Зеленые огни вдоль болотной дороги
1 июня 2020 г., 07:53
Дверь открылась над самым краем болота, и стоило заклинателям выйти, бесследно исчезла.
Болото окутало удушливое и зловонное облако темной энергии, однако на пути не встречается ни одного демона.
Глаз все так же слеп, из-за этого мир стал ощущаться иначе. Вэй Ин пытается почувствовать тело заклятья лишившего его зрения, но ощущает лишь едва заметный след темной энергии. Кажется, обратить его не получится, хотя Вэй Ин и не особо на это надеется, можно сказать, что он легко отделался.
Никто не пытается их остановить, их будто специально заманивают все глубже в сердце болота. Давая вдоволь насмотреться на покрытые солью трупы, развешанные на корявых ветвях редких деревьев, какие-то из них совсем свежие, какие-то больше походят на куски скалы, словно случайно получившие форму человека. Вэй Ин отмечает, что в случае чего сможет управлять этими телами, кругом все пропитано темной энергией.
Дорога упирается в большой дом, время было к нему беспощадно, и теперь некогда богатое строение напоминало руины. По краям ступеней горели зеленые огни, зажженные будто специально для того чтобы указывать дорогу.
Вэй Ину это совсем не нравится. Кажется, их специально гонят сюда.
Они с Лань Чжанем переглядываются и входят внутрь дома. Пустые длинные коридоры, освещённые светом зелёных огней петляют, а тени становятся все гуще, все отчетливее ощущается гнилостный привкус тёмной энергии.
Тишина, нарушается лишь звуком их собственных шагов, кажется, что дом пустует. Вэй Ин готов поверить, что это место в действительности не имеет ничего общего с пропавшими и все это лишь злая шутка со стороны Великого Бедствия, когда до него долетает звук, более всего похожий на человеческий голос.
Они не сговариваясь срываются с места, вместе врываются в освещенную тысячами зелёных огней залу. После полутьмы коридоров это свет кажется нестерпимо ярким.
Посреди зала, как наживка на не очень умную дичь, связанные, лежат пропавшие дети. Они заметно истощены. Лань Сычжуй, взглянул на Вэй Ина и Лань Чжаня широко открытыми глазами в которых без труда читаются, радость и недоверие, как у человека потерявшего надежду и боящегося поверить в спасение. Цзинь Лин и Лань Цзинъи не шевелятся и глаза их закрыты, несколько чудовищных мгновений Вэй Ин думает что они мертвы, но после замечает, что оба юноши живы.
Над головами детей горят те же зеленые огни, их так много, что не заметить это сразу было невозможно.
— Это ловушка, — одними губами произнёс Лань Сычжуй, теряя сознание, но Вэй Ин и сам это понял.
В тот же момент огни вспыхнули и погасли, погружая помещение во мрак, освещённой тремя крошечными пятнами над головами детей.
— Приветствую, — прозвучало в наступившей тьме.
После этих слов свет медленно возвращается, несколько огней освещают фигуру говорившего. И Вэй Ин с трудом сдерживает изумленный вздох, потому что на секунду он почти уверен, что видел лицо Се Ляня.
Лазурный Фонарь почти не заметен, он ощущается как только оживший покойник, и после Посещения Призрачного города, кажется совсем слабым демоном.
— Я уже не надеялся, что вы успеете, пока эти щенки живы, — скривился демон, подходя к связанным юношам, — визгливые и невоспитанные твари.
Но рядом взметнулась белая вспышка меча, заставляя демона замереть, и сделать несколько шагов назад уворачиваясь от меча Лань Чжаня.
— Не стоит, я могу в любой момент сжечь их. И даже смерть этого тела ничего не изменит, — лениво протянул Лазурный Фонарь, и в ответ на его слова зеленые огни весело затрещали.
Меч завис, направленный прямо в грудь демону. А Вэй Ин напряжённо застыл, уже готовый начать играть мелодию призыва.
— Я искал встречи с проклятым старейшиной Илина, а они лишь гарантия того, что он придет. Вас многие ненавидят, — он усмехнулся, — особенно среди мертвых.
— Зачем?
— Уничтожить проклятый артефакт, — демон усмехается и кидает Вэй Ину небольшой слиток метала.
Неровная ржавая пластина, выглядит совсем не так как это положено артефактам, но от неё ощущается демоническая энергия, не позволяющая усомниться в природе вещицы. Вэй Ину знакомо это ощущение — так же ощущалась в руках только что сотворенная тигриная печать. Именно её энергия наполняет собой воздух на этом болоте.
— Что это? — Вэй Ин не понимает, зачем для уничтожения печати Лазурный Фонарь приложил столько усилий. Он видит силу демона и понимает, что он мог справиться и сам, и поэтому добавляет: — И почему именно я?
— Потому, что в отличии от остальных бездарей ты уже справлялся с подобным.
