Золотой демонический город, растаявший на рассвете в серебряном тумане

— Вэй Ин… Он услышал родной и знакомый голос. Кругом была лишь тьма, она раскинула свои невесомые объятья, крепко, но почти не заметно держа его в своих владениях. — Вэй Ин, — с отчаяньем взывал голос. Он доносился откуда-то из-за граней существующей реальности. Он был теплый и светлый, Вэй Ин не мог сказать откуда он это знает, это была простая истина, если усомнится в которой, жизнь потеряет всякий смысл. Это был его свет, его звезда в этой тьме, и он тянулся к этому свету.

***

Возвращаться было тяжело. Спасительная тьма исчезла, растворилась будто капля чернил в бескрайнем озере, но на ее место пришел холод, а следом за ним пришла боль затекших членов. — Вэй Ин, — с надеждой произнес Лань Чжань. «Да» — хотел ответить Вэй Ин, но из горла его донёсся лишь невнятный хрип. — Да, — повторил он прокашлявшись, — да, Лань Чжань, это я. Гладкие каменные стены, свет проникающий сквозь кованные прутья решетки. Тюремная камера. Вэй Ин обреченно вздохнул. Последнее что он помнил, это огонь с сухим безжалостным весельем пожирающий талисман. Демонические земли и Великое Бедствие заметившее присутствие Вэй Ина в своем доме. Люди безжалостны к чужакам и непрошеным гостям в своем доме, и чем более знатен и богат человек, тем меньше в нем сострадания, что уж говорить о демонах. — Что случилось? Как ты? — Я в порядке, — отозвался Лань Чжань и только теперь стало ясно, что голос его доносится из-за одной из стен. — Ты почти перестал дышать, и почти сразу появились бабочки. Сотни бабочек, и демон в маске с месяцем. Лань Чжань замолчал и Вэй Ин сам понял, что произошло дальше. — Ты не приходил в себя, — тяжело вздохнув продолжил Лань Чжань, — и даже дыхания было неслышно… Что произошло? — Я, — Вэй Ин запнулся, — был в покоях местного градоначальника, слышал их разговор с Се Лянем… И меня заметили. Вэй Ин подошел к стене за которой находился Лань Чжань. — Ты был прав, это была отвратительная идея… О, небо, — виновато продолжил он, опираясь о стену, — во что же я нас втянул… Не ясно было сколько прошло времени, оно будто перестало существовать в вяжущей полутьме темницы. Вэй Ин перестал его ощущать, поглощённый невеселыми мыслями. Они не справились, вряд ли они скоро покинут эти стены, если покинут вообще. Не следовало спешить, не следовало идти в ад, надеясь найти здесь ответы. Он не спас мальчишек, если с самого начала был шанс на спасение. Они могли умереть еще семь дней назад, а у него не было ничего кроме призрака надежды на обратное. Он погнался за призраком и повел за собой Лань Чжаня. Проходили дни. Духовные силы были скованы. А попытки выбраться своими силами не принесли результата. Он не мог сказать сколько точно прошло времени. Но несколько раз он проваливался в липкое забытье кошмаров, видит печальные лица шидзе и Вэнь Цин и чувствует на себе холодные руки мертвых. И каждый раз просыпается в холодном поту, и раз за разом винит себя в том, что не смог защитить ни мальчиков, ни Лань Чжаня, ни себя… — Мы вместе. Мы справимся. Их единственная и самая искренняя молитва. Единственным мерилом времени, существовавшим здесь был приход демона в маске с изображением полумесяца, приносившим воду и хлеб, и сохраняющим неизменное молчание что бы не происходило. Спустя несколько попыток вызвать хоть какую-то реакцию, Вэй Ин был почти уверен, что это существо не имеет даже демонического подобия жизни. — Господин желает вас видеть, — говорит существо в маске полумесяца, и заковывает руки в холодное железо цепей. У коридора, в который выходили камеры не оказалось дверей, существо подвело их к стене, встряхнуло на ладони что-то мелкое, до боли напоминающее игральные кости, и перед ними появилась дверь. Существо жестом указало заклинателям идти вперед, само же прошло последним, плотно затворяя исчезнувшую дверь и оставаясь где-то позади. Комната в которой они оказались больше всего напоминала скрытую сокровищницу, обилием драгоценного духовного оружия и позолотой стен, всем своим видом навевая Вэй Ину неприятные ассоциации. Он не был уверен в том, что Великому Бедствию нужно прятать покойников в собственных сокровищницах, но ассоциации были примерзкие. Но даже все великолепие покоев не могло отвлечь от ощущение темной энергии, тяжелой и удушливой, в которой Вэй Ин без труда узнал силу Собирателя цветов под кровавым дождем. Еще в камере он понял, что ощущал его присутствие с того самого мига как они зашли за границу города, тогда он не придал этому