Я попаданец? Переживем.

Просьба подразумевала ответную, но в разумных пределах. Снейп ещё и про осеннюю отработку вспомнил, которую я из-за занятости не смогла посетить, и назначил её на завтра. Изверг. Если он ожидал, что я использую свою просьбу на то, чтобы не чистить котлы, то ошибался. Это как крикнуть: «Русские, сдавайтесь, нас орда», потому что в любом случае нас-то рать. Чтобы не терять время, после разговора с профессором я засела в библиотеке, просматривая подшивки пророка. Пролистав номера с 1956 года, ознаменовавшимся назначением Великого Светлого на пост директора Хогвартса, до начала Первой Магической, заметки о которой начали появляться с 1971, я была ошеломлена. Отсюда пришлось углубляться в чтение со всем вниманием. До Первой Магической о Томе Риддле ничего слышно не было, а после Пророк начал о нем орать. Пожирателей никто не мог опознать, даже тела погибших на неудачных рейдах, которые Аврорат умудрялся выхватить из рук Волдеморта, не имели никаких опознавательных признаков. Неужели метка ещё и на это способна? Списывать все на вездесущего Лорда не хотелось, да и подобная теория звучала глупо. Дойду до судов над Пожирателями, возможно, там что-то прояснится. Не прояснилось. В этом мире, в отличии от того, что был известен мне по книгам и фильмам, имена Пожирателей ни до, ни после победы не были разглашены. «Либо деньги, либо какой-то заговор», — я покинула библиотеку глубоким вечером ни с чем и едва успела забежать в гостиную до отбоя: Снейпова мантия вечно мелькала рядом, если речь заходила о дисциплине змеек. На следующий день я вернулась к подшивкам. И опять – никаких имен Пожирателей. Ан, нет! Позже, после того, как все более или менее успокоилось, начали появляться заметки о скончавшихся Пожирателях в Азкабане, и там были имена! Никаких знакомых, к сожалению, даже имена священных двадцати восьми были практически не задеты. Наверное, все-таки деньги. «Вот как работает здесь исполнение наказаний», — тоскливо прочитала небольшую заметку о том, что Сириус Блэк признан виновным. Все-таки, бывший аврор, а не Пожиратель, но никто не усомнился в этой глупости. Хотя в этой вселенной он действительно мог быть преступником, раз уж пошла такая пляска. Фото обезумевшего мужчины не было, оно и не удивительно: сбежит, вот тогда властям и нужно будет показать личико местной Гюльчатай. Кстати, а рейды были расписаны как для Пулитцера. Имен не было, но нагнетали журналисты страху нехило. Я даже впечатлилась. Лонгботтомы оказались не единственными, кто во всей этой трепке остались овощами. Тут впечатлилась ещё больше и поняла, почему профессор не хочет огласки. — Ему житья не дадут, — пробормотала себе под нос, краем глаза замечая, как какая-то девчонка на меня косится. Знает русский? На отработку вышла с запасом времени и шла настолько медленно, как только могла. Да, дома мне нравилось что-то мыть, погружаться в обыденные хозяйственные дела, но тут-то Снейп! Я не стала бояться его, как Пожирателя смерти, он все-таки не лопух с пятой грядки мадам Спраут, а преподаватель. Дело было в другом: он, как и все преподаватели, заставлял себя бояться. Отмоешь не так котлы, чихнешь не туда, и профессор завалит на занятии. А я хотела навязаться на дополнительные занятия. О, это идея для ответной просьбы. Уже как пару минут я стояла перед дверью в кабинет зельеварения. Во всяких книгах и историях «прошла минута», прошло «пять минут» кажутся невероятно быстрыми, а на деле ты стоишь и отсчитываешь шестьдесят секунд в уме, колдуешь темпус и оказывается, что прошло едва ли половина минуты. Постучавшись, все-таки вошла, все ещё обдумывая как спросить по поводу дополнительных занятий. С одной стороны самый молодой мастер-зельевар, а с другой – он же, но профессор зелий, декан Слизерина. Хочется, но и желание не быть в тягость колется. Аргумент «какая разница, если он все равно умрет» даже показался на тот момент не таким уж и провальным. — Приступайте, — указал Снейп пером на гору котлов и продолжил что-то чиркать в свитке. Вот интересно, откуда он их вообще взял? Замачивая по очереди котлы, я мысленно возмущалась: «ни здрасьте, ни насрать». Котлов оказалось ровно двадцать пять. Не удивлюсь, если этот уникум испачкал их из вредности, но, к сожалению, остатки зелий уже не имели намека на хотя бы относительную свежесть и совершенно иссохли, намертво приевшись к стенкам котлов. И все-таки странно, что до меня их не отмыли, уже больше недели каникул прошло. Об