Не запачкает грязь князей

Вероятно, караван вернулся ночью — когда Элиас вышел из таверны, чтобы размяться, он увидел несколько накрытых брезентом повозок неподалеку от ратуши и пару мулов в стойлах. Угрюмые караванщики — среди них водились и гоблины с гномами — сказали, что хозяин на аудиенции у мирового судьи Приозерья, Соломона. Вставало солнце — и на показавшемся из-под рваного брезента стальном корпусе блеснул солнечный зайчик. Взгляд гоблина, караулившего повозку, дал ясно понять, что вопросы задавать не стоит, но Эл и так догадался. Это было не оружие — оружейников с бронниками пруд пруди в нынешние-то времена — а оборудование. По-видимому, незарегистрированное и непроверенное, но рабочее — иначе на него не было бы спроса. — Я бы… хотел присоединиться, — осторожно начал Ровэн, бочком подобравшись к караванщикам. Его смерили пронзительные, расчетливые глаза. — Чистенький больно, — фыркнула гномиха. Ее пояс был увешан различными приборами и инструментами — она отвечала за обслуживание. — Осанистый. — И сноровистый, — решив не щеголять ложной скромностью, кивнул Эл. — Уж у меня-то хватит ума обращаться с товаром бережно до самого… — Тц! — шикнула гномиха и сделала знак одному из караванщиков, который тут же набросил на рваный брезент холстяное полотнище. — Мы везем провизию нашим бравым стальгорнским исследователям, что вынуждены работать в нелегких условиях повышенной опасности, понял? — Да, — уверенно кивнул Ровэн, выпрямляясь во весь рост. — И чтобы она дошла до них в целости и сохранности, прошу разрешить мне оберегать ее на всем протяжении вашего пути. За честь и отвагу! Во славу Магни Бронзоборода! — Шут балаганный… — проворчала инженер. — Что тебе понадобилось в Пылающих степях? — Мне на руку то, что «чистенькие и осанистые», особенно если на них сияющие доспехи, а под ними — породистые скакуны, нечастые гости в тех краях. — Ты в розыске? — хмыкнул гоблин, стоявший подле гномихи. — Н-ну… — Да или нет? — …неофициально. — Решение о найме принимает владелец каравана, — сказала инженер. — Когда Хальдрен перетрет все с Соломоном, подойдешь к нему. — Хальдрен? Он дворф? Караванщики переглянулись. — Его об этом лучше не спрашивай, — предупредила гномиха. — Завтра двинем в обратку, бери вещей по минимуму. И лучше продай лошадь, если она у тебя есть — все равно издохнет по дороге. Ну всё, иди отсюда! — и она замахала на Ровэн рукой. Гвендолен восприняла известия спокойно. Помимо лошадей, предстояло избавиться и от костюмов, и от дешевого грима, и от… — Нет, не трогай инструменты, — окликнул ее Эл, когда она потянулась к лютне. — Они не занимают много места. — Что же ты, на одно плечо повесишь ружье, а на другое — лютню? — хохотнула танцовщица. — Да, именно так я и сделаю. Спасибо за идею. — Да ты к ней почти не прикасался в последнее время! — Это не значит, что я к ней не прикоснусь в будущем. Когда мы окажемся в Телсамаре… — Если мы вообще в нем окажемся. Я всего лишь хочу повысить наши шансы на удачный исход. Элиас закатил глаза: — В наши рюкзаки влезет больше, чем ты думаешь! Неужели ты собираешься выкинуть даже то, что я тебе подарил? — Нет, — покраснела девушка. — Я уложила это в первую очередь. — У тебя хватит места на еще пару костюмов… — Я решила, что будущие выступления будут другими, — заявила Гвен, отпихивая от себя расшитые блестками юбки и заплатанные жилеты. — И для них понадобятся другие костюмы. Продам эту ветошь каким-нибудь дурочкам — скажу, что в столице