особого значения, теперь же эта сила точно указывала на своего хозяина. Хуа Чен изменился, но Вэй Ин был уверен, что именно он сидит теперь на возвышении перед ними. Демон смотрел и будто обдумывал что-то, и если бы не ярость и ненависть пульсирующие в его ауре, можно бы было решить что он спокоен и почти счастлив. — Присаживайтесь, — сказал демон легким кивком головы указывая на небольшие подушки на полу, — Старейшина Илин и второй из нефритов клана Лань, занятная компания. Особенно для проникновения в чужие дома, однако насколько я знаю, вам это не впервой. Произнес он это слишком знакомым тоном, так говорили те, кто был точно уверен в собственной силе и неприкосновенности. И обычно разговор начатый таким тоном не заканчивался хорошо, ведь тот, кто считает себя всесильным, лишь забавляется, играя в вежливость и уважение. — Я вижу вы неплохо перенесли возвращение в тело, старейшина. «Нажрался уже», — звучал в ушах голос полубезумного пьяницы, — «Поиграть сукин сын решил!» — Так значит мы здесь как гости, — нервно выдавил Вэй Ин. — Вы прошли на мою территорию без спроса, — он усмехнулся, от чего правильные черты лица исказились, — и повели себя как враги. — Мы лишь искали информацию, — спокойно произнес Лань Чжань, — вероятно произошла какая-то ошибка. — В моих покоях? Вэй Ину стало не по себе, когда взгляды присутствующих обратились, холодный и изучающий демона и удивленный Лань Чжаня, которому он так и не сказал о том, что именно увидел. — Он не знал, — признал Вэй Ин, — прошу простить за вторжение, в этом была лишь моя вина. — Я знаю. Большая часть вины действительно лежит на тебе, однако гибель моих слуг является виной нефрита клана Лань. Вэй Ин понял, что Лань Чжань тоже не был до конца откровенен и умолчал о том, что к их неприятностям добавилась еще и сгинувшие слуги. Хотя зная нравы демонов, легко мог предположить, что преступление это не значительнее похищение чужой курицы. — И я учту это, назначая наказание, — продолжил демон. — Мы просим прощения, — вмешался Лань Чжань и Вэй Ин хорошо знавший своего мужа, услышал как того переполняют раздражение и ярость, — Прошу решить эту проблему миром. Чем мы можем загладить свою вину? — Вам нечего мне предложить, — помолчав заключил демон, а Вэй Ин даже не сомневался в том, что он сделал паузу лишь продолжая странную игру, не собираясь требовать ничего в замен, — ваши жизни и так в моих руках. — Наш клан… — продолжил Лань Чжань, имея ввиду очевидно: «Наш клан имеет достаточно сокровищ, которые могут подкрепить извинения», но Хуа Чен раздраженно прервал его. — Я не люблю когда как плату предлагают чужие жизни, — но заметив, как потемнело лицо Лань Чжаня, добавил, — а ваши игрушки меня не волнуют. В этот момент Вей Ин почувствовал как кандалы, которые он все это время пытался снять, наконец-то поддались на уговоры и руки его наконец-то стали свободны. На стенах было достаточно оружия, но стоило сделать движение в его сторону, раздался уже знакомый щелчок и Вэй Ин почувствовал, как резко ослабели ноги. — Вы видели и слышали лишнее, — голос демона звучал будто сквозь толщу воду, — полагаю, лишившись их вы больше не допустите подобной ошибки… Наверное он говорил и дальше, но Вэй Ин не слышал уже ничего. Мир окрасился в красный. В голове нарастала боль. Она становилась все нетерпение, свиваясь змеей из раскаленного железа, свившая свое гнездо в его глазнице. Из глаз брызнули слезы. Он не знал, сколько это продолжалось. Боль отступила так же резко, как и пришла. Наверное, он кричал, потому как в горло саднило, а во рту стоял стойкий привкус крови. Мир неуверенно обретал очертания. — Инь Юй, отпусти, — произнесено это было мягким голосом, за которым однако отчетливо была различима сталь, — Инь Юй. — Он не послушает, — отозвался Хуа Чен. И Вэй Ин с усилием подняв голову, увидел, существо в маске замерло, сдерживая Лань Чжаня, а в руках его хищно блестел меч. — Сань Лан, — раздалось над головой Вэй Ина, и он с трудом узнал Се Ляня. Он стоял между ними и Хуа Чэном. — Гэ-гэ, вернулся раньше времени, — заботливо поинтересовался Хуа Чэн, будто не обращая внимание на негодование в голосе Се Ляня, — что-то случилось? — Что здесь происходит? — почти не разжимая губ повторил юноша. — Здесь? — демон взглянул на пленных, будто впервые их увидел, — разбираюсь с тем мусором, который посмел безобразничать на моей территории. — Я должен был понять, — Хуа Чен удивленно приподнял бровь, — Ты последние дни будто был мыслями где-то далеко и сам настоял на моем отъезде, в