ревнивые поцелуи

У Ченле тряслись руки, когда он представлял неожиданного гостя родителям и раскладывал ещё один столовый прибор под его пристальным взглядом. Пак Джисон же чувствовал себя уверенно, как и всегда, с выпрямленной спиной и с ума сводящим хриплым голосом рассказывая старшим Чжон о том, какой их сын популярный в школе. — Ты сделал нас очень счастливыми, рассказав это, Джисон, — дружелюбно улыбнулась ему госпожа Чжон. — Ченле нам почти ничего не рассказывает о друзьях и складывающихся у него в школе отношениях. Теперь мне будет спокойнее, зная, что подле него есть такой замечательный мальчик, как ты. Джисон солнечно улыбнулся женщине в ответ, от чего его глаза сомкнулись в щёлки, а на щеке высветилась ямочка. Они с Ченле переглянулись и у последнего стало крутить живот. Китайцу было ужасно некомфортно. Все те полчаса, что взрослые мило беседовали с «его другом Пак Джисоном», Ченле думал лишь о том, почему не развернул этого придурка сразу же, послав далеко и надолго. Почему? Потому что он сожалел, что не согласился прогуляться с ним? Потому что захотел отблагодарить за поддержку и заботу, оказанные в последние дни и даже сегодня? Потому что Пак Джисон, задиравший его всё это время, оскорблявший и унижавший его словами и действиями, стал ему… что? Симпатичен? Привлекателен? Чжон Ченле разглядывал нового друга исподтишка, пока тот мыл посуду. Мама Ченле от этого его жеста окончательно и бесповоротно влюбилась в мальчика, что постоянно улыбался ей и делал комплименты. Родители после ужина почему-то решили, что младшим нужно время наедине, поэтому попрощались с Джисоном и поднялись к себе в комнату. Ченле бы хотел выхватить эту дурацкую тарелку из рук Пака и заставить его объясниться, но почему-то молчал, продолжая разглядывать его. «Красивый, тут не поспоришь». — Ты ничего не хочешь мне сказать? — Прервал тишину первым всё-таки Джисон, выключив воду и повернувшись к Ченле, который постарался отвечать уверенно. — Я? Разве не ты должен объясняться? — Ченле подумал, что Пак нахал. — А что я сделал? — наивно удивился Джисон. — Припёрся ко мне домой без спроса и приглашения, например? И вообще, как ты узнал, где я живу? — Это несложно выяснить. Джисон посмотрел на часы на своём запястье, потом на Ченле, потом снова на часы. Чжон начинал закипать. — Если тебе куда-то нужно, вали уже! — повысил Ченле тон, еле сдерживая крик. Его что-то бесило, но он не мог понять что. — Я сегодня весь твой, так что не волнуйся, никуда я не свалю. Джисон стоял очень близко. Отходить Ченле было некуда, он стоял у стенки, но, честно говоря, ему и не хотелось отдаляться от такого Джисона. Пак смотрел на него сверху вниз, наклонив немного голову в сторону и переводя взгляд от глаз Ченле к его губам. Чжону становилось трудно дышать и он молился, чтобы его ускоренного сердцебиения не было слышно во всём доме. — Ты выглядел потрясающе на сцене, — прохрипел своим шепотом Пак. — Знаю. — Джисон улыбнулся Чжону, что не смог скрыть своего румянца, говорящего о том, как комплименты Пака действуют на него. — Мне даже было досадно, что такого тебя вижу не только я. Джисон протянул свою холодную руку к лицу Ченле и, задержавшись на секунду, будто безмолвно спрашивая разрешение, провёл пальцами линию от скулы к подбородку. По спине Ченле пробежал табун мурашек, его колени стали трястись, будто ему снова нужно было выходить на сцену. И Ченле бы успел задаться кучей вопросов, таких как, например: почему он не отталкивает Джисона? Почему ждёт каждого его такого действия? И почему сердце при этом бешено колотится, а не сжимается в отвращении? Но не смог. Он не успел вспомнить и те сцены в библиотеке, и перед школой, что случились с ним несколько дней назад, когда холодные губы Пака прикоснулись к его тёплым и чуть дрожащим. И он совершенно сдался анализировать своё поведение, когда одна чужая рука легла на его затылок, а другая — на поясницу, притянув к себе ближе, буквально впечатывая в чужое худое тело. Ченле то ли с ума сошёл, то ли разум потерял окончательно, но сжал в руках ткань чужой толстовки и… ответил на поцелуй.