такие носят, они поверят — а потом, когда придет время, сошью себе более подходящие наряды. — Ты соврешь? — удивился Ровэн. — Правда? — Не такое уж это и вранье. Ты ведь бывал со своим отцом на приемах? Разве леди не носят такие же безвкусные одежды? — Да, бывает, носят. — Вот и отлично, — кивнула Гвендолен. — И клавесин я тоже кому-нибудь сбагрю. Он нам больше не понадобится! А когда я увижу где-нибудь хорошую гитару — я встречала такие у пиратов Южных морей — мы обязательно обменяем на нее лютню. Юноша склонил голову набок. — Что с тобой, Гвен? — не узнавая в ней ту хрупкую, нежную танцовщицу, которую увидел в театральном фургоне, сипло спросил он. — Ничего, — улыбнулась Гвендолен, чувствуя, как все задуманные ею перемены придают ей уверенности. — Просто ты больше не благородный кадет, а я — не балаганная актрисулька. И знаешь что? Я уже встречалась с Хальдреном. Ты ведь дрых без задних ног, когда они приехали, а я не спала всю ночь, думая о том, что нас ждет. — И как прошел разговор? — Он сказал, что близко не подпустит к своему каравану какую-то белобрысую девчонку, которая не видела в жизни ничего страшнее амбарной мыши, — вороша свои вещи, ответила Гвен. — Знаешь, что я тогда сделала? Эл бросил взгляд на мушкет, лежавший на ее кровати. Ему вдруг стало не по себе — оружие было на предохранителе, но зияющее дуло смотрело прямо на него. Проследив за его взглядом, танцовщица ойкнула и отвернула дуло в сторону. — Да, ты верно догадался, — поборов секундное смущение, продолжила девушка. — Я сказала, что наделаю в его повозках дырок, если он не возьмет меня с собой. Тогда он рявкнул, что позовет стражу, но я пригрозила, что в таком случае наделаю дырок в нем самом… — Неужели ты пошла бы на это? — ахнул Элиас. — Нет, конечно нет! — заверещала Гвен и замахала руками. — У меня коленки подкашиваются от одной мысли об этом! Но… я состроила такую гневную мину — вот так, — она сдвинула брови, наморщила нос, приподняла верхнюю губу и показала зубы, — и начала говорить ВОТ ТАКИМ ГОЛОСОМ!!! Ровэн зажал уши, подвергнувшиеся беспощадной звуковой атаке, и вздрогнул. — И тогда он поверил мне на слово, — вернув прежнее выражение лица и изменив тон, закончила артистка. — Даже мушкетом махать не пришлось. Я с ним все равно не управляюсь, этот малыш, — она кивнула на короткоствол, лежавший на столе, — мне больше нравится. — Гвендолен, я сделаю всё, чтобы тебе не пришлось им воспользоваться, но… — Но я должна быть начеку. Да. Прежде судьба меня берегла, но теперь… не знаю, что будет теперь. Я постараюсь спустить курок. — Не «постараюсь», Гвен, — с едва заметным нажимом произнес Ровэн. Девушка побледнела. Ее брови нахмурились. — Я спущу его. Хорошо. Но ты обещал сделать всё, чтоб до этого не дошло! — воскликнула Гвендолен. Эл промолчал. Он сам никогда не стрелял по живым целям и надеялся на то, что это «никогда» останется неизменным. Хальдрен, оказавшийся выросшим в Стальгорне человеком с поистине дворфийскими замашками, нанял обоих по цене одного с условием, что караван разделит с ними припасы. Ровэн, готовый к самому худшему, не стал спорить, как и Гвендолен, которой не хотелось тратить ни единого нерва. При себе они оставили по одному рюкзаку. Обернутый ватой мешочек с деньгами был предусмотрительно зашит в тканевую подкладку. Деньги все равно им не скоро еще пригодятся. Не успели рассеяться утренние сумерки, как караван, состоящий из двух повозок и пятака навьюченных мулов, двинулся к границе.

