Печать перемен

      Тюрьма тюрьмой, но Минато и Кушина до сих пор не переваривали произошедшее.       Жизнь смертных по-своему прекрасна — обычные гражданские будни сменяются миссиями за пределами деревни. Будь то обычная работа с сорняками или ликвидация особо опасного преступника. Места и люди разные.       Взрослые становились слабыми и старыми, молодые и слабые — сильными и взрослыми. Некоторые шиноби старшего поколения сохраняли временами силу и прыть, но когда за спинами три мировые войны шиноби, может быть всё, что угодно.       Минато и Кушина умерли в самом расцвете сил, оставив после себя ребёнка. Как рассказывал Девятихвостый, воля родителей не особо выполнялась: Третий Хокаге не особо присматривал за Наруто и не защищал того; почти сразу парнишку восприняли как монстра, из-за чего большая часть деревни мечтала убить мальчика, гнобя и издеваясь.       Про родителей Третий рассказывал редко и то в общих чертах.       Наруто их снова навестил спустя время. Посмотрел на них — сначала на мать, потом на отца.        — У меня к вам несколько вопросов, — парень показал на Минато. — И вам я не разрешаю перебивать меня и задавать вопросы, пока я не посчитаю, что время пришло. Первое, что мне хочется узнать — почему именно я удостоился такой чести, как запечатывание во мне этого блохастого Хвостатого?       Девятихвостый на подобное зарычал.       Парень предпочёл проигнорировать Лиса.       Минато вышел чуть вперёд, так как сын на него указал ранее, и ответил:        — На деревню напал человек в маске…        — Обито Учиха, — хмыкнул Наруто. — Знаем, познакомились уже…       На лице Кушины и Минато застыл ужас.        — Это он тогда напал на деревню? — прошептала с дрожью в голосе женщина.        — О, только не говорите, что вы не знали об этом! — Наруто вздохнул и закатил глаза от разочарования. — Да, мать, это он извлёк из тебя Лиса, а потом натравил его на деревню.        — Ты прав, — не спорил с сыном Минато. — Он разъединил нас с Кушиной и, пользуясь этим замешательством, ослабил печать и высвободил Лиса. Мне пришлось принять не самое простое решение, так как ситуация оказалась чрезвычайной. А чакра Хвостатого больше рушит и наводит хаос, из-за чего времени катастрофически не хватало.        — Это мне известно, но вопрос, почему я, а не мать, к примеру?        — Почему тебе это так важно знать? — прокричала Кушину, чей голос становился выше и пронзительнее. — Почему такая нам неблагодарность выпадает, за что нам такое наказание?        — Ха, наказание? — Наруто вплотную подошёл к клетке и присел на один уровень с матерью, заглядывая прямо в глаз.       Не сразу, но Кушина всё же осмелилась посмотреть на сына. Наруто моментально почувствовал дрожь по телу от неё. Взгляд хоть и одного глаза матери истончал боль, грусть и некое отчаяние, в то время как разноцветные во всех смыслах глаза Наруто — злость, отторжение и ненависть.       Вкупе с Тьмой.        — Что есть для вас наказание? — наконец заговорил он. — Вы выбрали это место, чтобы ждать встречи с вашим сыном, а потом ещё три года, пока я не решился с вами всё же поговорить.        — Почему ты так ведёшь себя? — Кушина слабо, но сжала руки в кулаки от гнева. — Зачем так пыжиться?        — Об этом знать необязательно, — у парня от гнева раздувались ноздри.       Кушина упала на прутья, плача от бессилия и гнева.       Она плакала и кричала от отчаяния. Дрожь не переставала бегать по телу, и слёзы лились по исхудавшим щекам. Сдавленный стон мучительно разбавлял и без того нагнетавшую обстановку.       Минато же просто смотрел на Наруто равнодушно, отчего парню казалось, что отец всё же что-то придумал и продумал.       Мысли читать он не умел, но понять, в каком направлении пойдёт дальше человек — вполне.        — У меня к вам предложение, от которого вы никак не сможете отказаться, — парень оскалился в хищной улыбке. — Вы либо согласитесь, либо канете в забытье.       Минато дёрнулся в ожидании наихудшего.        — Вы сольётесь вместе со мной — то есть ваша сила станет моей, — Джинчуурики ходил вдоль прутьев туда-сюда. — Когда вы отдадите все ваши силы, я стану сильнее, и тем самым уничтожу этот мир…        — Ни за что! — завопила, срывая голос, Кушина.       Женщину почти сразу отбросило вглубь огромной клетки — в самую черноту.        — Кажется, я чётко сказал, что без моего ведома я не разрешаю ничего говорить, — голос становился монотонным, немного глухим и вместе с тем — жутким и неприятным.       Минато молча подбежал к жене, помогая ей встать. Покосился на сына, не в силах сказать что-то против.        — А если мы откажемся? — неожиданно Намиказе скрутило от боли: Наруто снова применил очередную технику из своего бесконечного и «полезного» арсенала. — Ну и сольёмся мы с тобой, а дальше что? Сила приносит результат с удовлетворением; просто сеять хаос наскучит в лучшем случае через месяц или два.        — А это уже вас не касается, — на пальцах Наруто загорелись маленькие огоньки-чакры. — Пришло время для самого настоящего зла. Мировые войны шиноби — это так, разминочка.       Раздался громкий гомерический смех, плавно переходящий в подобие утробного рычания.       Минато и Кушина сильнее обняли друг друга: перед ними открывалось нечто чёрное, из которого никто никогда не выбирался…       После так называемой аудиенции, супруги смотрели на точку, где стоял их сын. Тело всё ещё саднило от боли, на шее всё ещё сжималась рука, а в глазах плясали разноцветные пятна.       Кушина плакала: она хлюпала носом, дрожала и всхлипывала. Она устала: запястьями шлёпала и стучала по полу, не в силах подняться на ноги. И как бы Минато не старался, каждый раз всё начиналось сначала.        — У нас должен быть выбор, — шмыгая носом, выла Кушина. Она лихорадочно качалась из стороны в сторону. — Должен же быть, правда?       И Минато, и Курама молчали.       Эта чёрная полоса только начиналась. Они не знали, что ждало их впереди, но это хорошим явно не закончится. Разум явно растворится, сами они пропадут или смогут повлиять на Наруто изнутри?       Это не тот мир, ради которого они жертвовали собой для светлого будущего их сына.       И Наруто оставить просто так они не могут.       Тяжёлый день подходил к концу, но Тсунаде давно закончила работать и теперь бродила по деревне. Попадавшие под ноги гальки она пинала, и одновременно с этим думала о Наруто. Мысли ворохом дёргались, нити спутывались и оплетали мозг. Сенджу на несколько минут показалось, что в голове пусто — будто пропали мозги: одновременно и полегчало, и потемнело. На одну секунду Хокаге начала падать, но женщину вовремя подхватили.       Белая огромная колючая шевелюра.       Джирайю ни с кем не перепутаешь.        — Тебе нужен отдых, — твёрдо заявил шиноби.       Они оба пошли в направлении куда глаза глядят. Солнце клонилось к горизонту, небо из голубого оттенка переходило в оранжевые, а затем в тёмные фиолетовые. Коноха становилась в это время по-особенному прекрасной, но именно в этот момент мысли о Джинчуурики становились более навязчивыми. О переходе парня на тёмную сторону. Как закат переходил в сумерки, так и парень из доброго и светлого становился злым…       Мрачным.        — О чём ты думаешь? — задала вопрос Тсунаде Джирайе. В голову вопрос пришёл неожиданно, но в тишине оставаться не хотелось: тело дёргалось изнутри, пальцы сами по себе перебирались, а губы закусывались. В голове голоса и мысли не умолкали — в ушах слышался едва заметный свист или писк.        — О многом, — ответил саннин. Вопрос ввёл его в ступор: он слегка ослабил хватку на плече подруги, хмурое лицо разгладилось, глаза округлились.        — Конкретно? — Тсунаде чуть поднажала, напрягаясь в плечах. — Я хочу говорить, а не находиться в этой грёбанной тишине, идиот!       Джирайе пришлось вздохнуть и немного переварить собственные эмоции.        — Возможно о том же, о чём и ты…       Мысли о крестнике также крутились у мужчины в голове. Наруто оказался прав: где саннин пропадал все эти годы, когда парень в нём отчаянно нуждался? Чем был старик занят, что видел в этой жизни? Наруто нужен был некто, кто бы заботился о нём, иначе Девятихвостый вообще не прожил бы в парнише ни дня.       В парне постоянно видели оружие. А потому Наруто пришлось жить с этим одному, бороться со всем этим тоже пришлось без товарищей. Старейшины намеренно подстроили всё так, чтобы гражданские ненавидели одного милого и симпатичного мальчика.        — Ты не виноват в том, что не заботился о нём, — заговорила Тсунаде, явно читая мысли Джирайи. — Ты, конечно, крёстный отец для парня, но в первую очередь ты для него наставник. Быть третьим родителем ты ему не обязан. Много времени ты потерял, но виноват ли ты? — нет, конечно. Ты банально мог и не знать о нём.        — Опустим тот момент, что я был у Минато дома, когда Кушина была беременна, и они мне сообщили, что назовут сына именем героя из моего романа… — мрачно проговорил саннин.        — По крайней мере, я о нём достаточно поздно узнала, — хмыкнула Сенджу.        — Я потерял уже и ученика, и крестника, — хмыкнул невесело шиноби.        — Не страдай ерундой, — фыркнула Тсунаде. Она вырвалась из объятий товарища, встала перед ним и посмотрела на старика снизу вверх. Джирайя готов был поспорить, что ещё немного — и от него самого не останется и мокрого места. — Поспорим?       