Печать перемен

      Джирайя всматривался в горизонт — мрачные тени касались скалы, лиц Хокаге. И задержал взгляд на Четвёртом.       Когда теряешь одного человека, это нормально, но переходящие потери в некий конвейер — уже недопустимо, и стоит задуматься о смысле тех самых смертей.       Джирайя рано осиротел, но в то же время он смог нормально интегрироваться в общество и правильно понять суть слов «любовь» и «забота». Та же Тсунаде, тот же Орочимару — незаметно, но о них он тоже заботился.       Первый отступ произошёл тогда, когда Орочимару заговорил о желании познать этот мир через множество техник и бессмертие.       Это бы не беспокоило, если бы не постоянные разговоры обо всём этом.       До старика только сейчас дошло, что именно тогда это было первым тревожным звоночком. И это означало первую потерю.       Ученики-сироты из Аме, Минато и Кушина. Одни погибли в схватке с Ханзо, вторые пали жертвой Девятихвостого.       Теперь и Наруто предал деревню, себя самого и предал их: родителей, Джирайю… Свою собственную команду.       Затянувшаяся рана вскрылась, и тут даже алкоголь не помог бы. Только бездумный взор вдаль и всё.        — Джирайя-сама, вы не против? — сбоку показался Какаши.        — Садись, чего спрашиваешь, — махнул рукой саннин.       Какаши сел рядом, при этом соблюдая личное пространство. Хатаке слегка наклонился вперёд, о чём-то раздумывая. Старый шиноби поджал губы, ожидая, когда заговорит пришедший гость.        — Ты о чём-то хотел поговорить или рассказать, — констатировал, нежели спросил Джирайя.        — Так получилось, что после набега на логово Орочимару и во время устроенного привала Сакура рассказала нам с Саске о том, что тогда в лесу встретила… Наруто.       Какаши отметил побледневшее лицо старика и едва заметную дрожь.        — И вы никому не сообщили? — горькая обида: ведь узнал старик об этом только что.        — Они обменялись парой фраз и всё, — вздохнул Хатаке. — Да и мы с Саске, когда пришли за Сакурой, то его уже не было.       Джирайя раздосадовано вздохнул, не в силах что-то предпринять.       Какаши тоже в один миг словно почувствовал то самое бессилие. Сначала он не спас одного товарища, потом по воле случая убил второго. А затем столкнулся со смертью сенсея и его жены: они успели заменить ему погибших родных мать и отца.       И что бы они сейчас сказали?       Простили бы Минато и Кушина Джирайю и Какаши?       Слова Орочимару вспыхнули в воспоминаниях Джирайи. Действительно, почему, когда это было ещё возможно, старик не пришёл и не попросил у Третьего взять опекунство над малышом? И, наверняка, Хирузен бы нёс что-то о закалке духе и испытаниях, но ведь саннин даже не пробовал прийти и побороться за крестника.       Да и не об этом стоило волноваться.       Вопрос не в том, как вернуть нерадивого ученика, а в том, можно ли обуздать те потаённые силы и стороны и принять их как часть новой личности?       Об этом надо было немного подумать-поразмыслить.       Старики без стука и разрешения вошли в кабинет Хокаге, на что Тсунаде одарила их сердитым и отчасти злым взглядом.        — Чего пожаловали? — без лишних прелюдий и лобызаний спросила Сенджу.       Утатане прищурилась.        — По поводу Узумаки Наруто, конечно, — проскрипел её голос.       Хокаге закатила глаза.        — Он дезертир, а потому мы решили внести этого человека в Книгу Бинго…        — Вы что?!       За вопросом последовал грохот, на что сбежались и простые неравнодушные, и шиноби, работавшие в здании. В кабинете творился жуткий бардак: мало того, что разломили стол пополам, так и бумаги по всем сторонам и щелям разлетелись. Лишних скандалов никому не хотелось, а потому часть поспешила ретироваться, а часть осталась по личному приказу Хокаге: так сказать, чтобы запротоколировать детали.        — Кто принимал решение? — успокоившись, спросила Тсунаде.        — Совет принимает подобного рода решения, — таким же скрипучим голосом произнёс Митокадо.       Совет, как же, а почему Хокаге тогда не поставили в известность?        — Совет имеет право не только на самостоятельные решения, но и право, чтобы не сообщать обо всех шагах Хокаге, — Кохару кивнула. — В том числе и о пополнении преступников в Книгу Бинго.       Свидетели между собой переглянулись: кого на этот раз старейшины отправили, никто не знал, но догадывались, о ком именно говорили.        — И вы не сообщили об этом ни Джирайе, ни Какаши?        — Один из них разнёс бы всё и всех, — холоднокровно ответил Хомура. — Второй тоже бы устроил хаос, но с некоторыми поправками на правильность и лояльность первым делом обо всём докладывать тебе, Принцесса.       Но ни Джирайя, ни Какаши ни за что бы не рванули из Конохи.       Потому что ни один, ни второй не представляли, что в следующий раз выкинет Наруто.       Но пока решение принято, понадобиться время — это и согласование, и некий саммит по обсуждению внесения Наруто в большой список, чтобы на него охотились не только страна Огня, но и другие государства.       Рассиживаться и ныть не имело смысла.        — Свободны, — гневно сквозь зубы прошипела Тсунаде.       Команда номер семь и Джирайя собрались в кабинете Хокаге.       Присутствующие понимали, по какому поводу их собрали, а потому никто из них скулой не повёл, когда Сенджу огласила не самую хорошую новость.        — Это же незаконно! — шагнула Сакура. — Тем более на это уйдёт какое-то время!        — Эти старики всё равно получат то, чего хотят, — Джирайя знал, с кем столкнулись. И наверняка, когда они предлагали пост Хокаге именно Джирайе, то те рассчитывали на то, что смогут управлять им, как марионеткой.       Может и сейчас недавний разговор — простая манипуляция?       Шиноби поделился предположениями.        — Подумайте сами, если бы старики хотели сделать подлянку — на что они ох как способны — то Тсунаде увидела бы Наруто в Книге Бинго постфактум, — рассуждал отшельник. —И в очередной раз ты бы неслась к ним, ломая стены и кости всем попадавшимся.       Кажется, на его губах промелькнула злорадная усмешка.       Словно он задумал страшную кровавую месть.       Тсунаде задумалась над словами: резон в них ещё какой был.        — Что будем делать? — потёрла виски Хокаге.       Что будем делать…       Убежище масочника, высеченные в скале, не внушало какого-то доверия, но Наруто некуда было подеваться, да и о ночлеге он как-то не задумывался.       Они сели друг напротив друга, и Наруто не в терпении скрестил руки на груди, ожидая начала увлекательной истории.        — История вроде бы и длинная, — почесал затылок собеседник. — Но начнём с человека, объединяющий нас — Четвёртый Хокаге.        — Человек, который запихнул в меня блохастого Лиса? — Узумаки раздражённо задрал голову и закатил глаза. Потом он опустил голову и спросил мужчину. — А тебе-то он кто?       Из-под маски послышался смешок.        — Сенсей. Бывший.       Реакции не последовало.        — Тебе это не интересно? — масочник склонил голову набок.        — Знать про человека, который умер, запихивая монстра в ребёнка, делая чудовищем этого ребёнка по умолчанию? — съязвил Наруто. — Всё, что я знаю, так это то, что он подох молодым, и семью наверняка не успел завести. Поэтому ему и попался я. Чтобы можно было спасти людей от лапищ Хвостатого…       Девятихвостый на это заявление фыркнул, на что Наруто сделал вид, что не обратил внимание.        — Семья-то как раз была, но в живых остался лишь сын, — обезображенное закрученным шрамом лицо показалось из-под маски, уголки губ неестественно приподнялись в улыбке.       