***

Стоило ступить на почерневшие, обугленные земли, как Элиас заметно заволновался. Они с Гвен шли пешком по обе стороны повозки, замыкая караван, и если Гвендолен демонстративно сохраняла спокойствие и совершенно не дергалась, то Ровэн, впервые оказавшийся в местах, так непохожих на его родные, постоянно оглядывался. До обеда он перебрасывался словечком-двумя с караванщиками или танцовщицей, но после обеда, когда повисло напряженное молчание, прерываемое разве что извержением далекого вулкана или плеском магмы, юноша вовсе растерялся. — А можно я поиграю? — спросил он Хальдрена, возглавлявшего караван верхом на горном рысаке. Тот обернулся и недоуменно вздернул бровь. Эл снял с плеча лютню и помахал ею. Человек молча отвернулся. — Что ж, будем считать молчание знаком согласия… — пробормотал Ровэн и, тихо перебирая струны, немного успокоился, а затем замычал пришедшую на ум песню. Танцовщица заглянула в его сосредоточенное лицо — он всегда лучше концентрировался, если играл что-нибудь в миноре. Ему не нужно было смотреть на инструмент, чтоб играть, так что взгляд зеленых зорких глаз осматривал простиравшуюся под ногами дорогу с тщательностью следопыта. — Скала Молота Ужаса еще впереди или уже позади? — спросил вдруг Элиас у гоблина, который, опережая юношу на пару шагов, вел тащившего тяжеленную повозку мула. — Мы к ней подходим, а что? — Да ведь по обе стороны тех трех скал стоят огры. — Что? Где? — встав на цыпочки, спросил гоблин, глядя в указанную сторону. — Остановись и посмотри с моего угла обзора. Гоблин встал рядом с юношей и чуть отклонился вправо, затем кивнул и вприпрыжку подбежал к Хальдрену. — Мы заключили договор, — голосом тяжелым, как кузнечный молот, произнес Хальдрен. — Они не нападут. — Договор? Как раз с теми тремя, да? — нервно хохотнул Эл, убирая лютню за спину. — Они вообще об этом знают? — Узнают, когда мы до них дойдем. Кто хватится за оружие — того сброшу в магму. — Ага, слушаю и повинуюсь, — буркнул Ровэн, но к ружью не потянулся. Вместо этого он потянулся к Гвен и оказался с ней по одну сторону повозки. Та незаметно сунула руку в карман своего стеганного пальто, где лежал короткоствол. Огры вышли из-за скал, оглушительно топоча по растрескавшейся земле степей. Их оказалось трое — один из них был магом, два других — громилами Молота Ужаса. Хальдрен, не обращая на них внимания, проехал вперед, но его спутникам громилы вдруг преградили путь. — В чем дело? — насупив густые брови, обратился Хальдрен к магу. — Это земля нашего клана. Хочешь провести по ней караван — плати, — прогрохотал огр, его кулаки окутали электрические разряды. — Мы не так договаривались с вашим вождем. — Вождь сменился. В память о твоих заслугах ты пройдешь бесплатно. Но не они. — Послушай, ты… — подала голос гномиха, поднявшись в седле своего мула, но Хальдрен пронзил ее таким взглядом, что она села на место. — Вам заплатит клан Черного железа, — ответил караванщик магу. — Я включу величину вашей пошлины в плату за товар. — Но пройти хотят не дворфы, а твой караван, — покачал головами огр. — Хорошо, я заплачу на обратном пути. — Обратного пути для тебя может и не быть. Плати сейчас! По монете с носа! — А зачем ограм золото? — подал голос Элиас. Оставив Гвен под защитой других караванщиков, он незаметно подошел вплотную к рысаку Хальдрена и теперь совершенно бесстыдно пялился на мага. — Золото — это… — начал было