Колокольчик

      Топот маленьких ножек разливался по всей гостевой комнате. Кажется, Цзинь Лин совершенно не жаловал пришедших в гости Лань Цзинъи и Сычжуя. Сегодня было собрание нескольких орденов, и увязавшиеся за взрослыми юные представители Гу Су Ланя сейчас пытались подружиться с Цзинь Лином.       Один из них стоял в сторонке, а второй гонялся за убегавшим Цзинь Лином. Тогда он еще не различал Сычжуя и Цзинъи — все они казались ему на одно лицо, так что к младшим Ланям он обращался: «Эй!». — Перестань бегать за мной, я не хочу дружить с вами! Эй вы, уходите прочь, прочь! Дядя! Ши…       Цзинь Лин не договорил. Он резко остановился так, что бежавший за ним Цзинъи врезался тому в спину:       — Ты чего так резко останавливаешься? А-ай, как больно, — Лань Цзинъи свел брови к переносице и потер покрасневший нос. Он собирался поймать Цзинь Лина сразу же и протянул руки, чтобы сделать это, но тот вдруг обрывисто вздохнул и выбежал из комнаты.       — Не приближайтесь ко мне! — закричал Цзинь Жулань, все дальше отдаляясь от шумного дуэта. Он несколько раз споткнулся, но ни разу не упал, как будто невесомая и невидимая рука его поддерживала, но сам Цзинь Лин не замечал этого. — Шишу! Шишу! Где же ты, шишу?

«Он меня бросил. Он не сдержал обещания. Родители тоже меня бросили. Он солгал!» «Шишу, шишу, шишу! Почему, шишу?!»

      — Эти Лани меня достают, шишу! Ты даже сейчас не явишься ко мне на выручку, а, шишу?! — Цзинь Лин остановился и топнул ножкой, присаживаясь спиной к стене. Он обнял колени и спрятал в одежде раскрасневшееся лицо. На мгновение ему показалось, что на волосы легла вуаль, и она же накрыла все его дела, как будто обнимая.       — Шишу? — он поднял взгляд и увидел отчетливый образ юноши с красивой улыбкой, который когда-то пообещал ему встречу с родителями. — Шишу!       Цзинь Лин раз за разом повторял одно единственное слово, зовя своего шишу, и он наконец-то явился перед ним в своем призрачном образе. Мальчик бросился в пустоту и ее же обнял — невидимая чужому взору фигура пошатнулась и упала вместе с Цзинь Лином.

***

      — Шишу, я хорошо фехтую? — снова заговорил Цзинь Лин с пустотой. Он держал в руке деревянный меч и размахивал им, повторяя движение, которое увидел во время тренировки старших адептов. Волосы мальчика взъерошились под потоком ветра, он широко улыбнулся в благодарной улыбке шишу.       Наблюдавший из своей спальни Цзян Чэн нахмурился и поднялся с постели, проходя к открытому окну. — С кем ты разговариваешь, Цзинь Лин?       От неожиданности, Цзинь Лин подпрыгнул и чуть не упал в воду, но в последний момент неестественно сохранил равновесие, как будто все тот же ветер, точно руки отца подхватили его:       — Дядя! Я разговаривал с шишу, вот он! — он указал пальцем на пустоту и звонко рассмеялся и в тот же миг показалось, что пропал дух одного из присутствующих. Ранее ощущалось присутствие троих, но сейчас один бесследно исчез. — Шишу?       Цзян Чэн скрылся за шторами и не успев даже зажечься благовониям, показался в дверном проеме. — Здесь никого нет, ты разговаривал сам с собой.       Это повторялось раз за разом ранее и обеспокоенный племянником Цзян Чэн сейчас решился допросить Цзинь Лина — что-то явно в его бормотании с пустотой не так.       — Он только что был здесь, но внезапно убежал! Клянусь! Шишу Вэй, где же ты?       Цзян Чэн поперхнулся и выпучил глаза в недоумении. — Шишу Вэй… — он не слышал эти два слова уже год точно и сейчас, в такой обстановке вновь пришлось вспомнить того безрассудного мальчишку, что завязывал волосы в высокий хвост красной лентой. Цзян Чэну только сейчас пришлось увидеть, что его племянник стоит с точно таким же хвостом и изодранной лентой. Оставляя Цзинь Лина одного, Цзян Чэн вдруг побежал обратно в свою спальню.       Он открывал шкафчик за шкафчиком, но ленты, которой он так дорожил на месте не было — это было последнее, не беря в счет флейту, что осталось от этого глупышки Вэй Усяня. — Когда Цзинь Лин успел… Что вообще происходит? — Цзян Чэн не спеша, снова вернулся стоять у дверного проема, сверля взглядом волос Цзинь Лина.       — Ты заходил в мою спальню, Цзинь Лин? — спрашивал он серьезно, но его голос единожды дрогнул.       — Э… — Цзинь Лин замолк, но тут же обратил внимание, что дядя смотрит на красную ленту. Погладив свои же волосы, все напряжение с тела мальчика спало, и он улыбнулся. — Ты из-за ленточки? Ее дал мне шишу Вэй! Я не заходил в твою спальню — как ты и просил.       — Кто этот шишу Вэй?       — Ты что, дядя. Он живет тут уже очень давно, а ты не знаешь? Разве это не твой брат?       Цзян Чэн сжал в ладонях одеяния и вновь скрылся. Остался лишь эхом раздаваемый звук захлопнувшейся двери в спальню. — Я просто сошел с ума.

