Circles of being

      — Клэр, я хотел предложить тебе кое-что, одну маленькую авантюру, если позволишь её так назвать.       — Давай ты сначала расскажешь, в чём она заключается, и тогда я подумаю, хочу ли принять в ней участие.       — Заключается она в том, что я заберу тебя к себе в Миннеаполис. Ненадолго, погостить, так сказать. Покажу тебе свою мастерскую, работы. Ты ведь хотел попробовать? Да и думаю, что, чёрт возьми, через пять лет нужно всё-таки встретиться. Что ты думаешь по этому поводу?       — Я считаю, что это превосходная идея! Но мне нужно как-то договориться с родителями и школой… Экзамен через несколько месяцев, думаю, что я это улажу. Но я рад, что предложил ты, мне не хотелось бы напрашиваться самому…       — А я рад, что ты согласился. Очень. Тогда напиши, когда договоришься с родителями и решишь что-то с экзаменом. Если не получится, то можем перенести на более поздний срок, после того, как сдашь экзамен, к примеру. Сколько до него времени?       — У меня тест в августе, и я стану выпускником. Смогу пойти в колледж искусств или что-то такое. А возможно, просто стану свободным художником, не хочу тратить жизнь на нелюбимое дело.       — Хорошо. Жизнь без любимого дела бессмысленна, Клэр. Вообще всё наше существование не имеет смысла, но в этом и его плюс. Ведь мы можем придумать его сами, задать себе цель и двигаться к ней. Кто бы что бы тебе не говорил, но обещай мне, что никогда не предашь себя.       Отравление ядом — лучший способ убийства, если хочется сохранить тело в целости или же отвести от себя подозрения. Да и согласитесь, не все убийцы любят быть по локоть в крови. Запачкать костюм срамно для почтенного психопата.       Сам Папа Римский считал так и частенько использовал этот способ. Даже ходили легенды о каком-то кольце, снабжённом определёнными механизмами, которые помогали в этом. Это украшение действительно существовало, но, к сожалению, механизм его работы неизвестен.       Очень сложно найти яд, который убивает практически мгновенно. Однако трудная работа у отравителей, тем более, когда нужно тщательно заметать все следы, чтобы не подставить себя. Но нет ничего невозможного, и такие токсины есть. Довольно тяжело достать такие вещи без связей, но если ты их имеешь, то все дороги перед тобой открыты. Как бы ужасно это не звучало, но таковы правила нашего мира.       Батрахотоксин — яд, от которого нет противоядия. При попадании внутрь яд выводит из строя натриевые каналы в нервных и мышечных клетках. Он парализует конечности и дыхательную систему, вызывает аритмию, сердечную недостаточность и в итоге — внезапную и быструю смерть у жертвы. Этот токсин нашли в некоторых видах животных, но со временем они при исследованиях в условиях изоляции переставали быть ядовитыми. Дело было в жуках Choresine pulchra, которыми питались животные, они и являлись источниками яда.       Природа создаёт самые прекрасные вещи и те, которые наводят ужас. Но чем является человек? Венцом творения или вышедшим из-под контроля экспериментом? Возможно, и тем, и другим отчасти. А может быть, она лишь играет нами, даёт насладиться своим превосходством над другими живыми существами, а потом безжалостно, словно любимую игрушку у ребёнка, заберёт у нас всё, в том числе и жизни…       Почти полночь. Лунный диск закрепил свои права на чёрном небосводе, мерцающем миллиардами звёзд — осколками тысяч душ. Сейчас лучшее время для мечтателей, которые смотрят на бесконечно далёкое небо, желая к нему прикоснуться. И не только к нему — к самой вечности, но это касание смертельно, тот, кто почувствовал раз, перестанет ощущать что-либо вовсе.       Но сегодня Винсент Рэймонд занят работой, поэтому всем любителям помечтать придётся обойтись этой ночью без него. Он ищет новую музу, образ для нового творения. Лишённый всяких излишеств идеал, воплощённый в смертном теле человека. Честно говоря, он держал на вооружении одного человека уже давно, но сейчас, когда появилась надобность, пора действовать.       Мужчина нащупал левой рукой в кармане длинного чёрного пальто заветный шприц и сразу же облегчённо выдохнул, немного расслабляясь. Другого шанса у него не будет, он это знал.       