маг, но Ровэн тут же его перебил. — Это предмет роскоши, верно? Его носят вожди. Зачем золото конкретно тебе или… или вам, ребята? Зачем вам золото? — Умолкни, — прорычал Хальдрен, но слова, которые залетели в мозг огра, уже не могли оттуда вылететь необдуманными. — Вождь велел собирать золото, — наконец ответил маг. — А, велел… — протянул Элиас, нарочно не обращая внимания на шиканье у него за спиной. — Но давайте представим, что вы не скажете вождю о прошедшем через ваши земли караване, а взамен получите что-то для себя? Эй, парни, вот чего бы вы хотели? Громилы переглянулись. — Волосатый малявка про меня? — ткнув себе пальцем в грудь, спросил один из них. — Да, и про тебя тоже. — Грок хотеть пива… — Пива? Отличный выбор! — закивал Ровэн. — А откуда ты знаешь про пиво? — Оно есть у черных карликов. Грок слышал, пиво — это весело. — О, еще как! А ты, милейший? — обернулся он ко второму громиле, пока маг взвешивал, чего он боится больше — упущенной возможности или гнева вождя. — Я не хуже Грока! Я тоже пиво! — пихнув огра в бок, ответил второй. — С тобой делиться?! — загремел первый и ударил товарища под ребра. Завязалась драка, на которую маг никак не отреагировал, решив, что если эти двое поубивают друг друга, то некому будет рассказать о сделке. — Есть у вас при себе реагенты? — спросил огр, грозно нависнув над Элиасом. — Среди награбленного редко отыскивается то, что нужно. — А что тебя интересует? Караван на то и караван, чтоб доставлять «то, что нужно»! — непринужденно улыбаясь, хотя на самом деле у него тряслись поджилки, воскликнул Ровэн. — Знаешь, если ты составишь подробный список, Хальдрен мог бы хоть каждый раз привозить тебе «то, что нужно»! Огр-маг взглянул на караванщика. Тот кивнул. — Я вам не верю, — ответил огр, выпрямляясь. — Оставьте кого-нибудь в качестве залога. На обратном пути я обменяю залог на реагенты. Хальдрен открыл было рот, но болтливый юноша заглушил все слетевшие с уст караванщика слова, спешно затараторив: — Конечно-конечно-конечно! Но зачем такому интеллектуалу как ты какой-то мешок из плоти и крови? Тебя наверняка больше заинтересует старинный эльфийский артефакт! — Артефакт? — повторил маг, его глаза загорелись. — В полном смысле этого слова! — роясь в дорожной сумке, заверил Эл и, после короткой возни, извлек на свет маленький переносной клавесин. — Я думала, что продала его! — зашипела Гвен. — Я не позволил бы тебе продать это сокровище! — шикнул Ровэн и, подмигнув ей, встал на колени. — Прими же, о привратник, средоточие загробных воплей! — и Элиас нажал на клавишу клавесина. От раздавшегося «ля» маг шарахнулся как от огня. — Только самому настойчивому из заклинателей он откроет свою силу! — негромкое «си» заставило огра содрогнуться. Маг взял инструмент в руки и, потыкав разные клавиши, охнул. Затем серьезно кивнул и, перечислив танцовщице под запись список реагентов, пропустил остальной караван. — Твой заказ будет не так-то просто выполнить, маг, но сей артефакт слишком высоко ценится, чтобы оставить его на произвол судьбы, — сильно преуменьшив доступность таких вещей как демонические статуэтки и семена ясеня, изрек Элиас, раскланиваясь. Караван уже скрылся из глаз огра, когда двое громил наконец закончили драться. Маг долго вертел в руках клавесин. На разгадку его тайн могли бы уйти годы… — Думаю, я достоин маленького поощрения, а? — улыбнулся Ровэн, когда караван