***

      Цзинь Лин уже подрос, но не равнялся со своими сверстниками из Гу Су. Ростом он был ниже Лань Сычжуя и на уровне Цзинъи. В отличии от них, уровень фехтования у Цзинь Лина был мал, но в стрельбе из лука они были на равных. В очередной раз проиграв в соревнованиях со сверстниками, Жулань гневно топал обратно к Цзян Чэну: раз в месяц, мальчишки мерились ростом; сталкивались в дружеском поединке на деревянных мечах; запускали на ветер воздушные змеи и стреляли по ним из лука.       Цзян Чэн посмотрел на Цзинь Лина и вздохнул. — И ты снова проиграл? — сказал он, слегка огорчившись, но с легкой улыбкой потрепал того по макушке. — В следующий раз не проигрывай! С собрания уже начали уходить главы кланов и Цзян Чэн тоже спешил. Обменявшись парой милостей с Лань Сиченем, что весь вечер настаивал на скорые встречи (уж очень-то ему нравилось наблюдать за резвящимися ребятишками), Цзян Чэн собирался встать на меч, но его окликнул Ванцзи:       — Глава ордена Цзян! — голос его звучал хладнокровно и ровно, как и всегда, но его лицо выражало еще большую грубость и неприкосновенность, чем раньше. — Вести о Вэй Ине?..       — К сожалению, никаких вестей и признаков его жизни не было. — Цзян Чэн поджал губы и сжал ладонь, что лежала на плече племянника. — Второй молодой господин Лань, еще что-то?       — Нет, — нефрит ответил в своей манере, но в голосе едва заметно мелькнула грусть.       Цзян Чэн встал на меч и поднял Цзинь Лина на руки. — Тогда до встречи. Цзинь Лин, держись крепко.       И в ночной синеве пропала еще одна фигура. Невесомая ткань, что все собрание лежала у входа и не могла влететь в Облачные глубины, сейчас убралась за удаляющимся Цзян Чэном и А-Лином с потоком ветра. Точно одеяло для спящего малыша, она приземлилась на провалившегося в сон Цзинь Лина.

