ревнивые поцелуи

Ченле знал, что у его друга отличная интуиция, да и скрывать свои истинные чувства и мысли Чжон не умел, поэтому один ждал другого: захочет, сам подойдёт. Но Хуан не подходил. Они с Ченле всё так же стабильно прогуливали физкультуру, стоящую последним уроком, потому что шанс встретить в спортивном зале Джисона слишком велик. И парни по-прежнему жаловались друг другу на школу и рассказывали о новых прочитанных книгах, только вот Ченле вдруг стал читать меньше, и их походы в крошечную кофейню после дополнительных Ренджуна вдруг сократились. За неделю они виделись вне школы лишь два раза: в той самой кофейне и дома у Ренджуна. Хуан в первое время боялся, что Ченле закрылся от него, что ему очень-очень больно, а он держит это всё в себе, но за неделю бесконечным сплетням об омерзительном споре Джисона на Ченле пришёл конец, а Чжон так и не расслабился. Пак перестал приставать к нему в коридорах окончательно. — В пятницу хэллоуин, — напомнил Ренджун, продолжая жевать сладкую булку, купленную в школьной столовой. — Вряд ли я пойду, — сразу отказался от намёка друга Чжон. Они сидели в холле на втором этаже, на котором, помимо них, была ещё пара учеников. Остальные либо забили столовую, либо вышли на задний двор. — Ты собираешься идти? — Я один из организаторов, Ченле, конечно же я иду. — Просто подумал, что в день фестиваля вам быть там необязательно… — Ченле тупил, и оба это понимали. Хуан лишь косо на него посмотрел. — Так ты не собираешься… ну, не знаю… поддержать меня? — попытался надавить на жалость старший. — Ренджун, блин, это не первый твой фестиваль и ты не выступаешь! — Чжон Ченле, какие люди! Перед сидящими на диванчике китайцами вдруг возникло трое парней, грозно нависавших над младшим. Кажется, они собирались игнорировать присутствие Ренджуна, потому что вслед за самым крупным и, судя по всему, главным громилой остальные так же не отрывали от Ченле взгляда, недоброжелательно усмехаясь. — Вону. Чем обязан? — встал Чжон. У Вону постоянно были стычки с Джисоном и его друзьями. Раньше он был капитаном местной баскетбольной команды, но из-за драки был отстранён от учёбы на время, за которое Джисон занял его место. Вону тогда принципиально вышел из команды, не собираясь подчиняться младшему, и продолжал точить на Пака зуб. Как выяснилось, не только на Пака. Под угрозой ненависти сорвиголовы оказались все, к кому Джисон имел хоть какое-то отношение. — Слышал, ты теперь шлюха Джисона? Ренджун резко встал, намереваясь врезать недоумку, но пришедший с ним высокий блондин оттолкнул его с такой силой, что Хуан свалился на пол, злобно зашипев. Ренджун поймал на себе испуганный взгляд младшего сразу же, как оказался на холодной поверхности. Ему нужно было встать и защитить своего друга, но силы вдруг стали покидать его. — Тощий, не лезь. — А ты, типа, корейская версия Скалы Джонс? — На Хуана перевели угрожающий взгляд. — Что тебе нужно? — вмешался Ченле, в попытке перевести внимание на себя, пока Ренджун вставал с пола. — Будь добр, пососи мне тоже. При этих словах Вону показательно стал поправлять ремень на своих брюках в сопровождении смешка своих приятелей. У Ченле в этот момент внутри всё скрутило, его стало тошнить. Он не мог понять, чем заслужил такое отношение к себе, а все усилия прилагал на то, чтобы не затрястись перед мудаком напротив. Чжон даже не заметил, как в мыслях стал звать его на помощь. — Вону, не втягивай меня в ваши с Джисоном конфликты. Я к ним не имею никакого отношения, — поторопился произнести младший, чтобы Ренджун не ляпнул очередную грубость, которая может дорого ему стоить. Ченле, вообще-то, немного врал: с Джисоном он был связан непосредственно, но это было неважно, пока об этом никто не знал. — Так значит ты всё-таки побрезгал дать этому грязному ничтожеству Пак Джисону? — пошло улыбнулся прямо в лицо китайцу Вону, сократив расстояние между ним. Ченле хотел сдержаться. Ей-богу, хотел. Но просто смотреть на то, как его Джисона обливают грязью, он не мог. На несильный удар в область скулы Вону почти не отреагировал. Отклонился, выпрямился, приложил ладонь к месту удара, поморщился. Его ответ Ченле не выдержал так же достойно: завалился на диван спиной, больно ударился головой об стенку, почувствовал во рту вкус железа. Ему бы привыкнуть к этому чувству насилия, которому он только недавно перестал подвергаться, но Чжон не мог. Он стал ненавидеть себя, не сумевшего ударить достаточно сильно, увернуться или дать отпор. Ченле даже не могу защитить честь своего возлюбленного. Зачем он вообще тогда Джисону? — Уёбок! — рычал Ренджун, безуспешно уворачиваясь от сдерживающих его чужих сильных рук. — Мы ещё вернёмся, сосунки. — Вону оставил на Ченле свой тяжёлый взгляд, не удостоив такого же Хуана, и молча кивнул своим друзьям, что скрылись вместе с ним. — Ченле, ты в порядке? Ренджун обеспокоенно оглядывал друга, пока младший устало ему улыбался. Чжону было почти плевать на Вону и его угрозы. Ченле очень хотел увидеть Джисона.

