тобой, и ты к нему был ближе всех. В связи с этим  моей подачи и разрешением Хокаге-сама мы и организовали встречу.        — О-о-о-ох, — Итачи хлопнул себя по лбу. — И с чего мне начать?        — Правильно ли я понимаю, что Орочимару не изменился — его одержимость бессмертием даже возросла во много раз, — отметила Тсунаде. — До сих пор он ищет и рыщет что-нибудь новое. Те же «экспонаты» — люди с редким кеккай-генкаем или особой наследственностью.        — Это правда, — кивнул Учиха, несмотря на бурлящие эмоции. — Он поэтому и хотел вселиться меня — как раз из-за моего Додзюцу и вообще из-за того, что я — Учиха.        — Вот оно как, — пробурчал под нос Какаши.       Итачи анализировал сказанное в этих стенах. Орочимару предпочитал вести скрытый образ жизни, а потому хоть Учиха и был более осведомлён, но информации новой принести тот не мог. Человек, о котором говорили сейчас, был более безумной версией того, кого однажды четырёхлетней Итачи встретил на кладбище. Тогда-то Итачи и показалось, что Орочимару не только начал безуметь, но он выбрал эту догму опорой в своём мировоззрении. Но и на Итачи эта встреча повлияла по-особенному, Иначе открыла смысл жизни.       А нотки безумия, которые Орочимару смаковал, запомнились шиноби на всю жизнь.        — Орочимару не прочь коллекционировать подобное, — Учиха нахмурился. — Наруто как и носитель Девятихвостого, так и выходец из клана Узумаки — двойной большой куш.        — И что дальше? — спросила Тсунаде, выпрямившись.        — Если… тёмная сущность захватила разум Наруто, мы пока бессильны, — вздохнул Итачи. — Единственное, что мы можем сделать, прийти к Орочимару и «поговорить с ним по душам».       Саске смотрел, как старший брат нервно хрустит костями пальцев.        — Если Наруто сбежал, Орочимару и так будет зол, и он всеми силами попытается вернуть своего подопытного обратно, — на этом Итачи передёрнуло, так как в голове всплывали не самые приятные картинки.        — Но поговорить всё же стоит, — подумав, ответил Саске. — Всё же он разработал эту технику и вопрос своего детища на второй план он бы не поставил.       Какаши кивнул.        — Саске дело говорит, — поддержал он ученика.       Тсунаде могла бы сразу  отправить команду к Орочимару, но понимала, что сейчас неподходящее время: тот же Саске был настолько эмоционально нестабилен, что отправить его прямо сейчас — опрометчивое решение.       Спасать       Вызволять.       Как можно скорее.       С одной стороны, было неспокойно. Тсунаде буквально стала Хокаге, и на неё скопом навалились одна за другой проблемы. В какой-то степени она чувствовала, что была обязана этому мальчику по гроб жизни: и не потому что Наруто походил на Наваки и Дана; и не потому, что этот парень помог с путём по жизни.       Было что-то другое, из-за чего Тсунаде хотела помочь.       Неведомая сила? Долг перед умершими любимыми людьми?        — Тсунаде-сама, у Саске Мангеке из-за этого? Из-за того, что произошло с Наруто? — спросил Итачи через какое-то время, посматривая на младшего брата. Рисунок заставлял сильнее нервничать, но разговор с Саске стоило проводить по этому поводу отдельно, вне стен Резиденции. О клане. О многовековом проклятии. О его наследии. О настоящих причинах убийства. О постоянной тяге меряться силой со всеми подряд.        — Как видишь, — флегматично отозвалась глава деревни.       Саске задавался вопросом: неужели он и Итачи чего-то бояться? Есть ли что-то, что принесёт дополнительную опасность? От брата веяло холодком, закрытость — анализ произошедшего? Специфическое видение мира помогало в этом: рассмотреть ситуацию с разных углов, плюс — догадаться следующий шаг противника.        Наруто — это другое.       Он — более сложная фигура во всём этом. Девятихвостый, из-за которого поменялась вся кейракукей.       Нечто страшное накрывало с головы до ног.       И именно от этого становилось страшнее.       Миссию перенесли на следующий день, и братья Учиха двинулись в сторону квартирки Саске. Между ними застыло молчание, которое нарушать казалось странной и неловкой идеей.        Но им обоим хотелось поговорить.       Расставить все точки над «и».        — Насчёт Мангеке, — осторожно начал Саске. — я не понимаю… почему это произошло. Почему именно уход Наруто из деревни спровоцировал эволюцию Шарингана. Это же должно было быть весьма стрессовое событие, разве нет? Похуже, чем резня клана…        — Это всё индивидуально, — изрёк Итачи. — У каждого своё понимание слова «стресс». — У каждого человека разная реакция на одно и то же событие. Кто-то спокойно переживёт смерть постороннего человека, а кто-то — наоборот — будет долгие часы плакать над уже холодным телом, прося у убитого прощения, даже если не был виноват.       Саске вспомнил ночь резни клана: гобелены, сёдзи были испачканы в крови; подобное из памяти не выкинуть. Этот эпизод из сна в сон приходил ночными кошмарами.       Как и мёртвые родители.       И конечно же Шаринган Итачи.        — Мы вынуждены жить в таком мире, — продолжил тем временем Итачи. — Но каждый шиноби — человек. Со своими чувствами. Переживаниями. Страхами, которые мы маскируем, потому что это от нас требует мир, система. Это требует профессия шиноби.       Саске задумался: эти слова имели резон. И вопрос в том, как жить дальше? Как жить с мыслью о том, что в определённый момент что-то пошло не по плану?       Почему именно Наруто?       Почему именно такой сценарий?       Что вообще произошло и произойдёт?        — Что будет дальше, Итачи? — мрачно спросил Саске. — Что нам дальше делать?       Итачи пожал плечами: он не знал, потому что этот случай произошёл впервые. Для него. Для младшего брата. Для всего мира.        — Ваша напарница… Сакура… она знает? — спросил через некоторое время Учиха-старший.       Саске молча кивнул.        — В последнее время и ей самой не по себе, — поделился некоторыми наблюдениями младший брат. — Но, мне кажется, что женщины вообще стойко переносят подобные события. Она также не хочет оставлять Наруто и помочь мне спасти его. Её привычный мир ломается: уют, девчачий мир…       Итачи обнял Саске: им обоим нужна была поддержка друг друга. Старший брат в какой-то степени хотел загладить то многолетнее отчуждение, которое накладывалось на Саске в виде многочисленных психологических травм. Он думал, что так убережёт младшего брата от безумия клана.       Но сейчас мир обоих братьев менялся, а следовательно и они сделали шаг изменить самих себя…