В глазах блеснуло нечто нездоровое и азартное.       Джирайя поперхнулся от такого.        — Ты с ума сошла?! — приблизившись к Хокаге вплотную, прошипел старик. — Ты понимаешь, что ты на кон поставишь?       Тсунаде сделала несколько шагов назад, и в глазах уже не играло то безумие, плескавшееся несколько секунд назад.       Речь шла о чём-то ином.        — Терять хоть ту толику надежды мне тоже терять не хочется, — мрачно ответила женщина. Хокаге словно скалилась, готовая раздавать тумаков, как бы это мог сделать и Наруто.        — Иногда спор — бесполезная трата времени, — вздохнул Джирайя.       Разговор не шёл вообще, но обоих стариков объединяла тема, которую они не могли оставить просто так. Вроде по сотому кругу всё обсудили, но легче не становилось, и дышать свободнее не получалось.       Мир слишком быстро менялся, и люди за ним не поспевали.       Перед клеткой снова появился Наруто.       Ни Минато, ни Кушина уже не приветствовали сына тепло и радушно: у женщины от долгого плача опухло лицо и покраснел видящий глаз; Минато только и оставалось, что поджимать губы, лишь бы не расчувствоваться.        — Я жду ваш ответ, — как-то просто, но при этом холодно и мрачно произнёс парень. — И от тебя, блохастый, тоже!       Лис предпочёл игнорировать подобное обращение.        — Станешь сильным, и что дальше? — спросил Минато.        — Всемогущество, — ответ словно заготовлен.        — Не боишься, что от переизбытка силы тело разорвёт, а ты станешь калекой?       Лицо Джинчуурики вытянулось от удивления.        — Я буду это делать постепенно, а, значит, тело выдержит всё, — Наруто приложил пальцы к подбородку, что-то обдумывая. — Заранее, я понимал, что могут возникнуть риски, а потому готовился изо всех сил. Я вас буду поочередно поглощать.        — Ты не понял! — Кушина указала на сына пальцем. — Существует та самая вероятность, что с приходом большой силы ты потеряешь всю ответственность и медленно перевоплотишься в животное или его подобие.       Джинчуурики расхохотался.        — Какие же вы смешные! — Наруто обхватил живот руками.       Минато и Кушина, к удивлению парня, оставались спокойными.        — Мы ещё посмотрим, — вместо обычных зубов выросли звериные клыки, глаза приобрели более насыщенный красный оттенок, а зрачок чуть расширился; ещё немного, и парень окончательно сойдёт с ума. Он покроется чакрой Хвостатого…       И хоть в данный момент проявлялись признаки второй фазы Проклятой печати, покров Девятихвостого не за горами. Это усугубило бы ситуацию сильнее. Превратить Наруто в лиса.       В того самого зверя, коим видели его большая часть жителей большую часть жизни.       Узумаки подошёл к Минато и Кушине. Протянул руку, едва дотрагиваясь до плаща Хокаге. И хоть расстояние между ними оставалось неприлично мало, Четвёртого уже шатался: в животе всё выворачивало наизнанку, голова болела и раскалывалась, а в глазах снова мелькали разноцветные пятна.       Между рукой сына и самим отцом заворачивалась и тряслась нарастающая воронка.       Минато затягивало: лицо скривилось то ли от боли, то ли притяжения, а голос из крика боли и страха превращался в неразборчивый болезненный стон.       Он стремительно исчезал и через несколько минут Минато окончательно растворился в сыне.       Кушина тянулась к мужу, словно пыталась взять его и перетащить к себе.       Наруто на это недовольно цыкнул.        — Твоё время ещё не пришло.       На несколько секунд глаза парня приобрели его родной голубой цвет, зрачок округлился.       Кушина от удивления потеряла дар речи: лицо вытянулось, а глаза наполнились слезами.        — Наруто, это ты?.. — не веря, прошипела Кушина, и рука сама потянулась к сыну, к его испуганному бледному лицу.        — Мама, — устало произнёс Наруто.       Рука задержалась на щеке на несколько секунд.        — Нет! — неожиданно парень загорелся недолгим пламенем, отчего женщина одёрнула руку. Несмотря на смерть, ощущение температуры она не потеряла. Как и чувство боли.       Неожиданная вспышка вернула тёмный облик Джинчуурики. Но вдобавок ко всему передние пряди отросли, как у Минато, а уши приобрели более лисий вид.       Кушину перехватило от такого.       Неужели всё потеряно?        — Я вернусь, просто… жди меня, — голос юноши на этот раз двоился, будто говорил не только один Наруто, вместе с ним вторил и Минато.       На этом Кушина и Курама остались одни, в то время как Наруто снова исчез.        — Если мы хотим как-то выжить, надо бороться…        — Говорит та, кто уже по факту мертва…       Спорить уже не осталось сил.