***

«Блять». В голове Джисона было полно мата. Пак сдерживал себя, целовал медленно, но всё же настойчиво. Он не знал, почему этот китаец так притягивает, так разжигает в нём то пламя, что требует постоянно видеть его, трогать его, целовать его. Пак Джисон старался держать руки выше, а голову ниже, чтобы не спугнуть того, ради которого себя стал переламывать, чтобы очаровать того, кем желал овладеть. И неважно, какой была причина изначально, сейчас ему было хорошо только рядом с Ченле. — Я скучал по этому, — признался Джисон, когда они, наконец-то, смогли оторваться друг от друга. Ченле, смущённый тем, что поддался страсти, отошёл от Джисона в сторону, не сумев улыбнуться в ответ. Его щёки пылали, он избегал взгляда и выглядел так очаровательно, что Джисон боролся с собой, чтобы не притянуть китайца к себе снова. — Зачем это? Джисон сначала не понял вопроса. Ему же понравилось? Ему совершенно точно понравилось, так что же ему нужно? И Пак уже собирался проигнорировать вопрос, продолжив флиртовать, но Ченле нашёл в себе силы и посмотрел Джисону прямо в глаза. Злобно, обиженно и даже немного разбито. Сердце Пака больно кольнуло. — Почему ты делаешь это? В коридорах школы прижимаешь меня к шкафчикам и выплёвываешь оскорбления, а здесь притягиваешь к себе и целуешь. Зачем? Что тебе от меня нужно? Джисон не знал, что ответить. Что ответить такому Ченле, глаза которого начинали блестеть от наливающихся в них слёз, но Джисон был готов поклясться, что Чжон не позволит себе заплакать перед ним. «Потому что такое ничтожество, как я, не заслуживает видеть эту мягкую его сторону». И возможно Пак был прав. — Ты мне нравишься. — И Джисон не врал. Он готов был поставить сердце и душу на честность этих слов. Но Ченле было трудно в это верить. Он не желал в это верить. — Только сейчас? Только эту неделю? А все предыдущие ты так сильно меня ненавидел, что получал удовольствие от того, что унижал каждый день? — Ченле не кричал, но вот-вот был готов сорваться, поэтому молил все высшие силы, чтобы они помогли ему просто исчезнуть сейчас. Он так сильно ненавидел себя и его, что хотел просто исчезнуть, раствориться в воздухе и никогда больше не сталкиваться с Пак Джисоном. — От ненависти до любви один шаг, Ченле. — И этот спокойный и безумно красивый бархатный голос Пака лишь больше действовал китайцу на нервы. — Значит свой ты так же спокойно сможешь сделать обратно, — леденящим тоном. В Ченле эмоции растащили все силы, а чувства разорвали стабильность в клочья. — Уходи, Пак Джисон. Пожалуйста, уйди и оставь меня в покое: сейчас, завтра, навсегда. Просто не трогай меня, не подходи ко мне, не смотри в мою сторону. — А то что? Их яростные взгляды схлестнулись. Пак не понимал, почему Ченле делает это? Почему отталкивает его, когда пару минут назад сам прижимался к нему? И Джисона бесило такое поведение китайца. Его бесило, что он отрицает всё, что в нём происходит. Джисон просто забыл, что сам делал это всё то время с тех пор, как летней ночью в пустом парке случайно стал свидетелем искренних и горьких слёз того, о ком так мало знал. Но теперь Джисон хотел узнать Ченле больше всего на свете. — Прошу… Возможно, если бы Ченле не попросил таким жалобным голосом, если бы не посмотрел таким разбитым взглядом и его глаза не наполнились нежеланной влагой, возможно тогда Джисон бы не ушёл. И эта ночь не закончилась бы так, как закончилась. Но пока Ченле пытался заглушить чувства и слёзы в ванной, Джисон вёл молчаливые беседы со звёздным небом, снова и снова прокручивая в голове их с Чжоном поцелуи, свои дурацкие, просто идиотские действия и все те гадкие слова, которыми обливал Ченле, не заботясь о том, как он себя после этого чувствовал. Джисон просил прощения у Ченле перед звёздами, обещая дать время исцелиться, но клянясь, что не сдастся и исправит всё, что сломал. Теперь Джисон был уверен: он сломал Ченле.