ауре зелий тоже стоит сказать пару слов. Ауры той бурды, что варили я и мои одноклассники, я не видела. А вот ауры зелий, к котором приложил руку Снейп, едва-едва, но были видны. Причем даже не цвета, а просто их наличие! Когда я пыталась увидеть этот самый намек в своей мешанине, так усердствовала, что даже вспотела, но ничего не получилось рассмотреть. С того урока, кажется, я начала завидовать всем фанфиковским попаданцам, которые схватывали все на лету. Профессор Флеминг говорил, что способность видеть ауры живых существ и неживых предметов, не имеющих выдающегося объема энергии, развивается в течении десятилетий. — Профессор, — наконец, поставила последний чистый котел к остальным на полку. — Есть ли факультатив по зельеварению? Снейп поднял голову и выразительно выгнув бровь. Глаза недобро блестят, видно от мысли оторвала. — Если да, то с какого курса? — Есть, с шестого, — уткнулся тот обратно в свиток. — А раньше никак? — Нет, — он даже взгляда не поднял! Возмутительно! — А если в качестве своей просьбы я попрошу присоединиться к факультативу раньше? — помирать, так с музыкой: последний котел, который я едва впихнула на полку, все-таки с грохотом упал, и Снейп обратил внимание на меня. — Буду ждать вас на пятом курсе. — На третьем, — подняла котел и обратно встучала его в полку. Судя по скрипу, теперь любой котел из этой тесноты будет чудом достать. Декан внимательно посмотрел пару секунд на полку, а после перевел взгляд на меня и, когда я перевела взгляд на его предплечье, раздраженно согласился и велел проваливать. Счастье, которое я излучала на ужине, было замечено и редкие софакультетники отсели от меня подальше. Кислое выражение лица Снейпа побуждало во мне самые прекрасные чувства и, до этого не садившаяся за рисование я, даже попыталась нарисовать профессора. Получилось не очень, но зато меня посетила другая мысль: «нужно зарисовывать ауры». В одной из книг пытались эти ауры описывать рунами, причем весьма успешно. Я же рун не знала, но знала, что дома у меня лежит толстая пачка акварельных карандашей. Даже записала это в дневник, чтобы не забыть. А вишенкой на торте моей радости было абсолютное игнорирование моей персоны директором. По данным Мередит, соседки по спальне и той ещё сплетницы, во всем Хогвартсе ещё было с десяток одаренных помимо меня и их дары были куда интереснее. «Хелен, у Брока с Рейвенкло дар чувствовать запах проклятий!» — доказывала она мою ординарность своим тонким и высоким голосом. Иногда это отвлекало и казалось, что она недовольна тобою, но на деле всего лишь особенность голосовых связок. Семейное проклятье, вызывающее такие не опасные, но неприятные дефекты: голосовые связки Мередит, зубы её брата Маркуса… Как по мне, у того Брока просто магическая синестезия. Запасов этого счастья хватило до начала учебы: все учителя, словно сговорившись, задавали столько заданий, что я поблагодарила себя за отказ от артефакторики. А Снейп ещё и умудрялся писать темы для дополнительного чтения на моих проверенных домашних заданиях. Помнится, фанаты часто писали про таблицы совместимости ингредиентов для зелий – они были близки к истине. Последовав совету ознакомиться с ними или "хотя бы удостовериться в их существовании", я обнаружила в библиотеке несколько довольно толстых талмудов на эту тему. Такие проще килограммами измерять, а не штуками. Для начала, ингредиентов для зелий превеликое множество, и они делятся на огромное количество классов и подклассов. И каждому уделялась какая-нибудь книга или небольшая работа. Чтобы стать мастером, нужно знать таблицы совместимости. Те, у кого дар, располагающий к зельям, относятся к таблицам проще – сама их магия помогает подобрать нужные и не подорвать лабораторию. А вот тем, кого даром обделили, приходилось зазубривать все это на зубок. И если ударяться в тавтологию, то зуб даю, что у декана Слизерина есть дар к зельям. Вздохнув и вернув книги мадам Пинс, я вышла из библиотеки с хмурым видом. Все девять наспех подобранных книг мне не пришлись по вкусу: слишком много сухой информации, а я даже близко не пришла к её пониманию. Потратила весь выходной на эту муть, а толку никакого. Из состояния прокисшего варенья меня вывела Падме, расталкивая мою бренную тушку на кровати так, как толкают забуксовавшую машину, упрямо не двигающуюся с места. Шафик, скажу вам, вообще очень упрямый человек. Очень упрямый и сильный одиннадцатилетний человек. — Если ты хотела нас обидеть, так бы