Тьма вокруг меня

      Дороро вместе с Тошико спустилась в гостиную, где наконец-то вспомнила, что хотела попить воды, и после всех пережитых эмоций выдула чуть ли не полграфина. ̶ Сан тоже демон? ̶ задала Дороро вопрос, который сейчас интересовал ее больше всего. ̶ Нет, Сан человек. И да, он знает о том, что я демон, ̶ ответила Тошико, предугадав следующий вопрос. ̶ Но как вы можете быть вместе? Разве демоны не питаются человеческой плотью? ̶ спросила Дороро, руководствуясь тем, что слышала о демонах в детстве. ̶ Разумеется, питаются, ̶ спокойно ответила Тошико, как будто говорила о чем-то обыденном, ̶ Но, прежде чем получить такую возможность, сначала нужно материализоваться. Ведь демоны существуют в другом измерении, и попасть в мир людей не так-то просто. В первую очередь демоны питаются разрушительными эмоциями, такими как ненависть, месть, отчаяние, страх, скорбь. Поглощая подобные эмоции, сила демона возрастает, и он всё сильнее оказывает влияние на их носителя, и только тогда, когда поглотит его полностью, сможет вселиться в его тело и таким образом оказаться в человеческом мире. Сан был идеальным источником силы для меня. Казалось, его жажда мести и отчаяние неисчерпаемы. Когда он был ребенком, его отец занимал важный правительственный пост. В отличии от других чиновников, он добросовестно выполнял свою работу, организовал множество благотворительных фондов и направлял туда деньги, отобранные у коррупционеров, с которыми беспощадно боролся. Но, такая политика нравилась далеко не всем. Кто-то нанял киллеров, которые застрелили его вместе с женой и младшей дочерью прямо в их доме. Выжил только Сан, который в этот день по случайному стечению обстоятельств задержался после уроков, и благодаря этому миновал участи своей семьи. Я незримо присутствовала рядом с ним день за днем, и питалась его жаждой мести. К концу старшей школы он уже сумел вступить в преступную группировку, чтобы выследить и убить всех бандитов, которые были причастны к смерти его семьи. Я наблюдала за тем, как упорно он шел к этой цели, как холоднокровно добивался своего, не смотря на те отчаянные чувства, которые разрывали его изнутри. Глядя, как он вырос на моих глазах, и чего достиг, я испытала то, что вы, люди, называете любовью. Я передумала поглощать его и использовать в качестве ходячего сосуда для своего пребывания в человеческом мире, и уже хотела уйти, как вдруг произошло нечто странное. Каким-то образом был открыт портал из демонического мира, и все демоны смогли свободно проникать сюда, даже не используя людей. Я тоже воспользовалась порталом, чтобы быть рядом с Саном. Ради любви к нему я научилась жить по-человечески. Когда Сан узнал правду о том, кто я, он поставил мне условие, чтобы я не использовала демонические способности для причинения вреда людям. Правда, изредка в тайне я прибегаю к своим сверхъестественным силам, но только для того, чтобы уберечь его от возможных неприятностей. Но если сюда явятся настоящие демоны, я не смогу защитить его, так как давно не питалась, и сейчас я скорее похожа на человека, чем на того, кем была раньше. Я не хочу рисковать безопасностью Сана и дожидаться, когда здесь появятся демоны, которых каким-то образом притягивает Хяккимару. Поэтому, прошу вас завтра уйти. ̶ Я понимаю, ̶ сказала Дороро, которая была благодарна Тошико за такой откровенный рассказ, в ходе которого она сопоставила некоторые факты и кое-что поняла. ̶ Ну а сейчас тебе нужно выспаться, ̶ после этих слов Тошико Дороро не стала возражать и проследовала в свою комнату, так как спать действительно хотелось чертовски сильно.       Утром, как вчера и обещали Тошико и Сан, они сообщили Дороро о том, что нашли Джукая. Вернее, нашли не в буквальном смысле, так как оказалось, что он уже несколько лет как покинул страну и тщательно скрывает свое местоположение. Но им удалось выйти с ним на связь. В ответ было получено одно-единственное электронное письмо от него, в котором он постарался дать ответы, а в конце попросил больше никогда не искать его, после чего удалил аккаунт, с которого было отправлено данное письмо. Об этом Тошико сразу предупредила Дороро, глядя, с каким волнением та открывает крышку протянутого ей ноутбука.       