Демон смотрит холодно, и губы его кривятся.
— Это прах непревзойдённого демона, с ним его связана душа. И я хочу чтобы они были разбиты в пыль, чтобы через тысячи лет эта сучья душа не могла возродиться.
Вэй Ин вздрогнул. За последнее время он успел узнать достаточно о мире демонов и помнил, что непревзойдёнными демонами были все бедствия, кроме Лазурного Фонаря, а также то что жители Призрачного Города терпеть не могут болотного демона за вечные попытки захватить город.
Он взглянул на кусок металла, лежащий на ладони. Каков шанс что Лазурный Фонарь смог заполучить прах Хуа Чена и решил его уничтожить? Вэй Ин не знал.
— Сломай её и можете проваливать, вместе с щенками, — вырвал его из задумчивости демон с лицом Се Ляня.
Вэй Ин растерянно посмотрел на Лань Чжаня, пытаясь понять, что ему делать, если прах в его руках действительно принадлежит Хуа Чену.
Его не должны волновать конфликты между демонами. Все они порождения зла и все несут людям лишь смерть и страдание. Хуа Чена не волнуют человеческие жизни, Вэй Ин убедился в этом.
Но почему-то от мысли, что его руками, собираются лишить кого-то жизни становится мерзко.
— Это сделка, — раздражаясь продолжил Лазурный Фонарь, — или щенки умрут.
Огни вспыхивают ярче, опаляя волосы и края одежд связанных заклинателей. Вэй Ин знает, что любое заклинание оставляет после себя след, должно было оставить и то, что заставило огни вспыхнуть. Но он не чувствует ничего, так же как не чувствует самого Лазурного Фонаря. Лишь сила, идущая от куска метала, отдающая гнилью и болотом. Так должен ощущаться болотный демон, ведь он хозяин этих мест, а значит его присутствие должно ощущаться, но вместо этого ощущается злоба артефакта, будто эта пластина и есть Лазурный Фонарь.
«Он безумен»
«Он обезумел от отчаянья»
Вэй Ин надеется, что не ошибся.
— Хорошо, — говорит он, понимая что если на кону стоят жизни детей, то его не волнует причина по которой демон желает уничтожить себя.
Лань Чжань выглядит удивлённым, и кажется, не согласен на подобную сделку, но Вэй Ин уже зовёт души погибших на этом болоте, на этот призыв откликаются сотни и сотни людей наполненных злобой и все они желают смерти Лазурному Фонарю. Их сила так велика, что сам Вэй Ин почти не прилагает усилий, направляя их на уничтожение праха болотного демона.
Металл, разрезаемый озлобленными духами, горит, не плавится и не раскаляется докрасна, а разлетается белесым пеплом.
Демон бьется в агонии, разрывает когтями кожу и воет от боли.
***
Он открывает глаза. Клинок, в который превращён его прах, будто потускнел, и у основания появилось небольшое ржавое пятно. Он умирает слишком часто. Сучий огонь и Безликий Бай! Он погиб в огне, как тогда далекие восемь сотен лет назад от рук мерзких людишек, предателей и сволочей. Он снова возрождается как проклятый демон, как бы исходился ядом папаша и царственный дядюшка узнав кто вырос в их семье. «Достойные заклинатели никогда не становятся демонами, их души чисты» — говорит папаша, уподобляясь тоном великим учителям. Как будто не он только что избил до полусмерти мать. Как будто не из-за него сам Ци Жун харкает кровью. Сам Ци Жун, видимо, дерьмовый заклинатель. Но после смерти он перерождается демоном. И эта новая жизнь ему действительно нравится, ему не смеют перечить и поучать. Он величайший из демонов, и ещё покажет и небесам, переполненным продажными дешевками, и непревзойденным демонам, вылезшим из самых смрадных помоек, так и не научившимся манерам. Он не знает, сколько времени заняло воскрешение в этот раз, но надеется что неблагодарный малец все ещё жив. Мальчишка прибился к царственному братцу. Прошло немало лет, и мальчишка подрос настолько, что едва ли уже станет хорошей закуской. Он машет заклинательским мечом и жжёт палочки благовоний в жалкой лачуге, которую люди зовут храмом царственного братца. Мальчишка не сразу узнает Ци Жуна, но узнав раскланивается и говорит, что рад что «дорогой отец» жив и здоров, рассказывает о своей жизни и о том, что царственный братец согласился его обучать. Радуется, как собака дождавшаяся хозяина, и Ци Жун находит это забавным. А ещё думает, что мальчишку можно пока не убивать. Раз этот человек считает его своим отцом, то будет почитать и подчиняться. И Ци Жун хочет увидеть как покажет себя царственный брат, если его ученик станет демоном и пойдёт по пути тьмы. «Подожди, скоро его обучение закончится и он вновь вернётся домой», — говорит дядюшка, когда будучи молодым и наивным дураком Ци Жун ждал