городе все ходят с такими хитрыми лицами, будто небесного чиновника съели. А когда Бань Юэ сказала, что выполнила мою просьбу и проводила в Призрачный город этих людей, тяжело было не догадаться… Он укоризненно вздохнул: — Отпусти их. — Гэ-гэ сам недавно говорил о том, у всех нас есть свои обязанности, — Хуа Чен сделал знак рукой и существо отпустило Лань Чжаня, — мои обязанности, как градоначальника, следить за порядком и наказывать за непослушание. — Но эти люди… — Не лучше прочих. Кажется ты должен был слышать про Старейшину Илина, его слава ничуть не лучше моей. — Да, — Се Лянь обернулся и на его лице Вэй Ин увидел печаль, — молились и о его здоровье и о смерти… Небеса так и не разрешили кто прав, и лишь наблюдали. Поэтому я знаю достаточно, полагаю как и ты, Сань Лан… Он говорил мягко и сталь почти не ощущалась в его голосе. Они с Хуа Ченом смотрели в лица друг друга, и будто ничего кругом больше не существовало. Се Ляня окружало мягкое свечение, не позволявшее темной сущности коснуться его и тех, кто стоял за ним. Лань Чжань подошел к все еще лежащему на земле Вэй Ину, помогая подняться. В левом глазу разлилась густая белая пелена, такая же густая и беспросветная как туманы вокруг призрачного города. — Мой суд справедлив, — холодно отрезал Хуа Чен. — Что ж, — не отводя глаз сказал, теперь уже без сомнений, бог, — тогда я должен разделить их наказание. Хуа Чен потемнел лицом. — Я позвал их, указал путь в город и в Дом Блаженств. Я так же виновен. — Гэ-гэ… — Даже в большей мере, ведь без моей помощи они не смогли бы пройти незамеченными. Так что справедливо будет если я приму их наказание, — слово «справедливо» он особенно выделил, точно зная, что слово это не применимо здесь. — Гэ-гэ, — повторил демон, — хорошо… Я прощу их. Пусть уходят, но если я еще раз увижу их на своей территории, даже ты меня не остановишь. Щелчок и оковы на руках Лань Чжаня исчезли. После очередного знака существо в маске полумесяца, покинуло комнату, а вернулось держа сверток с оружием. Постепенно разрывающие воздух противостоящие силы сошли на нет. — К сожалению, мы не уйдем, — решительно сказал Вэй Ин и не узнал звук собственного голоса, — пока не узнаем, где нам найти похищенных учеников. Лань Чжань предупреждающе коснулся его руки. — Это имеет смысл, — одобрительно улыбнулся бог, — Иначе их нет смысла отпускать. Вернутся, так или иначе. Вэй Ин ждал новой вспышки гнева, ждал демонической энергии, однако Хуа Чен почти миролюбиво махнул на них рукой: — Если вы согласны заплатить, то я помогу. Слова были слишком не похожи со всем, что он говорил и делал ранее, и Вэй Ин почувствовал подвох. Видимо Се Лянь так же что-то заметил, поэтому спросил: — Какую цену ты у них попросишь? — Не только у них. Гэ-гэ сам предложил им свою помощь и разделил вину, поэтому справедливо разделить и плату, а взамен я даже открою им путь прямо к Ци Жуну, — и подождав немного, убедившись что никто не собирается возражать, продолжил, — гэ-гэ останется, ты достаточно уж помог этим людям. А вы, — он перевел взгляд с Се Ляня, — двадцать лет жизни, решать у кого я их заберу вам. Вэй Ин вздохнул, раньше он не задумываясь предложил за силу всю свою жизнь и душу в придачу, но последние годы вновь научили его ценить жизнь. Жизнь, которую он мог пройти, в которой он может быть вновь не одинок. Он не представлял своей жизни без своей новой семьи… Они посмотрели друг другу в глаза. Решение было одно. — Поровну. По десять лет. Никто из них не простил бы другому полной оплаты. Се Лянь тепло улыбнулся им, и посмотрел на Хуа Чена, будто произошло что-то важное, значение чего поняли лишь они двое. — Хорошо, — намного спокойнее произнес Хуа Чен, и указал рукой на простую неприметную дверь, — вам, туда. И помолчав добавил: — Те, кого вы ищите еще живы, поторопитесь. Се Лянь поднялся на возвышенность, занимая место рядом с Хуа Ченом. — Ци Жун безумен, — сказал он мягко, но голос его был тверд, — безумен с самого детства, но теперь его поглотило и отчаянье. Его сын погиб пытаясь заставить отца отказаться от живой плоти, теперь он не ест живых, ждет пока те умрут собственной смертью. Разговор был окончен. Кивнув головой на прощание, они отправились к указанной двери. Проходя мимо отполированного щита, Вэй Ин не удержался и взглянул на собственное отражение. Левый глаз побелел и без сомнения был слеп, от него по лицу шли засохшие дорожки кровавых слез. Уже заходя в двери они услышали: — Вы справитесь, — раздался мягкий голос бога, — небеса благословляют ваш путь.