Печать перемен

      Он шагал — самозабвенно и безучастно смотря только вперёд. Ни имени, ни воспоминаний о прошлой жизни. Только сплошная пелена.       И место само по себе — давно заброшено и давно позабытое. Забвенный уголок.       Потаённый и неизвестный край.       Мысли — чёрный ворох. Спутанное сознание склеивало мысли в одну непонятную массу. Вычленить что-то одно невозможно. Понять происходящее сложно. Ожидая перемены — даже маленькие — невыносимо.       Внутри что-то надломилось. Хрустнуло. Надломилось надвое.       И сердце забилось: оно билось и отдавалось такой болью, будто предупреждало о неком кошмаре, о надвигающейся буре. Вместе с этим звенящая тишина проникала под самую подкорку мозга, чтобы боли стало ещё больше, ещё невыносимей.       Это место само по себе отталкивало, не желая дальше пропускать чужака: это напоминало воплощение самого ужасного и самого реалистичного кошмара, у которого в самом конце мог бы преподнести самый неожиданный поворот.       Внезапный гул с рыком послышался где-то впереди, и он остановился истуканом, прислушиваясь к звукам.        — Девятихвостый, опять ты беснуешься? — в его голосе слышалась усталость, и тем не менее не отступавшее напряжение повисло над ним.       Рык всё продолжал направлять гостя, и мужчина, расценив приглашение, пошёл на звук.       Рыжая полутьма сменилась на более мрачные приглушённые алые тона, а редкие капли воды вблизи застучали часто, образуя тревожную, но вместе с тем приятную мелодию.       Гость остановился где-то. Разглядеть что-то не выходило, но перед самым носом возник огромный красный глаз с вертикальным зрачком посередине.        — П-ф-ф, — выдохнул Девятихвостый.        — Я также не в восторге от нашей встречи, — признался гость. — Но если я пришёл именно к тебе, значит с созданной мной печатью произошло нечто. И это «нечто» затронуло и Наруто…       При всей полутьме Лис отметил нахмуренное лицо мужчины. Тот явно о чём-то думал.        — Механизм сработал правильно, — ответил Хвостатый. — И да, на твоего сынка это повлияло весьма крышесносно. В плохом смысле. И после таких вот перемен Наруто умудрился такое натворить, Четвёртый…       Последнее слово Лис с особым нажимом прорычал.       Четвёртый натянул улыбку.       Но когда сказанное наконец дошло до него, лицо побледнело, взгляд помрачнел.        — Что… с Наруто или он сам что натворил? — голос уже дрожал, а мужчина не верил сказанное самим собой. Четвёртый покосился на Лиса. — Может, объяснишь, что произошло?       Лис моргнул.        — Сам посмотри, — Девятихвостый посмотрел в сторону.       Лежавшее в воде бессознательное тело Четвёртый не сразу заметил, а когда очертания приобрели более чёткие линии, мужчина в пару шагов подбежал к сыну и дотронулся до костлявого плеча.       Парень не дышал или казалось, что он не дышал. Почерневшие волосы вместо яркого блонда, нездоровая худоба и рваная одежда всё больше вызывали непонимания и вопросов.       Напряжение с удвоенной силой прошло по всему телу. Сердце, которого уже не было, забилось сильнее, а из глаз потекли скупые слёзы.        — Что произошло? — мужчина посмотрел на Лиса.        — Твой сынок, Минато, за прошедшие двенадцать лет вырос, отправился на экзамен на звание чуунина, там он столкнулся со своей командой с Орочимару, и тот заприметил нашего Наруто в качестве своего сосуда… Ну или подопытного кролика, что ли… — протараторил Курама. — Вот его тело здесь — следствия того нападения.       Тело запульсировало, погрязло в липкой тягучей субстанции.       Четвёртый скривил лицо от спазмов.        — Это ещё цветочки… — хмыкнул Лис. — Ягодкам нужно время на созреть…       Минато поджал губы и посмотрел на сына.       Отец не находил слов, а только и делал, что гладил сына по сухим кончикам волос, в то время как в горле образовался сильный душащий ком.        — Что он с тобой сделал? — едва слышимым шёпотом спросил Минато. К голосу пришли гнев со злостью, которые только мешали здраво оценить ситуацию.       Бессознательный Наруто внезапно застонал.        — Помочь Наруто ты никак не можешь, Четвёртый, — голос Лиса звуча тихо и грустно. Девятихвостый находился в раздумьях. — Наруто, которого знает или знал тот мир, изменился до неузнаваемости и вряд ли кого-то он станет слушаться. В особенности тебя. Он стал монстром — печать Орочимару поменяла его мировосприятие.       Минато вздрогнул.        — Каким образом Орочимару это всё провернул? А как же Третий?       Лис вкратце пересказал о том резонансе трёх очагов чакр. И о том, каким безалаберным стал тот самый благоверный и авторитетный Третий Хокаге. Сначала не обращал на ти проделки внимания, а затем поплатился за это, умерев.        — Я и так отравлял жизнь твоему пацану, а тут пришёл какой-то полудурок с немыслимыми амбициями и начал качать права, — хмыкнул Лис. — И если ты пришёл сюда, значит, печать сломана, как и предполагалось ранее.       А, значит, сюда прибудет и Кушина, и Минато это тревожило: он не был уверен, что жена отреагирует трезво, всему виной её импульсивность. Слушать кого-то в этот момент она не станет, не из робкого десятка и по роже дать вполне способна.       