Перед глазами Дороро предстал следующий текст:       Я не знаю, кто вы, но если вы решились помочь Хяккимару и пойти против Дайго Кагэмицу, то вы хорошие люди. В свое время я струсил и ничего не предпринял, за что мне стыдно до сих пор. Но, обо всем по порядку. Я по профессии врач, и более 20 лет работал военным хирургом. За это время я насмотрелся на ужасные вещи, которые делала с людьми война. Каждый раз, глядя на увечья солдат, которые попадали ко мне в госпиталь, я задавался вопросом, как помочь им вернуться к полноценной жизни. Выйдя на военную пенсию, я перебрался на Окинаву. Там, в городе Наха, являющимся административным центром префектуры, я решил основать собственную клинику. Собрав себе команду ученых-единомышленников, я приступил к разработке протезов нового поколения, которые могли бы выполнять функции настоящих человеческих конечностей. Нам удалось добиться определенных успехов, но венцом моего творения стали протезы, которые я сделал для Хяккимару. Однажды мои помощники доставили в клинику изуродованное тело ребенка. По их словам, его нашел один из туристов, бродивший по священной роще Сонохиянутаки, которая находится на территории дворцового комплекса замка Сюри. За годы работы военным хирургом я видел много страшных ран, но то, как надругались над этим ребенком, заставило меня содрогнуться. У него отсутствовали не только конечности, но также глаза, уши и нос. Самым удивительным для меня было то, что он всё еще оставался жив, и его сердце продолжало четко биться. Моей первой реакцией было сделать этому ребенку безболезненную эвтаназию, чтобы избавить его от дальнейших мучений, но мои коллеги уговорили меня попытаться его спасти, так как на нем можно было проверить сразу все наши новейшие разработки, которые еще не успели пройти испытаний на реальном человеке. Я ввёл его в медикаментозную кому на несколько недель и принялся за работу. Миллиметр за миллиметром, затягивая повреждения на его ранах, я никак не мог взять в толк, какими орудиями они были нанесены. Потребовался ни один месяц, прежде чем его тело прошло достаточную реабилитацию для того, чтобы можно было присоединять протезы. Я с волнением ждал того момента, когда выведу его из комы, и какой будет реакция на то, что пока он может лишь неподвижно лежать в полной темноте. Он не мог говорить, и мне оставалось лишь догадываться. Он не пытался шевелиться и его всегда застывшие в сомкнутом положении губы не меняли своего выражения. Он принимал пищу, когда я кормил его с ложки, но выглядел безучастным к происходящему. Тогда, я вдохновился создать совершенно новое устройство, которое бы дало ему возможность слышать меня. Конечно, за столь короткое время у меня получился только громоздкий прототип в виде шлема с наушниками, надевать который можно было только лёжа, так как он весил больше килограмма. Со временем я мечтал максимально уменьшить этот прибор, чтобы его можно было встроить в ушные протезы. Говорить приходилось в специальный микрофон, подсоединенный к шлему и преобразующий мои слова в звуковые колебания, которые снова преобразовывались внутри прибора и посылали в мозг импульсы, имитирующие соответствующий звук. Я говорил Хяккимару о том, что он должен бороться за жизнь, что у него невероятно сильный организм, и что я найду способ вернуть ему подвижность, а также частичное зрение и слух. Когда Хяккимару стал слышать мой голос, он заметно воспрянул, и его тело начало восстанавливаться быстрее. Вначале я вставил ему протезы глаз. Их действие напоминает действие тепловизионных систем и основано на фиксировании температурной разницы пары «объект/фон». Вследствие того, что все тела вокруг нагреты неравномерно, складывается некая картина распределения ИК-излучения. Современные тепловизионные приборы способны обнаруживать температурный контраст 0,015…0,07 градусов. Созданные мною глазные протезы в несколько раз чувствительнее. Хяккимару способен различать движущиеся и неподвижные объекты, а также получать картинку в разных цветовых тонах. Людей или животных он видит в форме бело-серых силуэтов, неодушевленные предметы зеленые, а объекты, обладающие высокой температурой, например, огонь, выглядят красными. Куда сложнее оказалось с протезами рук и ног. Они обладали всеми необходимыми функциями, но на практике после вживления их Хяккимару оказалось, что он испытывает от них невероятные боли. Первое время перед каждой попыткой ходить я был вынужден вкалывать ему сильные обезболивающие. Со временем его организм привык, или же просто он научился терпеть. Последнее, что я сделал для Хяккимару, это протезы носа и ушей, которые выполняют лишь декоративную функцию, дабы его лицо не выглядело изуродованным. Самую большую трудность представляло собой то, что мальчик находился в таком возрасте, когда его организм активно рос, и искусственные конечности постоянно приходилось видоизменять и подправлять. Я забросил всех остальных клиентов, и почти все дела в клинике, перепоручив их своим коллегам, и всё свое время занимался только Хяккимару. Я понимал, что для того, чтобы вернуть его желание жить, я должен дать ему какую-то цель. До того, как стать хирургом, я сам был военным, поэтому решил обучать его борьбе. Заодно это занятие помогало его телу лучше привыкнуть к протезам. Хяккимару занимался тренировками с большим рвением, и у него явно был талант. Я по-прежнему не