остановился, чтобы мулы передохнули. — Я собственноручно отрублю тебе голову, если ты еще раз сунешься в разговор, — холодно ответил Хальдрен, поя своего рысака. — Тоже мне, угроза. Раз и всё, и конец моим земным страданиям. Ни капельки не страшно, — отмахнулся Эл. — Мы разве не должны держать путь на северо-восток? — Мы так и сделаем, достигнув места встречи, — кивнула гномиха. Хальдрен попытался ее приструнить, пронзив своим привычным испепеляющим взглядом, но она даже не удосужилась заметить этого. — Так оно у руин Тауриссана? Значит, оборудование и впрямь предназначено для дворфов Черного железа… — ЗАМОЛЧИ! — рявкнул Хальдрен, но Ровэн так осмелел после встречи с ограми, что только пожал плечами: — Почему? Я ведь все равно увижу их своими глазами — что ты пытаешься скрыть? — Ты слишком много спрашиваешь, — огрызнулся тот. — Да ведь от тебя не убудет, если ты расскажешь, — вступилась Гвендолен. — Ты честный человек, Хальдрен. Ты сотрудничаешь с ними не без причины, так? — Причина в прибыли, — ответил за караванщика гоблин. Хальдрен кивнул. — В прибыли и?.. Караванщик вздохнул и обвел рукой все Пылающие степи. — Нам повезло, что мы еще не встретились с драконами, — произнес Хальдрен. — Черная Гора стала прибежищем для многих кланов, и далеко не каждый согласен служить Нефариану-Чернокрылу. Тех, что готовы ему противостоять, зовут отступниками. Не одержав победу в клановой войне, им к Пику Черной Горы не пробиться и Чернокрыла не свергнуть. А война требует огромных ресурсов. — Так почему бы просто не поставлять им оружие? — спросил Элиас, поднимая брови. — Это гораздо легче! — Стальгорнские оружейники в сравнении с их мастерами — дрянь, зато инженеры Черной Горы в подметки не годятся гномреганским, — ответила гномиха. — Им не нужно оружие, им нужна техника. — И чем они за нее платят? Откуда у них столько золота? — Глубины Черной Горы сгубили прорву смельчаков. Представить себе не можешь, сколько денег собирается с пары-тройки трупов. Ровэн охнул. Значит, среди подданных императора Тауриссана процветает мародерство. А уж какое у Черной Горы должно быть интересное подполье… — Я понял, — наконец произнес он. — И постараюсь промол… Девичий визг прервал его, вслед за ним раздался хлопок выстрела. Элиас обернулся на звук и увидел загибающийся труп огнехвостого скорпида, подбиравшегося к рысаку. В кармане пальто танцовщицы зияла чуть дымящаяся дыра. Сама Гвен, не вынимая руки из кармана, застыла с выражением ужаса на лице. Скорпид дернулся в предсмертной судороге — и его мучения оборвал еще один выстрел, оторвавший насекомому жало хвоста. — Гвендолен, — прошептал Ровэн, замерев. — Поставь его на предохранитель, пожалуйста. — Д-да… — раздался чуть слышный щелчок. — Уже… — Ты взвела курок, Гвендолен, — терпеливо поправил Элиас. — Предохранитель. — А… Сейчас, сейчас… Она вынула дрожащими руками короткоствол и медленно сдвинула рычажок, препятствующий случайному выстрелу, а затем убрала его в другой, целый, карман. — Как было бы глупо, если б дуло торчало из пальто, да? — хихикнула танцовщица. Брезгливо поджав губы, она обошла труп скорпида и схватила Элиаса за локоть. — Вы заговорились. Хватит разговоров. — Она права, — произнес Хальдрен, носком сапога отбрасывая труп животного от своего рысака. — Пора на встречу. — Прости, — прошептал Эл, чувствуя дрожь, сотрясавшую танцовщицу. — Не прощу, — ответила та и твердо вознамерилась