***

      Двое юношей грациозно двигались, исполняя фехтовальные выпады. За ними стоял Цзинь Лин, что в своей неуклюжей манере набрасывался на мертвецов — зато, пока адепты ордена Гу Су Лань показывали себя с лучшей стороны, за Цзинь Лином уже стояла гора убитых неупокоенных.       — Цзинь Лин, а, Цзинь Лин! Ты такой милый, когда спотыкаешься, — Цзинъи игриво ухмыльнулся и убрал оружие в ножны, а за ним и улыбающийся Сычжуй, и недовольный Цзинь Жулань.       — Зато работал я лучше вас! — Цзинь Лин, чуть снова не упав, спрятал лук за спиной. — А вы только и делали, что хвастались своей грацией. Ну вас!       Юноши повернулись в сторону выхода из леса и собираясь встать уже на знакомую тропу, но успев заслышать шорох за спинами, тут же повернулись и схватились за оружия. Но им пришлось в удивлении застыть — словно перед ними стояла каменная стена, мертвец отлетел на несколько метров, а все последующие удары так и не долетели до юношей, как будто их отражали. Цзинь Лин выпучил глаза и чуть ли не обронил «шишу».       Перед ним снова стояла невидимая чужому взору фигура в образе Вэй Ина. Цзинь Лин уже стал старше и осознать, что это созданный в его голове образ, и если он постоянно будет говорить пустоте «шишу», то его просто сочтут за сумасшедшего. Поэтому сейчас он лишь закрыл разинутый от удивления рот и вздохнул. Сейчас же, он заново начал понимать, что все это время ошибался и ошибся уже дважды — это была неупокоенная душа — мертвец, вечно прячущийся в тени деревьев и изредка выскользающий мимолетно пролетающей вуалью.       — Ты всегда был со мной? — последнюю мысль он неосознанно произнёс вслух. Благо, Лань Сычжуй и Цзинъи не услышали, завороженные и испуганные поворотом событий.       Мертвец, который хотел напасть на юношей пал на землю, а за ними и без сознания упали адепты ордена Гу Су. Цзинь Лин ойкнул и в панике собрался проверить упавших, но на его плечо приземлилась чья-то рука. Она не дала пошевелиться, не закричать, только смирно стоять и ощущать на плече ладонь.       — Цзинь… Лин… мой… племянник… и я всегда буду стоять… за него горой…! — голос был так знаком, но очень слышно охрип и стал грубее. Неизвестный в то же мгновение исчез и А-Лин смог упасть под подкосившимися коленями. Он знал, он точно знал — это был его шишу! Стараясь повернуться, Цзинь Лин даже не стал подниматься, просто начал ползти, оставляя на коленях царапины от сухих веток, но здесь не было уже никого, кроме проснувшихся Цзинъи и Сычжуя. В уголках глаз начало болезненно пощипывать, но он не дал пролиться слезам, что так и норовились покатиться по румяным щекам. Цзинь Жулань поднялся на ноги и протянул напарникам ладони, чтобы помочь встать.

***

      — Шишу, нет! Не надо, шишу! — Цзинь Лин кричал во все горло и хватался за одежды мертвеца, но перед глазами Вэй Ин видел только Цзинь Гуанъяо.       — Прекрати останавливать меня, Цзинь Лин! — Вэй Усянь пронзал каждого встречного с меткой цвета киновари на лбу. — Тебя я не трону, просто уйди с дороги! Ты не понимаешь, что именно из-за Цзинь Гуанъяо ты прожил всю жизнь без родительской любви, понимаешь?! Он… он убил Цзян Яньли и Цзинь Цзысюаня только для того, чтобы он, сын шлюхи, смог стать главой ордена — ты это понимаешь?!       Если бы тело было мертвым, наверняка, из глаз Вэй Ина уже бы струились слезы. Уже давно разработанный голос стал похож на тот, что был при жизни, но, когда он так дрожал и кричал — это был не Вэй Ин. Это не может быть тот самый дяденька, который когда-то обещал Цзинь Лину отвести его к родителям… нет… Цзинь Лин хотел верить в это.       Спустя тринадцать лет, Лань Ванцзи в одиночку смог разобраться с этим делом и слухи не могли не достигнуть ушей Вэй Ина. Цзинь Гуанъяо все подстроил, чтобы стать законным правителем, главой ордена Цзинь, и именно он заставил Цзинь Лина страдать.       Кажется, больше не осталось ни одной живой души в ордене, не беря в счет Жуланя и Гуанъяо. Цзинь Лин упал на колени и спрятал лицо за руками, проливая уже сотую слезу на свои одежды. Сердце разрывалось от невыносимой боли — его орден только что истребил собственный шишу на его глазах. Он больше не хотел смотреть на кровопролитие и ужас, что творился в башне Кои. Последнее, что ему пришлось услышать перед потерей сознания — это пронзающий плоть звук и жалобный вопль Цзинь Гуанъяо.       Вэй Усянь стоял перед дрожащим Цзинь Лином и сжимал ладони в кулаки. Краснота его глаз постепенно отошла, а сам он качался из стороны в сторону.       — Цзинь Жулань. — кажется, Вэй Усянь впервые называет его по имени, которое сам же и дал ему. — Прости… прости, что не смог защитить твоих родителей. И он бесследно исчез.