знал, кто сотворил с ним такое, и не придут ли они снова, поэтому научил его убивать. Еще с того первого дня, когда Хяккимару попал ко мне, я пытался расследовать это дело. Мои люди искали туриста, который нашел его, но тот как в воду канул. Было известно лишь, что это был молодой человек в разноцветной одежде и большой старомодной соломенной шляпе, такой, какую в древности носили сборщики риса. Очевидно, он купил её в сувенирной лавке. Однако, кое-что всё-таки удалось обнаружить. Неподалеку от того места, где был найден Хяккимару, находятся ворота Сюреймон ̶ один из памятников древней архитектуры времен королевства Рюку, которые любят посещать туристы. Левая из их четырех опор была наполовину разобрана. На первый взгляд это не казалось странным, потому что в те дни на территории всего дворцового комплекса велись реставрационные работы. Но, присмотревшись, я увидел, что в нижней части опоры находится полость, ведущая глубоко вниз. Оказалось, что прямо под воротами под землей находится небольшая храмовая комната, очевидно, куда более древняя, чем сами ворота. В ней находилась огромная круглая каменная плита, вокруг которой стояли каменные идолы в виде демонических статуй. В центре каменного круга было выдолблено небольшое углубление, напоминающее место для очень маленькой статуи. Всё это напоминало комнату для ритуальных жертвоприношений. Тогда меня посетила мысль, что возможно Хяккимару попал в руки фанатикам из какой-то сумасшедшей секты. В общем, мне оставалось только теряться в догадках. Сам Хяккимару не мог дать мне никакой информации, кроме своего имени, которое начертил, когда я пробовал поговорить с ним с помощью бумаги и карандаша. Очевидно, перед случившейся с ним трагедией он еще не успел как следует обучиться грамоте, или же всё забыл после перенесенного шока. Когда по моим подсчетам Хяккимару достиг 15 лет, однажды в моей клинике объявился Дайго Кагэмицу. Он интересовался моими новыми разработками и просил показать чудо протезы, так как слух о моих успехах достиг Токио. Ничего не подозревая, я показал ему Хяккимару. Едва увидев его, Дайго поменялся в лице, и приказал своим охранникам вытолкать меня и запереть в кабинете. Через некоторое время в клинику нагрянула полиция, и меня арестовали. Оказалось, что Хяккимару его сын, которого он не видел уже много лет, меня же объявили в том, что я маньяк-педофил и похитил и изуродовал Хяккимару, чтобы испытывать на нем свои изобретения. В тюрьме меня приговорили к пожизненному заключению, но Дайго добивался для меня смертной казни. У меня были кое-какие связи, и мои люди помогли мне бежать до того, как приговор был приведен в действие. От них я узнал, что Дайго куда-то увез Хяккимару, а мою клинику забрал себе и выставил на продажу. Я понял, что это страшный человек, который держит в своих руках всю мафию Токио, и что даже полиция работает на него. Меня продолжали разыскивать, поэтому я покинул страну и до сих пор скрываюсь. Вы можете осуждать меня за трусость, но я не хочу, чтобы однажды мне перерезали горло как ненужному свидетелю. Дайго даже не пытался разбираться в произошедшем, а в первую же минуту свалил всё на меня, так мог поступить только человек, который уже итак знал, что на самом деле произошло с его сыном, и я подозреваю что он сам в этом как-то замешан. Я жалею только об одном, что не успел дать Хяккимару слух, хотя уже был в полушаге от того, чтобы снабдить этой функцией его ушные протезы. Все мои разработки остались в клинике, но видимо Дайго не собирался использовать их для своего сына, так как с того момента как он забрал Хяккимару, уже прошел целый год, а вы говорили, что он всё еще не слышит. Пожалуйста, не пытайтесь больше меня найти, так как этим подвергаете риску мою жизнь. Я итак из-за Дайго Кагэмицу потерял всё, а главное, свою репутацию. Надеюсь, с Хяккимару всё будет в порядке. Прощайте. ̶ Что думаешь? ̶ спросила Тошико, заметив, как увлажнились глаза Дороро, когда она закончила чтение письма и всё еще продолжала молчать, находясь под впечатлением от прочитанного. ̶ Похоже, этот Джукай ничего не знает о демонах, и о том, что Хяккимару еще может вернуть то, что у него забрали. Если бы он не был таким трусом и не удалил аккаунт, я бы рассказала ему. Ни за что нельзя было отдавать Хяккимару Дайго, очевидно же, что он задумал сделать с ним что-то ужасное, ̶ Дороро отказывалась принимать то, что Джукай сдался перед безысходной ситуацией, так как сама она из-за Хяккимару уже неоднократно рискнула жизнью. ̶ Теперь тебе самой решать, как поступить с Хяккимару. В любом случае, Дайго уже выставил своих людей на всех выездах из Токио, чтобы вы не смогли покинуть город, но я знаю один способ, ̶ сказала Тошико, видя, что теперь Дороро уже ни за что не оставит Хяккимару, насколько бы опасным это ни было.