Лимерентность

Том никогда не увлекался азартными играми. Но если бы разок попробовал, то поставил бы на то, что это её первая отработка за всё время. Мисс Грейнджер вошла в класс ровно в семь часов в пятницу вечером, и не поздоровалась. Её прибытие сопровождалось шарканьем ног о пол. Том улыбнулся, увидев её кислую мину. Мисс Грейнджер вошла через заднюю дверь и уже собиралась положить свои вещи на парту на последнем ряду, как… — Нет. — Тон его голоса не оставлял возможности для ответа. — Сядьте здесь. За столом напротив него. Том специально подготовил для неё место. Он призывно похлопал по столешнице, приглашая присоединиться. Некоторое время мисс Грейнджер стояла неподвижно, но вскоре сдалась и тихо вздохнула. Том расплылся в улыбке, будто не она сейчас пыталась сказать, что собирается убить его взглядом, и произнёс: — Вы как раз вовремя, мисс Грейнджер. Надеюсь, вы успели хорошо поужинать, потому что, осмелюсь сказать, мы застрянем здесь надолго. Она безучастно моргнула, бросила вещи рядом и опустилась на стул напротив него. — Касаемо вашей отработки, — продолжил Том и подвинул увесистую стопку пергамента на середину стола. — Я хочу, чтобы вы помогли мне проверить и оценить вот эти эссе. Том знал, что для неё возможность покопаться в работах других студентов – это то же самое, что для собаки объедки с хозяйского стола. Он заметил, как при виде стопки пергамента её губы дёрнулись. — Мои студенты, второкурсники с Рейвенкло и Хаффлпаффа, только сегодня сдали эссе, которые пишутся раз в полгода. Два листа пергамента на тему «Различия между призраками и упырями». От него не скрылось то, как мисс Грейнджер оглядела стопку пергамента, неохотно начиная заинтересовываться. — Если я правильно помню, вы всегда получали высшие оценки за эссе, за то, что они… написаны безупречно. После такого очевидного комплимента она моргнула и оторвалась от пергамента, подвигав челюстью. — И, полагаю, вы не рассматривали вариант, что позволять мне проверять и оценивать эссе – немного несправедливо по отношению к вашим студентам? Он не слышал её голос больше одного дня. От злости, сквозившей из него, Том вдруг почувствовал, что одежда сковала тело. Он сглотнул и ответил, прежде чем протянуть ей перо: — Вовсе нет. Стоило ей принять письменную принадлежность, как у Тома закрались подозрения, что мисс Грейнджер специально избегала прикосновений к нему. Они принялись за работу, практически не разговаривая. Перья скрипели по пергаменту, часы неспешно отмеряли время, а мисс Грейнджер порой задавала машинальные вопросы. «Что делать, если они правильно поняли тему, но недостаточно хорошо её раскрыли?» «А здесь студенты использовали одинаковые предложения, мне следует снизить оценки?» А иногда и вовсе не вопросы. «Это эссе совсем не по теме». «Не могу разобрать почерк». «Эта работа не подписана». Он всегда вежливо отвечал и чувствовал, как с каждым словом рука, покоившаяся на бедре, сжималась сильнее. Через час она затихла. Мисс Грейнджер, как всегда, схватывала всё на лету, поэтому они молча проверяли эссе. За всё время у Тома на отработке побывало много студентов, столько, что сложно сосчитать. Обычно вечера длились долго и давались нелегко. Наверное, они – самая нелюбимая часть преподавания. Но в этот раз… Том наслаждался, и всё благодаря ей. Мисс Грейнджер работала быстро, эффективно, но Том видел, что она словно в огне. Видел по прищурившимся глазам, поджатым губам и быстрому темпу письма. По сердитому взгляду, возникающему на лице каждый раз, стоило ей добраться до особенно скучной части какого-нибудь эссе. Наблюдать за ней – весело. Поведение мисс Грейнджер заставляло Тома захотеть прижаться ладонями к её коже. Он рассматривал её в те моменты, когда она не смотрела на него. С каждой минутой Том всё больше и больше наслаждался своим занятием. Прошло ещё два часа, когда он совершил ошибку. Всё произошло случайно. Он не собирался, слова сами сорвались с языка. Стремительность произошедшего почти удивила и его самого. — Почему вы ходили по подземельям? Гермиона вздрогнула и оторвалась от пергамента, на её переносице появились морщинки. — Простите? Том наклонился поближе. — Что заставило вас прервать ужин и выйти из Большого зала? Той ночью, когда вы нашли меня в подземельях? Её сердитый взгляд никуда не исчез. — Я… я искала вас, — произнесла она так, будто сама мысль казалась омерзительной. — Я хотела получить разъяснение по… — мисс Грейнджер бросила взгляд на стопку пергамента и тихо засмеялась, но прозвучало совсем фальшиво. — По моему собственному эссе. По тому, за которое вы поставили мне четырнадцать баллов. Я не смогла найти вас ни в Большом зале на ужине, ни в кабинете, поэтому проверила всё и… Мисс Грейнджер покачала головой. Теперь уже между бровей Тома залегла морщина. Всего на секунду он позволил себе уверовать в то, что она всё знала. О Василиске, грязнокровках, о нём. Он хотел верить, что она специально искала его, намеренно поймала на месте преступления, но… Он мог видеть это. Отвращение, злость, чувство предательства, укоренившееся в ней ещё с той ночи. Мисс Грейнджер не лгала, и то, что она сказала… неожиданно. Так невинно. Она поймала его и сама стала частью азартной игры, но мисс Грейнджер проиграла, и сейчас она… она запуталась. Том засмеялся, хотя и не собирался. — Вы пропустили такое событие, как самый лучший ужин в Хогвартсе только для того, чтобы спросить меня о… домашнем задании. На щёки мисс Грейнджер легла мрачная тень. — Я… ну, я просто подумала, что… ужасно нечестно с вашей стороны… Я о том, что вы поставили Малфою пятнадцать баллов. Он фыркнул. Том Риддл на самом деле фыркнул, и почувствовал под кожей неприятное покалывание, такое тёплое и чужое. Но это – невинная, простая причина, почему она осмелилась выйти из безопасного места и поймать на месте преступления – почти судьба, злой рок, и она… она… Том рассмеялся. Он смеялся и смеялся, не в силах прекратить. Это похоже на жар, который в нём вызвала она, который разрастался под кожей, и она такая… — О, я очень рад, что вы приняли нашу клятву, мисс Грейнджер, — произнёс Том, продолжая смеяться, а она отстранилась, вжавшись в спинку стула. — Мне бы очень не хотелось убивать вас. Её грудь тяжело вздымалась. Мисс Грейнджер сморгнула что-то, похожее на слёзы, и взглянула на него так, будто хотела пуститься наутёк. И она убежала. Том не стал останавливать. Он позволил ей исчезнуть. Когда мисс Грейнджер покинула кабинет, он откинулся назад и часто задышал, словно проголодался. Том подумал, что вместе с собой она забрала даже воздух, поэтому распустил узел галстука. Мисс Грейнджер забрала воздух и оставила под его кожей свой огонь, и он… Том горел.

***

Этой ночью Том не спал. И всё из-за неё. Её сжатые губы, покрасневшая кожа, вздымающаяся грудь. Он в ужасном состоянии. И всё из-за неё.