***

Они лежали, развалившись на диване, в зале у Ченле и смотрели какую-то глупую семейную комедию с Беном Стиллером. Их гармония нарушалась лишь периодичным хрустом от поедания попкорна и тихим мурчаньем китайца, лежащего у Джисона на груди. Им было хорошо. Пак думал, что отдал бы всё на свете, лишь бы остановить этот момент или сделать каждую минуту жизни старшего такой же приятной. Но Джисон не мог. Так же, как не смог защитить своё драгоценное сокровище сегодня, Джисон не сможет делать это всю жизни Чжона, хотя желал этого больше чего-либо. — Что ты собираешься делать? — тихо спросил Ченле, продолжая лежать затылком к младшему. — В смысле? — С Вону. Что ты будешь делать? — С чего ты взял… — Я знаю… — приподнялся Чжон, заглянув своему парню в глаза. Иногда он всё ещё жутко стеснялся называть его так даже в мыслях, но эти слова принадлежности ему этого комочка тепла под его ладошкой делали китайца ужасно счастливым. — Я знаю, что ты не оставишь это просто так. Я слышу, как твоё сердцебиение периодически учащается. Джисон протянул свои длинные костлявые пальцы к бледному лицу, на котором красовалась болячка, покрывшаяся корочкой. Когда Пак узнал о произошедшем, Чжон уже обработал рану, так что кровь из губы не шла, да и старший не выглядел жалко, но у Джисона всё равно сжались внутренности. Он был готов сорваться с места в тот же момент, чтобы прибить поднявшего на его парня руку, но Ченле признался, что жутко устал и хочет отвлечься от всего. Младший весь вечер ласково касался Чжона, поглаживал его волосы, будто проверяя на мягкость, и любовался каждым движением белых рук, пухлых губ и чёрных ресниц. Ченле был произведением искусства. — А что бы сделал ты, если бы кто-нибудь навредил мне? — Вопрос ввёл китайца в ступор. — Ченле, прошу, позволь мне разобраться с этим. Холодные руки младшего, касающиеся лица Чжона, заставляли его спину покрываться мурашками. Ченле на долю секунды подумал о том, как сильно хочет ощутить эти касания на всём теле. — Давай расскажем, — неожиданно сел Ченле, без желания оторвавшись от рук младшего. — Что?.. — Я хочу рассказать Ренджуну и остальным про нас. — В глазах Чжона светилась решимость. — Ты уверен? — Да. Я хочу сделать это. — Если ты делаешь это, потому что думаешь, что Вону это остановит, то ты сильно ошибаешься. — Нет, не поэтому. Я расскажу Ренджуну, ты расскажешь своим друзьям и… — И?.. — поторопил его Пак. — Мы могли бы зайти в школу, держась за руки. — О… Джисон удивился, но не разочарованно. Джисон лишь снова открыл для себя ту неизвестную доныне сторону Ченле, которая ему до сумасшествия нравилась тоже. Таких моментов было множество за эту неделю, которую они, скрываясь, мило беседовали, безотрывно смотрели в глаза друг другу и читали то, что на душе написано, открывшись полностью. — Слишком дико? Тебе не нравится? Если так, то… — Мне всё нравится, — улыбнулся наконец Джисон, и Чжон вздохнул с облегчением. Пак потянулся к старшему, чтобы поцеловать родные тёплые губы, но был остановлен на секунду. — Ты сможешь сделать это и тогда? — Что это? — Джисон, вообще-то, понял, о чём Ченле говорил, но китаец смущался обсуждать эту сторону их отношений, поэтому младшему было в удовольствие вынуждать его произносить подобные слова. — Ты понял, — надулся Чжон. — Неа, — стал дразнить его Пак, водя кончиком носа по скуле и щеке. Старший ужасно сладко пах. — Поцеловать меня, — почти шёпотом. — Хоть тысячу раз, — с придыханием в губы напротив. Ченле, кажется, научился целоваться благодаря Джисону, потому что младшему всегда было мало одного и даже двух: Пак приставал к китайцу постоянно. В первое время Чжон пугался и вздрагивал, когда большие ладони ложились на его плечи и прижимали к каким-либо поверхностям. Те болезненные и неприятные дни прошлого, что совсем недавно обрели оттенок затхлости, мелькали в памяти, но Ченле видел, как аккуратно, но усердно младший старается его от них избавить. Джисон роняет его на спину, придерживая за затылок, и всё-таки кладёт свои холодные руки под футболку на талию китайца, что чуть ли не стонет в поцелуй. Каждое прикосновение отдаётся на старшем морозом по коже, и Пак замечает, как чужие ноги под ним сгибаются. — Всё хорошо? — Да… Да, всё нормально. — Если тебе неприятно, я могу перестать. — Нет, не нужно. Всё хорошо. В глазах Ченле плескался океан, освещаемый миллионами звёзд. Джисон любил каждую частичку тёплого парня под ним, но особенно те глаза, что могли бросить на него мимолётный взгляд, заставив все паковские баррикады в миг обрушиться и посыпаться к ногам китайца. Чжон даже не подозревал, какое влияние на Пака оказывает. Поэтому Джисону было трудно сдерживаться, но он не хотел пугать Ченле. — Я люблю тебя, — горячим дыханием в мятые красные губы Ченле. — Можешь даже не отвечать. Я люблю тебя, мне этого достаточно. — Я тоже люблю тебя, — сладкой правдой в родные губы. Улыбка старшего будто пьяная, разум затуманенный счастьем, и двое парней, для которых один причина этого самого счастья для другого, пробовали любовь на вкус снова и снова до сбившегося дыхания. Чжон думал, что отдал бы всё на свете, лишь бы остановить этот момент или сделать каждую минуту жизни младшего такой же приятной.