не произносить больше ни слова. В условленном месте, за обветрившимися глыбами некогда монолитного сооружения, уже ждал отряд дворфов. Хальдрен спешился и поднял руки над головой. Остальные поступили согласно его примеру. Ровэн охватила прежняя тревога, да и Гвендолен метала взоры с одного дворфа на другого, ожидая подвоха. Несколько ремесленников подошли к повозкам и, откинув брезент, внимательно осмотрели каждое устройство. — Пробный запуск, — велел один из них гномихе, которая тут же подскочила к тяжеловесной машине, напоминающей портативную печь. Руки инженера заскользили по панели управления — и механизм ожил. — Настройка температуры производится при помощи этого контроллера, здесь переключатель режимов, давление регулируется произвольно… — начала она объяснять назначение каждого рычажка и кнопки. Как понял Элиас, это было нечто, сочетавшее в себе всё содержимое кузни, только на колесах. Другими устройствами оказались ремонтные инструменты, далее шли запасные детали, а мулы везли несколько ящиков сырья. Он сделал над собой усилие и отвел глаза от груза. Он должен охранять караван, а не пялиться на товар. Намычав очередной мотив, юноша пробежался глазами по руинам. Это был заброшенный закоулок, но как же удобно устроиться за одной из полуразрушенных колонн и спланировать засаду. Бывший кадет молниеносно привел ружье в боевую готовность и выстрелил за спину инженеру. Увидев труп дворфа Черного железа с пробитым черепом, упавший в нескольких шагах от полуразрушенной колонны, гномиха нырнула под повозку. Дворфы, тоже распознав засаду, обнажили топоры и вместе с караванщиками приготовились к бою. В их сторону с кличем «Отступники!» неслась дюжина тяжеловооруженных воинов Черного железа. — Ни один из них не должен вернуться к черным драконам! — рявкнул Хальдрен, за шиворот вытянув гномиху из-под повозки. — Иначе все пропало! Элиас успел подбить четверых издалека — остальные пули не достигли цели. Гвендолен, выглядывая из-за его плеча, не целясь выпустила весь магазин в первых добежавших до них дворфов — ее медвежьи патроны пробили латную броню и глубоко засели в противниках, а гоблин, ловко орудуя одноручными мечами, завертелся, добивая раненных. Стычка продлилась считанные минуты. Из своих «отступники» потеряли только двоих. — О следующей сделке договоримся через месяц, я буду ждать на пустоши южнее башни Пепла, — вскочив в седло, сказал Хальдрен. — Доставь это на раскопки Ульдамана, — протянув ему запечатанные свитки вместе с мешком золота, велел один из осмотревших оборудование ремесленников. — Удачи. Приняв свитки, Хальдрен, взяв к себе в седло танцовщицу, махнул рукой остальным караванщикам. С Элиасом поделился местом гоблин. Оседлав почти полностью разгруженных мулов, они понеслись к перевалу, ведущему в Бесплодные земли. — А как они незаметно провезут такие большие повозки? — спросил Эл у гоблина, когда Хальдрен, посчитав караван в безопасности, велел сбавить шаг. — Черным ходом. Их пруд пруди! Мы сами пользовались парочкой. — А этот перевал? Его нет ни на одной карте. — Ага, уж мы об этом позаботились, — кивнул караванщик. — Куда он нас выведет? — К гроту Гнилобрюхих. Не шибко приятное место, но не через ущелье же идти. Это было бы вовсе самоубийством. Элиас бросил взгляд на Гвендолен, ехавшую впереди. Она, почувствовав это, обернулась, выдавила из себя едва заметную улыбку и тут же отвернулась. Ну