Но это был один из её недостатков, с которым можно было примириться.       Интересно, а Наруто от неё подобное унаследовал?        — Кто ты и как ты оказался в моей башке? — внезапный голос пацана раздался очень близко. Курама сидел тихо и смотрел на возникшего Наруто — злого и раздражённого — и внезапно сам задрожал. Парень, не дожидаясь ответа ни от Лиса, ни от чужака, расхохотался.       Минато не мог не обернуться.</i>       Наруто чуть откинулся в спине, скрестил руки на груди и истерично хохотал.       И это был совершенно другой Наруто, разительно отличавшийся от того бессознательного бледного мальчика.        — Ты не мог стать таким! — не веря собственным глазам, произнёс Хокаге. — Ты просто не мог стать им… ты должен был бороться со злом, а не становиться им…       Наруто мгновенно замолк.        — А ты кто такой и как оказался в моей башке?       Тон, с которым Наруто обратился к Минато… Перемены оказались печальными и неприятными, что не укладывалось в собственной голове, но перед отцом стоял сын. И это был далеко не обычный генин из деревни.       Минато только и мог, что глотать воздух и не мог начать разговор. Не к этому должно было всё прийти. Да, могли быть и другие обстоятельства, но до подобного… нет, этого просто не могло быть!       Этого просто не могло произойти!        — Ты, что, немой? — Наруто склонил голову, оглядывая мужчину с головы до ног.       Минато не мог взять ситуацию под контроль. Он неуверенно шагнул к сыну, но Наруто остановил его вытянутой рукой с чёрными когтями вместо пальцев.        — Поздно уже что-то менять, — хмыкнул Узумаки. — Люди считали меня за монстром — так получите по заслугам! Мать с отцом тоже хороши — насильно засунули в меня этого блохастого свина! Подохли они по заслугам!       Лис на подобное гневно зарычал.        — На себя посмотри! — зарычал Зверь.       Тем временем парень посмотрел внимательно на пришедшего гостя. Что-то в лице показалось знакомым, и Узумаки словно окатили ледяной водой. Его лицо исказилось в гневе и немного боли.        — Ты… Четвёртый Хокаге! — закричал во всё горло Наруто.       За криком последовал глухой удар в живот.       Перед Наруто стоял тот самый человек, который собственноручно запихнул в него Девятихвостого Демона. И именно Девятихвостый — главная заноза всей жизни паренька.       Пришла пора платить за подобное!       Минато стоял, согнувшись пополам и скорчившись в лице. Живот словно заново вспороли когтём Девятихвостого, но на этот раз подкатывала тошнота и все внутренности выворачивало наружу.       Из глаз потекли слёзы.        — Мне пришлось запечатать в тебя Хвостатого! — прошипел со свистом Минато. — У меня не было другого выбора!       Наруто посмотрел на отца из-под полуприкрытых глаз.        — «Не было выбора» говоришь? — хмыкнул он. — Можно же было запечатать в другого ребёнка!       Мужчина ошарашенно посмотрел на пацана.        — И что бы изменилось? — Минато перехватил руку Наруто за запястье и сжал её до боли. — Я бы умер всё равно, потому запечатывание требует плату за жизнь. Ты бы так и остался сиротой, но не столкнулся бы с теми испытаниями, которые закалили тебя. Или тот ребёнок, в которого могли бы запечатать Лиса. Но отличие основное одно: кто-то из вас остался бы сиротой.       От сына исходило то самое абсолютное зло. Образ Наруто резко менялся: уши покрылись мехом и удлинились, вместо внятно речи — рык с ужасным запахом гнили.       Наруто внезапно передёрнуло: лицо на мгновение разгладилось, глаза расширились, а затем сам парень упал вперёд.       Боль по всему телу всё ещё продолжала пульсировать, и Минато сначала не понимал, что произошло.       Когда мужчина пришёл в себя, то услышал всхлипы и полушёпот женского голоса.        — Наруто!       Перед Минато в чакре воды сидела женщина: она приподняла тело Наруто и укачивала подростка, как младенца укачивает обычно мать. Она прижимала к груди голову сына, гладила того по шершавой от чакры щеке. Укачивала женщина парня дёргано и часто всхлипывала.       Минато не понимал всю сумбурность, но внезапную гостью узнал.        — Кушина!       Он потянул руку к передним прядям волос супругу и немного приоткрыл лицо.       Или то, что было вместо него.       И Хокаге от ужаса прошиб пот: половина лица жены изуродовало нечто. Словно от ожога кожа покрылось рубцами и незажившими шрамами; один из них проходил через глаз по щеке к подбородку, а сам глаз заплыл и побелел.        — М-Минато, — слабо прошептала Кушина и протянула руку к мужу. — Я едва вижу, что вокруг нас… Что с нами, что с Наруто произошло?        — Орочимару, вот что произошло, — сухо произнёс Хокаге.       Кушина непонимающе склонила голову.        — А он-то тут при чём? — от боли и скорби не осталось ни следа: её лицо озарил гнев. Ещё при жизни им с Минато неоднократно говорили, что ничего хорошего Орочимару не сулил, да и человечности оставалось не так много.        — Он укусил вашего отпрыска, и теперь все очаги чакры перемешались в кучу, — голос Девятихвостого раздался над супругами.       Кушина задрала голову и посмотрел в глаз Лису.        — Жду от тебя объяснений, — твёрдо ответила она.