О чём вообще речь?        — Тогда почему этот сынок не стал Джинчуурики вместо меня? Или Четвёртый настолько любил сына, что заставил какого-то левого пацана страдать! Не завидую ему…       Лицо собеседника помрачнело.       Но и раскрывать все козыри тот тоже не спешил: он смаковал тот самый момент, когда до Наруто дойдёт это.       И до Узумаки начало медленно доходить: кривая, неуверенная улыбка, расширенные зрачки… Даже если бы любой отец решил запечатать в своём сыне Девятихвостого, это всё равно принесло боль. Как родителю. Чего уж говорить о чужих детях? Поэтому Четвёртому ничего не оставалось, как запечатать Демона в своём сыне.       Но, если Лис запечатан в Наруто, значит ли это…        — Этого же не может быть, да? — Джинчуурики гневно оскалился открытию. — Если Четвёртый никому не позволил и никому подобного бы не пожелал, только в своего сына… А я будучи Джинчуурики… он во мне его запечатал… и я, что, получается, сын Хокаге?!        — Быстро соображаешь, — повёл плечами мужчина.       Наруто оскалился, сгибаясь пополам.        — Ох, папаша, как же тебе повело, что ты помер! Я бы тебе такую оплеуху дал за все те годы страданий и унижений, что выпали на мою голову. Вы своего сына не любили или хреново притворялись, что любили…        — Попридержи коней, — сказал масочник. — Чакрой Лиса вполне можно владеть.        — Ох да знаю я, — Наруто закатил глаза. Но через несколько секунд он обратился к собеседнику. — Слышь, а тебя-то звать как? Моё имя ты уже знаешь, а как представить себя любимого…       В полутьме сверкнул Шаринган.       Наруто от неожиданности вскочил.        — Ты из клана того выскочки Саске Учиха? — выкрикнул пацан. — Н-но ведь клан несколько лет назад того… перерезали?       Наруто провёл пальцем по шее.       Учиха вздохнул, но вкратце пересказал о подростковом времени: о Третьей Мировой Войне, о завале в камнях и о чудесном спасении его Мадарой Учиха, который и поведал о гнилом всего мира, тем самым снабжая пацанёнка ценными уроками жизни.       Речь никак не впечатлила Наруто.        — И ты поверил этому полумёртвому идиоту с завышенным чувством собственного достоинства? — хохотнул Джинчуурики. — Похоже, вы все из Учиха на все голову такие.       Парень покрутил у виска.       Учиха резко схватил Узумаки за горло, почти приблизился и гневно прошипел почти у самого уха:        — Не говори так о Мадаре-сенсее и клане в целом!       Узумаки уже не хватало воздуха, и тот захрипел:        — Верить первому встречному, даже если он и назвался Мадарой, — идея так себе. Почему ты поверил именно ему? Что заставило пересмотреть твоё собственное мировоззрение? Что заставило тебе усомниться в твоих старых убеждениях?       Учиха толкнул Наруто в стенку.        — Да что ты вообще знаешь? Каково тебе, если есть девушка, которая тебе нравится, но она предпочитает другого — второго напарника по команде? Разве это не больно? А затем, когда ты уже на грани смерти и просишь этого соперника присмотреть за любовью жизни, а потом обнаруживаешь, что именно тот самый второй товарищ на твоих глазах убивает её… Разве этого недостаточно?       В неярких отблесках сверкнула кровь, и Узумаки будучи без сознания обмяк в руках Учиха, на что он передёрнулся.       Но делать было нечего, а потому мужчина положил Наруто на пол и принялся искать бинты в большом бездонном свитке.       «У вас ещё будет время выяснить отношения, Обито Учиха» — до сознания донёсся глубокий, низкий и громкий голос. Учиха на мгновение замер и посмотрел на лежащего Наруто.        — И тебя я рад слышать, Девятихвостый, — поприветствовал Обито Лиса. — А сейчас, будь любезен, захлопни пасть и не мешай вставлять мозги в мальчишку…       «Это мы ещё посмотрим!» — хохот Девятихвостого эхом отозвался в голове Учиха.