В поле его зрения появился юноша в грубой чёрной кожаной куртке и с рюкзаком за спиной. Он явно спешил, нервничал, будто опаздывал куда-то. Он не знал, что скоро ему не нужно будет никуда спешить.       Решив срезать путь до дома через тёмный узкий переход между двумя домами, окутанный тьмой, он подписал себе приговор стать частью искусства. Или нет?       В этом проходе, затаившись во мраке, стоял один скульптор, великий и ужасный. Он ждал, его дыхание было размеренным и спокойным, он знал своё дело и чётко следовал плану, благодаря чему никогда не терпел осечек, тщательно выбирая жертву.       Юноша вошёл во тьму, не подозревая, что это был его последний день, последние ощущения. Винсент точно знал, куда нужно вколоть и какой будет эффект. И он не промахнулся.       Ещё шаг, второй. Рэймонд уже держал в руках, облачённых в перчатки, шприц с обнажённой иглой. Он вонзил иглу в шею юноши, попав в яремную вену. Яд мгновенно разнёсся по организму, отравляя его. Жертву парализовало, а её сердце спустя пару мгновений остановилось. Опустив обмякшего в его руках человека на асфальт, он заметил на его теле татуировку. Он не видел её раньше и думал, что всё идёт по нужному плану, ведь он месяцами наблюдал, в том числе и за этим мальчишкой.       Но, видимо, воля судьбы была другой. И скульптор после неудачной вылазки снова проверил наличие уже пустого шприца в кармане. Ещё раз подумал и осмотрелся, не оставил ли он каких-либо следов. Удостоверившись в этом, Винсент, словно тень, вышел из переулка, бросив там безжизненное тело. С щемящим ощущением в груди: он не смог сделать его частью искусства, частью вечности.       — Как ты относишься к татуировкам, Клэр?       — Я иногда рисую эскизы татуировок, если кто-то закажет. Довольно интересное направление. Люди буквально делают себя частью искусства, его носителями. Но сам себе набивать бы не стал. Слишком чувствителен к боли, да и предпочитаю творить сам, а не становиться материалом для кого-то. У меня их нет и не будет. А к чему вопрос? Хочешь, чтобы я нарисовал для тебя эскиз?       — Сделать частью искусства — как знакомо. Нет, не стоит, я уверен, что у тебя прекрасные эскизы. Просто я не люблю тату. Для меня тело с татуировкой уже испорчено. Осквернено. Для меня, как скульптора, тело — священный храм души человеческой. Так что работать с людьми, имеющими на теле тату, не могу. Но в обычной жизни многие из них — прекрасные люди, мои хорошие знакомые…       — Не знал, что ты такой перфекционист.

***

      — Капитан полиции Джоанна Робертс, штат Миннесота, Миннеаполис. В районе Восьмого Северного Авеню обнаружено тело. Молодой мужчина, на теле внешних повреждений нет, причина смерти, скорее всего, отравление. На шее найден след от укола, токсин определит экспертиза. Тело забрали на судебно-медицинскую экспертизу работники отдела. Место убийства осмотрено, никаких следов не найдено. Шприц убийца, похоже, забрал с собой. Смерть наступила предположительно трое суток назад. Более подробное описание произошедшего передам в отчёте в конце недели…       Передав сведения о происшествии по рации, Джоанна прошла к своим коллегам, осматривавшим место преступления.       При свете дня это место выглядело ничем не лучше, чем в ночное время, только грязнее и с трупом, пролежавшим здесь несколько дней. Видимо, оно на самом деле безлюдное, если тело нашли спустя столько времени.       — Как думаешь, Джош, почему он оставил тело здесь? — поинтересовалась женщина средних лет в форме полицейского.       — Хотел убрать по-тихому, но как он затащил сюда убитого? Место гиблое какое-то, я сюда бы в жизни не сунулся, — ответил стоящий рядом смуглый высокий мужчина, держа в руках папку с протоколом.       — Обычно для того, чтобы «убрать по-тихому», не используют яд. Легче перерезать глотку, чем достать какой-то токсин. Возможно, у него имеются связи в больнице или в исследовательских центрах, — заключила капитан Робертс.       — Не хотел в грязи возиться, скорее всего. Очередной чистюля. Ведь даже следов никаких не оставил и отпечатков, похоже, нет, если только Микки найдёт что-то при экспертизе, — пожав плечами, предположил Джош.       — Как думаешь, это как-то связано с пропажей людей? Ведь многих из них так и не нашли, да и не найдут, скорее всего, — ещё раз обегая глазами это место, спросила женщина.       — А чёрт его разберёт, но я почему-то думаю, что нет. Ибо почему тогда их тела мы так и не нашли, даже спустя год или два, а тут оно практически на виду, — сказал другой полицейский и направился к машине. — Сворачиваемся, Эдди, — обратился он к мужчине, стоящему неподалеку, сделав странный жест рукой.       — Странно всё это… — тихо, будто сама себе, пробормотала Джоанна и направилась к служебной машине, в которую уже уселся напарник.       Приехав в участок и сдав все отчёты начальству, перекинувшись парой слов с коллегами, она отправилась в кабинет судебно-медицинского эксперта Микеланджело Одре, но все его называли Микки. Относились к нему, как к младшему брату, но всё-таки уважали за то, что он, как выражается Джош, «постоянно возится во всяком дерьме». Под «дерьмом» мужчина имел в виду трупы, которые не всегда бывают приятными, точнее, вообще никогда.       — Есть что-нибудь интересное для нас, док? — Джоанна подошла к мужчине со спины.       — Ну, я определил время смерти: шестнадцатого мая, где-то в полночь. Точно сказать уже сложно, тело пролежало несколько дней, — тихо сказал судмедэксперт.       — Мы хотя бы знаем время смерти, уже хорошо! — одобрительно кивнула капитан. — Что за вещество было введено убитому?       — Батрахотоксин, это точно. Что-то новенькое, да? Мне ещё такого не попадалось, обычно пользуются цианистым калием, рицином или Ботулотоксином. Изощрённый вам убийца попался, — недобро усмехнувшись, заключил Микки.       — Не слышала о таком яде, надо будет поискать что-то по нему. В том числе, где его можно достать в Америке. Личность погибшего установлена? — разрезая тишину собственным голосом, поинтересовалась Робертс.       — Да, некий А́дам Грин, привлекался за хулиганство, но более серьёзного ничего не было.       — Сомневаюсь, что он как-то связано с преступным миром, — заключила капитан.       — Тайлер уже отыскал его личное дело, возьми на столе, он занёс его мне. Знал, что ты первым делом придёшь сюда, — махнув рукой себе за стену, сказал врач.       — Как думаешь, какой у него мог быть мотив, док? — спросила женщина, взяв небольшую чёрную папку с именем погибшего и поправив белокурые локоны цвета теплого блонда.       — Возможно, хотел убрать наиболее быстро и безболезненно. Именно такого эффекта можно добиться этим ядом. Никаких мучений при отравлении нет, летальный исход практически моментальный. Пока что других предположений нет, но я подумаю об этом, кэп. Ну, и ты делись, если что-то надумаешь, — стянув с себя одноразовые медицинские перчатки, сказал мужчина и снял рабочий халат. — А я умываю руки.       — До встречи, — тихо сказала она и уверенно зашагала в свой кабинет.       — Со всей это суматохой не заметила, как наступил вечер, надо собираться домой, — разговаривая сама с собой, заключила Джоанна. Собрав копии документов по делам и ещё несколько папок, женщина взяла ключи и, закрыв кабинет, направилась к остановке.       Сев в автобус, она приехала к своему дому, поднялась в квартиру и наконец-то смогла снять форму. Почувствовать себя в первую очередь женщиной, а не капитаном полиции. Но, тем не менее, работа не оставляла Джоанну даже после окончания смены.       Она искала информацию о токсине, о том, где его производят и можно ли купить этот яд в Америке.       — Так, так. Его синтезируют в Гарвардском университете, продают лишь по лицензии международного образца на исследовательскую деятельность и при подтверждении документально цели покупки данного токсина. Возможно, убийца как-то связан с Гарвардом. Учился или работал там. Где-то же он его достал? Также Батрахотоксин можно приобрести в Швейцарии или Франции. Сомневаюсь, что он поедет за ядом так далеко. Нужно отправить кого-нибудь в Кембридж, узнать все подробнее о том, как его можно получить. Нужно рассказать завтра обо всём этом боссу.       Записав найденную информацию, ещё немного поразмышляла над этим делом.       — Какой у него был мотив? Дело крайне странное, я думаю, тут всё не так просто, как мы думаем. Ладно, пора спать.       Капитан Робертс жила одна и привычка разговаривать сама с собой появилась довольно быстро. Но на сегодня её обязанности как служащего полиции закончились и её тело объял крепкий сон.