и сказала! — и это кто из нас упал с кровати вообще? Я потирала ушибленный бок и шипела: день рождения у меня, а решение его не праздновать задевает почему-то подругу. — Держи, — утихомирившаяся блондинка протянула мне небольшой подарок, упакованный в полосатую серебристо-зеленую упаковку. — Спасибо, Падме, — улыбаясь, обняла подругу, искренне благодаря её за то, что стала мне другом. Шафик даже зарделась, но отзеркалила мою радость, и мы разошлись по кроватям готовиться ко сну. На следующий день, во второй выходной меня ждал сюрприз: на прикроватной тумбочке лежал ещё один подарок рядом с подарком Падме, только тот выделялся небесно-голубым цветом упаковки. На мой вопросительный взгляд, прихорашивающаяся рядом Мередит сказала, что ей передал его Кендрик, которому его передала Билли, которой его передал какой-то мальчишка с Хаффлпаффа. На этом цепочка прерывалась, но Мередит была уверена, что подарок от нашего одноклассника Дэрби Яксли. Во что я не верила, потому что в мой круг общения не входил кто-то помимо Падме и Мередит. Но Флинт упорно настаивала на том, что мальчишка положил на меня глаз. Вы же все дети! Какие глаза? Какое положить? В общем, мой скепсис можно было грести совковой лопатой и надорвать при это спину. Как оказалось, дарить подарки тем, кого едва знаешь, на Слизерине не принято, потому совершенно нормальным оказался обмен шоколадом с Шафик на Рождество, а с Мередит лишь взаимными поздравлениями. На день рождения ситуация не менялась: паранойя здесь была любимым питомцем, поэтому подаркам от чужаков не доверяли. Я же паранойю держала не в питомцах, а в хороших знакомых — Зая бы ревновала. Благо ей хоть внимания от меня хватает: уходит вечером на свои гуляния, как только я захожу в спальню, да будит по утрам, когда ей нужно, чтобы я освободила кровать для её величества. Подарком от Падме оказалась плитка шоколада и книга Илберта Ламарка «Цветные магические дары. Новое время». Пролистав её, я пришла в полный восторг: книга действительно описывала цветные дары: цвета зелий, цвета запахов, цвета проклятий, цвета аур и прочее, и прочее! Лето мне предстоит насыщенное, пока что этой книгой решено было не увлекаться. Я хотела на каникулах на свежую голову обдумать все получше и решить в каком направлении работать. Зелья, астрономия, гербология, артефакторика или разрушение проклятий. В этих специальностях, судя по прочитанному уже материалу, мне придется гораздо легче, чем в остальных. Был ещё вариант ритуалистики, но в Хогвартсе она преподавалась на последнем курсе и то в качестве подготовительных курсов для прохождения какого-то семинара в Дании. В общем, мутное дело, лезть в которое у меня не было ни терпения, ни желания. Второй подарок пришлось рассматривать долго: так и сяк вертясь вокруг тумбочки, я не смогла своим супер-зрением увидеть ничего. Значит, с сильным магом оно не имело ничего общего, поэтому помереть мне не грозит. Ведь так? Взяла в руки сверток, оказавшийся на деле пустышкой, и ничего не произошло. Успокоившись, я решила разворачивать сей презент. Несколько слоев одной и той же бумаги, в конце концов, открыли моему взору маленький клочок, оторванный от пергамента, на котором строгими печатными буквами было написано: «Не лезь не в своё дело, поганая грязнокровка». Шутники так себе тут, конечно. Смяла листок и начала собирать всю бездарно потраченную бумагу. Выбросив все это дело в корзину у деври, я почувствовала неладное: руки начали чесаться и щипать. Ладонь правой руки, которой я смяла записку, начала покрываться волдырями прямо на моих глазах. Растрепав содержимое корзины, я схватила пергамент уже поврежденной рукой и, сломя голову, помчалась к мадам Помфри. По пути встретилась Падме, которой я коротко объяснила, что меня прокляли, показала ладонь и побежала дальше. Рука уже начинала гореть. Это кому я так не приглянулась? Вроде бы даже не общалась ни с кем. Может, кого-то это задело? Тьху! На писульку медиковедьма наложила стазис и оставила на столе рядом с кроватью, на которой колдовала со мной. Взгляд я от этой пакости не отрывала, продолжая думать о том, кому это вообще нужно. Только-только волдыри перестали перебираться на плечо, в больничное крыло залетел декан. Злой, как черт, Снейп сейчас вполне оправдывал звание Ужаса Подземелий. Едва он раскрыл рот, я его перебила. — Профессор Снейп, это я сглупила, извините, — он даже растерялся! На долю секунды, но все же ко мне после этого лезть не стал. — Мадам