вот и всё, думалось ей. Она убийца. Она лишила жизни… «…остервенелых бешеных чудовищ с заскорузлой черной кожей и горящими глазами. И тебе их жалко? В своем ли ты уме, Гвендолен Рэйн?!» Нет, ей не было их жалко. Танцовщица сожалела лишь об отличных патронах, которые она так неосторожно растратила впустую. В следующий раз нужно взять себя в руки и не палить, как загнанная жертва, наугад, а получше прицелиться и только потом спускать курок. Она под надежной защитой, не было никакой нужды так трусить. «Глупая ты растяпа, Гвен…» Не мучила совесть и Эла. Если знаешь, в кого и почему нужно стрелять, то сделать это очень просто. А если еще знать, ради кого стрелять — то совсем легкотня. Только бы эти «отступники» не переметнулись на сторону Нефариана, тогда всё напрасно. У подножья гор было решено переночевать. Хальдрен сам вышел в дозор и благосклонно хмыкнул, когда Ровэн, оправдавшись бессонницей, к нему присоединился. — А что в свитке? — прочищая дуло, спросил юноша у караванщика, кивая на торчащий из его дорожной сумы сверток. — Не мое дело. В этот раз я всего лишь курьер. — Но ведь не будут они писать кому попало? Таких «отступников» много? — Повсюду, — смирившись с неумолчной болтовней стрелка, ответил Хальдрен. — Никогда не понимал Альянс. Столько проблем нужно уладить на своем континенте, а они суются к зеленокожим. — Ну так… Борьба за сферы влияния и всё такое… — припомнив термин из учебного пособия по обществоведению, которое всегда ему казалось бесполезным, пробубнил Элиас. — Да какие к чертовой матери сферы влияния… — нахмурился Хальдрен. — По-твоему, Орду надо предоставить самой себе? — подавшись к караванщику, усмехнулся Ровэн. — По-моему, у нас и так достаточно заноз в заднице, — сплюнув на землю, ответил тот. — И лезть в очередную бучу просто глупость. Я все королевства вдоль и поперек исходил — какая только шваль мне не попалась, и среди нее очень мало было тех, кто шел под ордынскими знаменами. Амани, Гурубаши, Аталай, Кровавая луна и Кровавый парус, Черное железо и падший Аспект, а сколько мелочи вроде мурлоков и троггов, что не дают нам покоя… Есть с кем делить «сферы влияния», в общем. Если бы не велась эта бесконечная война — может, мир стал бы таким, что в нем не приходилось бы промышлять тем, чем промышляю я. — А я… — набравшись духу, произнес Эл, — а я сбежал. — Неужто, — демонстрируя абсолютную незаинтересованность, фыркнул его собеседник. — От кого же. — По сути, от воинской повинности. Хальдрен оглядел юношу с головы до ног. — Ты не похож на труса. — Я и не трушу. Просто хочу прожить жизнь получше, нежели на борту боевого галеона. — Помощь контрабандистам — это не лучшее начало лучшей жизни, — скептично ответил караванщик. — Зато прекрасная подготовка к началу. Мы с Гвен решили осесть в Стромгарде. Моя мама там выросла, и никогда не знала военных тягот. — Он изменился, — заверил Хальдрен. — До неузнаваемости. Пока ты влачишься до Стромгарда, ты еще сто раз передумаешь, стоит ли там «оседать». — Ну, надо же с чего-то начать. Может, пока я «влачусь» до Арати, присмотрю себе местечко потише, и заберу туда мать. — Я бы не надеялся, что она еще жива, — пожал плечами караванщик. — Стромгардцы долго не живут. Поверь на слово. Элиас промолчал. Не ему было спорить с контрабандистом. В середине ночи его сменил другой караванщик, и Ровэн, плохо скрывая обиду, свернулся на своем плаще клубком и уснул.