***

      Винсент Рэймонд в совершенстве знал французский, некоторое время жил во Франции и был знаком со многими деятелями искусства. Там он учился у великих скульпторов, черпал идеи и вдохновение.       Но сейчас, после неудачной попытки получить натуру для нового произведения, он был очень расстроен. Скульптор имел ещё одну заготовку, которую должен был закончить до того, как поедет в Сиэтл за художником. Клэр как раз должен был разобраться со всеми своими делами.       Винсент не должен ошибиться, не в этот раз. Да, вышла оплошность, он сам её допустил. Он считал себя идиотом за то, что оставил тело. Но ему стало мерзко прикасаться к нему после увиденного, так как восприятие Рэймондом этого человека было иным, он считал его произведением искусства, которое, к сожалению, было осквернено, и смириться с этим творец не смог.       Скульптор должен был всё-таки забрать тело и спрятать где-нибудь, чтобы так открыто не показывать своё присутствие, он даже хотел вернуться за ним позже, но ему сообщили, что полиция уже там, и они не оставят это дело просто так.       Теперь нужно действовать ещё аккуратнее. Быть более точным, осторожным и никогда не оставлять труп, даже если он не подошёл.       Эти мысли точно утвердились в голове Винсента, и он будет следовать новому плану. Нужно максимально отвести от себя подозрения, если они появятся, и направить следствие по ложному пути. Хотя, как всегда, с последним они и сами прекрасно справятся.       — Клэр, как обстоят дела с поездкой? Разрешил свои проблемы?       — Почти, с родителями буду говорить сегодня. А насчёт школы я уже договорился, написал заявление на домашнее обучение, а в августе просто приеду сдать экзамен. Кстати… Я тут подумал, а почему ты никогда не называешь своего имени?       — Отлично, я освобожусь где-то через неделю, нужно доделать один проект, и смогу приехать. Так что будь готов. А насчёт имени, ты узнаешь его при встрече. Я предпочитаю сохранять анонимность, хотя при всём желании, я думаю, ты бы уже нашёл обо мне информацию.       — Я думаю, правильнее будет узнать о тебе как раз таки от тебя самого. Более этично, полагаю…»       Юноша спускался по лестнице в поисках матери, она нашлась, как обычно, на кухне.       — Мам, нам нужно поговорить, — обратился к женщине Клэр, подойдя к ней ближе.       — О чём, милый? Может, тебе лучше поговорить с папой? — не посмотрев на сына, ответила Ванесса.       — Я хочу поехать со своими друзьями в Миннесоту. Приеду в августе, я договорился со школой о том, что я буду на домашнем обучении, а потом просто приду на экзамен. Как видишь, я не спрашиваю разрешения, я просто ставлю тебя в известность.       — Тебе нужно спросить об этом у папы, — таким же холодным голосом отвечала мать.       — Да как ты не понимаешь! Я уже вырос и не должен спрашивать у вас разрешения, чтобы изменить свою жизнь. Я хочу двигаться куда-то дальше, узнать что-то новое, научиться чему-то. А вы хотите, чтобы я всю жизнь сидел около вас и вёл себя хорошо, чтобы о вас не говорили плохо?! Как же это лицемерно, говорить при всех, что вы даёте мне полную свободу выбора, но при этом свободы не существует! — чувствуя, как поднимается гнев, резко выпалил Клэр.       — Хорошо. Можешь ехать. Но если ты захочешь появиться дома после своего отъезда, то отец этого не допустит. Я скажу ему, чтобы он не трогал тебя сейчас и что ты всё уже решил. Но учти, больше я так сделать не смогу. Мы пытались вырастить из тебя хорошего человека, но ты постоянно рвёшься куда-то, следуя за своим буйным сердцем, хотя иногда нужно включить голову и подумать об последствиях, — настолько холодно, что, казалось, наступила снежная зима, сказала Ванесса Адамс, которая больше не хочет смотреть на своего сына.       — Поверь, мам, что, делая это, я думал не только сердцем, но и сознанием. Возможно, так будет лучше, пора нам отпустить друг друга, — пытаясь заглянуть ей в глаза и увидеть хоть каплю любви, говорит Клэр, но разглядеть хоть что-то, какую-то малейшую эмоцию в этом лице ему не удалось.       Поднявшись в свою комнату, младший Адамс начал собирать свои пожитки и принадлежности для рисования. Но как объяснить своему другу по переписке, что его выгнали из дома буквально?       — Я договорился с родителями. Ну, как договорился, мне разрешили ехать, но запретили когда-либо возвращаться…       — Они, серьёзно, так поступили? Не думаю, что любящие родители так могли сделать, Клэр. Но всё хорошо, не волнуйся, мы всё устроим. Я доделываю проект и приезжаю…»       Нужно как можно быстрее закончить эту скульптуру. Хотя много нашему Винсенту и не нужно: пара дней, и он должен закончить. Самое сложное сейчас — достать человека, за которым он уже давно следил.       Два часа ночи. На улице ещё кромешная тьма. Из больницы выходит молодая женщина, работающая медсестрой в этом учреждении.       Она устало направляется к старому парку, который по ночам становился пустынным. Фонари работали далеко не везде, и часть парка была погружена во тьму.       Именно здесь затаился скульптор, облачённый в чёрное. Он терпеливо ждал, потому что знал, что она пройдёт именно здесь, так было всегда. В его руках был шприц с жидкой смертью, заключённой внутри него.       Вот и она, приближается, заходит во тьму и получает мгновенный укол в шею. Мужчина крепко держит ее обмякшее тело, пока сердце не перестало биться, и женщина застыла, её глаза остановились на персональной смерти девушки, великом скульпторе с большой тайной.       Сам Винсент считал такую смерть высшей степенью милосердия, большой честью — они станут прототипами для произведения искусства.       За годы жизни в Миннеаполисе он изучил все его тёмные и безобидные переулки, проходы, в которых в ночное время невозможно встретить кого-то, и как можно безопасно добраться до своего дома из любой точки.       Он взял тело женщины на руки и бережно понёс, будто самое дорогое сокровище, боясь испортить её. Рэймонд шёл через старый подземный переход, неподалёку от своего дома, когда встретил мужчину, который был пьян, вечно пьян. Но также уверенно продолжал нести тело.       — Неужто так сильно напилась? — усмехаясь, спросил мужчина.       — Все мы грешны, сэр, — тихо ответил Винсент.       Но мужчина продолжал следовать на скульптором.       — Мистер, а у вас случайно нет лишних денег? — нагло спрашивает пьяница.       — Деньги лишними не бывают, но у меня есть немного. Как видишь, мои руки заняты, возьми в левом кармане пальто, — спокойный голосом сказал Рэймонд, радуясь, что, похоже, нашёл способ отвязаться от пьяницы.       Из кармана мужчина достал пару купюр, его глаза сразу заблестели.       — Большое спасибо, сэр! — поблагодарил скульптора и зашагал в обратную сторону, к магазину.       Винсент благополучно добрался до своей студии, где сразу приступил к работе. Эту работу он назвал «Humilité», образ женщины-монахини, которая кается Богу, смотря в небо. На самом деле её глаза направлены на зрителя. Она молит о прощении, и дело каждого, что ему делать с этим. Смысл работы в том, что нужно прощать своих ближних, если вы хотите прощения самого Бога.       Скульптор большое внимание уделил глазам, выражению лица и рукам женщины, которые были сложены и держали чётки с крестом.       Рэймонд закрепил тело женщины в необходимом положении с помощью прозрачной толстой лески. Ему было удобно работать в таком формате, ибо он не любил делать перерывы. Если только совсем короткие.       Через пару дней работа была готова, он сообщил об этом Клэру и отправился в Сиэтл.