возвращения братца. «Когда он вернётся мы устроим грандиозный пир. И всем будет хорошо и весело»' — добавляет тётушка. Они лгут. Лгут, ведь братец — белый лотос с гнилым стеблем, он думает лишь о себе, а не о тех кто его ждал. Братец возносится, а все слащаво восхваляют ненавистные небеса. Ци Жун не боится, что его мальчишка вознесется. Мальчишка лишён таланта и рождён с несчастливой судьбой. Он ждёт, когда мальчишка закончит обучение, ждёт когда он вернётся для того, чтобы сообщить своему старику, что стал достаточно сильным, чтобы великий демон мог признать его своим сыном. Мальчишка возвращается, и он действительно достаточно силён. Даже лишенный талантов он способен на многое, одним упорством достигая того, что прочим даётся легко. И это заставляет Ци Жуна испытывать что-то сродни гордости. Он великий демон, и его сын делает все возможное что бы достичь его высоты. Ци Жун помнит слова тётушки. Он следит за тем как идёт подготовка пира в честь его сына. Смотрит на то, чтобы пойманные для праздничных блюд люди были молоды и красивы, и даже лично готовит многие блюда, ведь ни один гоблин не готовит лучше него. Мальчишка кажется приятно удивлённым такой заботой, но стоит ему увидеть из чего приготовлены угощения бледнеет, а после темнеет лицом, но не говорит ни слова против. Ци Жун решает, что за годы обучения мальчишка просто отвык от нормальной пищи. Мальчишка живет при Ци Жуне. Он старается быть достойным сыном и Ци Жун пытается быть лучшим отцом. Он не поднимает руку на негодного мальчишку, когда тот пытается отговорить его от поедания людей или убийства собственных слуг. Ци Жун дарит лучшие одежды, золотые украшения и редкие артефакты, пусть они бывают испачканы кровью бывших владельцев, от этого они не перестают быть ценными. Проходит время, и Ци Жун поддаётся на уговоры мальчишки и почти не убивает детей и женщин, это небольшая плата за спокойствие и покой в доме. Мальчишка становится его доверенным советником, и частично берет на себя управление безмозглыми слугами. Ци Жун доверяет сыну кинжал, в который спрятан прах и жизнь болотного демона. Ци Жун не знает как выразить свою привязанность по-иному. За ужином мальчишки нет. Это не является чем-то удивительным, человеческий мальчишка никак не может привыкнуть к свежему мясу и часто сбегает к людям, хотя Ци Жун чувствует, что от его сына после возвращения пахнет ещё и женщиной, а с недавнего времени младенцем. Этот запах каждый раз пробуждает в Ци Жуне голод. Проходит несколько дней. Мальчишка так и не возвращался, но Ци Жун всегда знает где его найти, ориентируясь на след собственного праха. На рассвете пятого дня душа покидает привычный сосуд. Ци Жун только смотрел из окна на лес, увешенный не годными в еду трупами, а вот открыл глаза бестелесным духом. Кинжал с его прахом медленно тает в раскалённой печи, рядом стоит мальчишка. Он плачет, а лицо будто застыло скорбной маской. Ци Жун понимает. Предательство. Снова. Он ненавидит. Сильнее и ярче чем, когда только обернулся демоном. Ненавидит этот прогнивший грязный мир, ненавидит лицемерных грязных мразей, что заселяются все три мира, а больше всего ненавидит этого мальчишку. — Ублюдок! Неблагодарный сукин сын! Будь проклят ты и все кто от тебя наплодится! Я вернусь и пожру всех, до кого смогу дотянуться… Он горит и сам огонь темнеет от ненависти, клокочущей в демоническом прахе… «Демоны поражены ненавистью», — говорил старикашка, обучавший его. «Демоны пропитаны грехом, в них нет места добру…» Он возрождается вновь. На этот раз из крохотной железной пластины, которую ублюдок не поленился закопать, под огромным камнем, обвешанным сотнями заклятий и барьеров, через которые трудно прорваться на волю. Но он прожигает свой путь, шаг за шагом для того чтобы собственными руками вырвать сердце неблагодарного щенка. Найти ублюдка оказалось легко. Его запах приводит к большому дому, там живет отвратительно шумная и большая семья. Среди них нет никого, кто мог бы противостоять демону, но кровь этих людей пахнет ублюдком… Он готов устроить грандиознейший пир, который сотрясает все три мира, оповещая о рождении нового непревзойденного демона. Но в груди будто кровоточит открытая рана, а человеческая кровь невыносимо горчит…***
В вспышке зеленого пламени погибает последний кусок души и праха Лазурного Фонаря, и в комнате не остаётся больше источников света. Крик резко прервался и наступила оглушающе звенящая тишина, в которой едва различимо было дыхание пяти людей.