***

Гвендолен привыкла спать на жестком, подложив под голову рулон ткани. К чему она не привыкла, так это к тому чтоб быть окруженной людьми, на которых нельзя положиться, под открытым небом, от которого нельзя укрыться, и думать об опасностях, подстерегающих на каждом шагу в этих незнакомых землях. Ей было очень страшно даже тогда, когда в карауле стоял Эл. Но вот юноша — он разлегся на расстоянии двух шагов от нее — уснул, и Гвен почувствовала себя вовсе беззащитной. Что если на них нападут? Вот прямо сейчас? Вон из-за той скалы? А при ней только разряженный короткоствол! Ровэн ловко отбивается одним прикладом своего ружья, ему и стрелять необязательно, но носи он при себе хотя бы нож, ей было бы спокойнее. Ей самой не мешало обзавестись чем-нибудь, что не требует перезарядки и патронов… Танцовщица едва не вскрикнула, когда, бесшумно подойдя со спины, над ней навис Хальдрен. — Не елозь, — тихо, но очень сурово произнес он. — Не спишь — так вставай. Она тут же вскочила с места и, оправив дорожное платье, выпрямилась перед караванщиком. Танцовщица не боялась хозяина каравана, но опасалась, что он не позволит им с Ровэн продолжать путь. Элиас и так его довольно позлил. Хальдрен начал обходить место стоянки, и Гвен увязалась за ним. Ходьба немного ее успокоила. — Ты что, не устала? — прошептал человек, даже не взглянув на нее. — Да. — Значит, больше делиться с тобой местом в седле я не буду. — Лучше бы ты занял меня чем-нибудь… — возразила танцовщица и тут же поймала на себе недовольный взгляд исподлобья. — Это дело самого человека — себя занимать, — медленно, тяжело проговорил Хальдрен. — Твой лютнист вон бренчит от рассвета до заката. — Раньше я танцевала, пока он играл. — Что мешает делать то же самое теперь? Девушка вздернула брови: — Караван будет идти, а я!.. — Танцевать, — кивнул караванщик. — Надеюсь, ты хорошо танцуешь. Хоть развлечешь ребят. — Тут так опасно, как я могу?.. — Мир вообще опасное место, — вновь перебивая ее, ответил Хальдрен. — Но если ты так боишься, Драззл научит тебя танцевать с клинками. Артистка остановилась и недоверчиво хмыкнула. — Да, я всерьез, — сказал караванщик и, смерив артистку взглядом с головы до ног, усмехнулся. — Начнешь визжать после того, как порежешь себе пальчик — и я натравлю на твоего болтуна рассерженного мула. — И когда, по-твоему, мне разрешается визжать? — скрестив руки на груди, спросила девушка. — Только когда заметишь угрозу. В виде стаи койотов или племени троггов. Лучше бы тебе уметь считать — ведь привлекать мое внимание тогда, когда на караван нападает меньше пяти противников, значит разочаровывать меня. Гвендолен надула губы. Какой же он все-таки мерзкий!.. — Дуться будешь на своего парнишку, когда он забудет про твой день рождения, а меня нужно слушаться, — будто прочитав ее мысли, произнес вдруг Хальдрен. — Вы, две бестолочи, высунули носы из-под крыла столицы, ни черта не смысля о мире, в котором захотели жить свободно. Так что если твое будущее простирается дальше смерти в волчьей пасти или городской канаве — ты сделаешь всё, чтобы хотя бы одной бестолочью стало меньше. — Почему ты так плохо о нас думаешь?! — прошипела Гвен, сжимая кулаки. Она совершенно забыла о своих прежних опасениях, поддавшись порыву раздражения. — Потому что Эл обиделся на меня за правду. Он безнадежен. Не следуй его примеру, — караванщик махнул рукой в сторону спящих. — Ложись спать. Ты не станцуешь с клинками в руках под жарким небом этих земель, если не выспишься. Девушка думала, что даже не задремлет до самого утра, но стоило закрыть глаза, как она провалилась в сон.

***

Письмо второе «Ваше благородие, вам ни к чему тратить свое драгоценное время на такие пустяки! Клянусь, ваш сын почти полностью разуверился в том постыдном ремесле, которому эта бестолковая актрисулька — не забивайте свои мысли ее именем! — смела учить его. Пройдет немного времени — и он с тоской обернется к упущенным им шансам. К несчастью, воздушное сообщение будет приостановлено со следующей недели, но я обещаю отписаться вам при первой же возможности. Амаранта»