Помфри, позволите осмотреть мою ученицу? — Конечно, Северус, — кивнула женщина. Как только вязь лечебного заклятья была окончена, место медиковедьмы занял профессор. Видимо обнаружив то, что искал, тот отошел к мадам Помфри и, о чем-то с ней поговорив, покинул больничное крыло, захватив с собой злосчастную писульку. Пришел, увидел, и ну его к чертовой бабушке, что ли? Мадам Помфри могли бы назвать Больничным Ужасом. Она оставила меня на больничном ровно до того момента, пока Снейп не сварит зелье против этой гадости. Печалилась я недолго: вскоре Падме навестила свою подругу, отчитала так, как меня и мамы обеих миров не отчитывали, принесла все домашние задания и даже помогла их сделать. Чудо, а не друг! Процесс излечения состоял из принятия четырех доз антидота с интервалом в один день. Зелье волдырящейся кожи, которым смочили кусок пергамента, было сварено отменно, но лекарство было сварено ещё лучше. После первого приема мадам Помфри обнаружила, что волдыри разрываются и становятся меньше, поэтому бинтовая повязка стала мне спутницей на всем протяжении лечения. Чем больше антидота я пила, тем меньше становилось поражение, а после четвертого приема от волдырей остались одни рубцы. Меня такое изменение не пугало, как-то к шрамам я относилась с полным игнорированием: не мешают и ладно. Но Падме вид моей руки напрягал. На ладонях было меньше заметно, но кожа выше, до середины плеча, было в круглых шрамах, которые вообще-то не выделялись цветом, разве что были слегка втянутыми. Как малюсенькие блюдца. Меня это забавляло, ощущение было, что на кожу выдули мыльные шарики из кислоты. И это мне даже больно по-настоящему не было. Наверное, полезное зелье, чтобы бороться с дамами, для которых внешний вид – это все. А я как в старой жизни была среднестатистической девчонкой, так и в этой осталось такой же. Терять было нечего, а тут даже приобретение: эдакое кустарное шрамирование. Разбираться, кто это сделал, никто не стал. Я не раздувала из произошедшего чего-то ужасного, зелье-то было не опасное для жизни, а инициатива со стороны долбила только в лице Падме. Но с ней и с родителями я разобралась. Первой напомнила про моё происхождение, а последним сказала, что сама виновата, не так сварила зелье, а шрамы потом можно свести. Насчет шрамов не наврала: жутко дорогое косметическое зелье и кожа будет как попка младенца, а остальное знать им было не обязательно. Вот и ещё одно дело на лето: подумать, кому все-таки это могло быть нужно. Экзамены в моем понимании оказались простой контрольной. Да, нас рассадили по одному, но при этом писали экзамены все мы в тех же кабинетах, в которых и занимались весь год. В общем, было не так уж сложно. Отхватив «выше ожидаемого» вперемешку с «превосходно», я с чистой душой села в поезд, выпив предусмотрительно запрошенное зелье у мадам Помфри. Проспала до самого Лондона. Попрощавшись на вокзале, мы с Падме пообещали писать друг другу. Совунью я отпустила, наказав следовать за мной, а Зая спокойно спала в переноске. Уговорив родителей сразу же заехать на Косую аллею, мы потеряли пару часов во Флориш и Блоттс. Нежелание делать лишний раз такой крюк из Шотландии в Лондон сыграло свою роль, и я стала счастливой обладательницей книг Тома Майерса «Видение аур: практическая или эстетическая польза?» и Огюста Де Френа «Цвета в волшебном мире» в двух томах. Оба произведения были посоветованы профессором Флемингом, записка была показана родителям и двенадцать галеонов брякнули в кассе магазина. Вообще, родители были в курсе всего и наличие дара подняло их энтузиазм до запредельного уровня. Никогда бы не подумала, что меня будут уговаривать набрать ещё книг, тем более, что консультант только и рад был нас обобрать. Но я решила упорно следовать тому, что говорят знающие люди, и не лезть вперед батьки в пекло. Три книги на лето, домашние задания по всем предметам – чем не достойное занятие на два месяца? Стоит учесть, что на дополнительную литературу никто не разорялся, лишь дав адрес магической библиотеки, филиал которой находился чуть ли не в каждом крупном городе Великобритании. Открытие этого заведения стало настоящим шоком. Ближайшее находилось на другом конце моего же города, поэтому каждый вторник и среду мне была обещана поездка туда. Но первая неделя каникул – неделя святого отдыха. Где бы я ни была, эта традиция мною соблюдалась. Родители не были против этого маленького беспредела, а я только счастлива была отдать себя всю лени.