Дистанция

Утро подкрадывается неожиданно — звук будильника пробивается сквозь плотную пелену сна, заставляя Осаму нахмуриться и уткнуться носом в подушку, плотнее прижимая к себе одеяло. Нет, он слишком устал вчера, чтобы подъём мог так просто даться ему этим утром… Мягкая постель сама собой превращается в огромный уютный кокон, в котором Дазай чувствует себя в полной безопасности. Совсем рядом ощущается чьё-то теплое дыхание, которое приятно согревает шею. Юноша бессознательно подаётся назад, спиной прижимаясь к груди рядом лежащего человека, желая насладиться его теплом. Оно кажется таким чуждым и запретным, и оттого приобретает свою прелесть, трезво воспринять которую юноша просто не успевает. А будильник, между тем, трезвонит всё громче и громче.  — Семь утра, — сонный голос Накахары где-то над ухом действует, как своего рода чан с ледяной водой, который резко опрокидывают на Дазая. Проспал? Он действительно проспал? Чуть отстранившись от Чуи, парень стискивает в пальцах простынь, с трудом принимая сидячее положение, однако тут же успевает пожалеть об этом — всё тело ломит и ноет, из-за чего незамедлительно возникает желание завалиться обратно на подушку и больше никогда не открывать глаза. Шторы, которые по утру обычно прячут комнату от солнечного света, сейчас отчего-то широко распахнуты, позволяя спальне утонуть в ярких лучах, режущих глаза. Зажмурившись, Осаму лениво отпускает мятое постельное, а затем прижимает ладони к лицу, пытаясь окончательно проснуться. Неужто это он вчера забыл зашторить окна? Впрочем, солнечные лучи никогда доселе так приятно не грели душу… Нежные кончики пальцев скользят по сомкнутым векам. Дазай хмурит брови от мысли, что ещё вчера вечером он клеил себе на щеку пластырь, который, по всей видимости, забыл снять перед тем, как уснуть. Только вот сейчас ни пластыря, ни рубцов от ран он на своём лице не обнаруживает. Сонный мозг подкидывает ещё одно воспоминание о вчерашних событиях — одно из них заставляет мелко вздрогнуть. Осаму уснул не в кровати! Пережитые прошлым днём моменты постепенно вырисовываются в голове, создавая общее впечатление о том, что произошло, а Дазай, в свою очередь, чётко понимает — вчера он уснул на кухне. Ещё и на полу, в обнимку с питомцем. Решая убедиться, что это не сон, он опускает ладони на мягкое одеяло, ощупывая его. Это что же получается, Чуя принёс его сюда и уложил на кровать? Из-за такого предположения живот на секунду скручивает от волнения и восторга. Только вот в следующее мгновение мысли о возможном проявлении заботы со стороны Накахары вдруг рассеиваются в воздухе — в рёбра Осаму прилетает удар локтем. На удивление, довольно слабый, скорее, поторапливающий. Дазай дёргается и, метнув взгляд в сторону Чуи, уже собирается разузнать, что же он успел натворить за минуту своего бодрствования, но застывает, чуть приоткрыв рот.  — Я говорю, поднимайся, — замечая столь странную реакцию, Накахара зевает, в следующую секунду почесывая затылок, попутно пытаясь распутать собственные волосы. Рыжие волосы. Сладко потягиваясь, Чуя разминает затёкшую после сна шею и наконец вновь обращает внимание на Осаму. — Ну чего ты вылупился? — щурится он, и Дазай невольно вжимает голову в плечи, ожидая отхватить привычный подзатыльник или пощечину. Взгляд чужих глаз, как правило пробирающий до костей, в этот раз действует на Дазая успокаивающе. Именно поэтому он выдерживает паузу, пытаясь разобраться в чувствах, только вот далеко не собственных. Настроение Накахары трудно предугадать, понять по его поведению или выражению лица — он один из тех, чьи мысли не будут лежать «на поверхности». Осаму, будучи не до конца уверенным, стоит ли ему вообще что-то говорить, всё же решает подать голос, немного натянуто улыбаясь.  — Я, ну… То есть, ты покрасился? Тебе очень идёт, Накахара, — наконец-то произносит он, продолжая пялиться на растрёпанные рыжие кудряшки. Накахара замолкает, предпринимая попытку разобраться — удивило ли его больше само высказывание, или же это непривычное обращение по фамилии. Осаму произносит её так редко, что от такого выпада у Чуя на пару минут отпадает всякое желание спать. На мгновение парню кажется, что это очередной шуточный выпад его возлюбленного, но ошарашенный взор карих глаз заставляет усомниться в этом. Дазай, между тем, судорожно обводит комнату взглядом. Шкаф, тумбочка, широкое окно, всё те же шторы… Кажется, всё выглядит как и обычно, только вот ощущение, что всего за одну ночь всё кардинально изменилось, никак не может оставить его. Юноша испытывает лёгкий дискомфорт, смешанный с полным спокойствием, что заставляет его растерянно моргнуть, взглядом упираясь в стену. Он всё ещё слишком сильно удивлён переменами в своём возлюбленном, чтобы зацикливаться на некоторых нюансах, наполнивших комнату. Накахара медленно трогает свои волосы и, вскинув брови, рассматривает их, невольно все-таки останавливаясь на мысли, что это очередная глупая шутка Дазая. В его стиле, на самом деле. Убедившись, что с волосами всё в норме, он вновь бросает взгляд на шатена.  — Ты головой ударился? — наконец произносит он. В голосе проскальзывают нотки вялой иронии — «шутку» Накахара явно не оценил. Осаму, отвлекаясь от увлекательного разглядывания стены, привычно вздрагивает и, прокрутив в голове чужую фразу пару раз, медленно кивает. Вопрос звучит слишком искренне — Осаму даже хочется едко усмехнуться, припомнив события прошлого дня. Ударился ли он?  — Вообще-то, вчера… — начинает Дазай, но, вдруг осознавая, что Чуя таким образом просто издевается, тут же прикусывает губу и быстро подскакивает с кровати, немного удивляясь отсутствию одежды и даже бинтов. Неужто Накахара и их снял? Кажется, ему раньше не нравилось смотреть на изъяны этого тела. Опасаясь, что Чуя и сейчас не оценит подобного рода картину, Дазай немного растерянно улыбается:  — Йося, наверное, голоден, — бросает он первое, что приходит в голову, выскакивая из комнаты. Чуя вскидывает брови и тут же поднимается следом. Немного неуклюже ступив на пол, он покрывается мурашками от неприятной прохлады и вновь зевает, уже успевая пожалеть, что выбрался из теплой постели.  — Какой ещё Йося? — удивляется он, чуть сморщив нос. — Дазай, ты не протрезвел ещё или просто притворяешься? Или, стой, укурился чем-то? — усмехнувшись, парень следует за Осаму, спокойно проходя на кухню. Дазай, тем временем, упорно пытается что-то отыскать на верхних полках, пачкая ладони в пыли. Откуда там вообще мог взяться такой слой? Он проводил уборку лишь два дня назад, а ощущение такое, что к ней месяц не прикасались. Нахмурив брови, он ничуть не успокаивается, понимая, что заветной упаковки с кормом нет даже там. Сейчас, когда сонливость окончательно отступает на второй план, Дазаю кажется максимально подозрительным то, что в раковине лежат немытые тарелки. Не он ли вчера…  — Что ты там ищешь? — лениво интересуется Чуя, отвлекая Осаму от размышлений. Не дожидаясь ответа, он подходит к любовнику, приобнимая его за талию — для Осаму это становится чем-то, столь неожиданным, что он едва ли не икает от испуга, задерживая дыхание. Чтобы понять, что Накахара действительно обнимает его, Дазаю требуется минимум секунд десять, но рыжеволосый так долго ждать не намерен. — Так что ты тут устроил?  — Я не могу найти корм… И миску, — произносит он почти одними губами, не позволяя собственному голосу разрушить этот момент. Только вот ничего не услышавший Чуя лишь хмыкает, медленно убирая руки.  — Что? — переспрашивает он. Дазай мешкает, не совсем соображая, в какой ситуации он оказался. Обводя кухню быстрым взглядом, он не находит ни одного намёка на излюбленного кота, явно начиная переживать. Может, Чуя решил от него избавиться? От такой мысли сердце на секунду пропускает удар, но парень быстро находит в себе силы успокоиться. Нет, он хоть и бывает жесток порой, но на несчастное животное руку не поднимет. Мотнув головой, юноша старается унять лёгкую дрожь в перепачканных пылью пальцах.  — Кофе, — спустя пару секунд колебаний, отвечает Осаму. — Я хотел сделать тебе кофе, — более уверенно произносит он.  — С чего такая забота? — Чуя коротко смеётся, находя банку с кофе где-то за спиной Дазая. — А тебе, я так погляжу, совсем память отшибло? — хмыкает он, вручая юноше выше упомянутый предмет. — Сходи лучше в душ, проснись наконец. Осаму на мгновение теряет дар речи от чужого поведения. Все происходящее кажется ему таким необычным и даже неправильным — забота всегда воспринималась как должное, а лицо Накахары никогда прежде не выражало таких будничных, ничем не примечательных эмоций. В конце концов, что здесь творится? — Душ? — Дазай не может оставить эти слова без внимания. Чтобы Чуя советовал привести себя в порядок с нейтральным посылом и без приказного тона? Невероятно. — А кофе? — переспрашивает он непонимающе, отчего рыжеволосый парень в иронии вскидывает брови, вероятно, пребывая уже не в меньшем удивлении, чем сам Осаму. — Это твой очередной розыгрыш? Осаму, прекращай этот цирк. Или тому виной вчерашнее? Мне стоит посоветовать Огаю чаще покупать тот коньяк, чтобы я мог наслаждаться утренним кофе? — Чуя ухмыляется, плюхаясь на кухонный стул. Он не замечает того, как Дазай нервно кусает губы, совершенно не понимая, о каком вчерашнем происшествии идет речь. Кажется, он разбил кружку и… — Я больше так не буду! — восклицает Осаму, но тут же замолкает, натыкаясь на ошарашенный взгляд Накахары. Он подхватывает с полки первую попавшуюся кружку и спешит заварить обещанный кофе, чтобы более не встречаться с взором… Голубых глаз. — О-Огай?.. — А после говорят, что я неустойчив к алкоголю, — Чуя подпирает голову рукой и издает тихий смешок. — Что, мозги пропил, да? Я все понимаю, но мне казалось, что этот корпоратив мы оба запомним надолго, — лениво выдыхает Накахара, наблюдая за тем, как парень быстро заваривает бодрящий напиток. — Рюноске оказался не таким уж и плохим собеседником… Зря ты так с ним. Осаму теряется. Слишком много незнакомых имен и событий, о которых он не помнит. О чем говорит Чуя? Дазай не понимает ни единого его слова! Да что там… С каких пор Накахара вообще обсуждает с ним что-то? Из образовавшегося потока непонимания парня вырывает собственная неуклюжесть. Осаму упускает момент, когда спотыкается о свои же ноги, выпуская кружку с кофе из рук. Он прекрасно помнит о прошлых последствиях подобной своей неосторожности. Дазай никогда не сможет забыть те самые осколки, перепачканные в его крови. Парень замирает на месте, не смея пошевелиться, и медленно опускает взгляд в пол. На короткий миг в помещении застывает молчание. Горячая жидкость, липкая от сахара — Осаму уверен, что будет долго отмывать это — растекается по полу. Забрызганные дверцы шкафчика пугают не меньше, чем хаотичного размера и форм осколки. Знакомая картина. — Дай угадаю, Осаму, — тянет Накахара, медленно поднимаясь со стула. — Ты не только мозги, но еще и конечности пропил? — Дазай сжимается, на глаза наворачиваются слезы от осознания того, что Чуя вот-вот окажется слишком близко. — Я… Я уберу! Извини, извини, извини, — тараторит парень, поджимая губы. Он ведь знает, прекрасно знает, что будет дальше. Осаму, должно быть, снова заслужил это в качестве наказания. Это просто не может быть правдой! Вторая кружка за второй день — Накахара, должно быть, просто взбешён. Такими темпами Дазай перебьёт всю посуду в доме. — Чего? — недоумевает Чуя, выслушивая извинения. — Мне никогда не нравилась эта кружка. Чего вылупился? Отойди, стекло все-таки, дурень, — Дазая грубо хватают за руку и дёргают в противоположную от лужи сторону. — Эх, вот и плакал мой утренний кофе, — Накахара упирает руки в бока и качает головой. На короткие секунды Осаму кажется, что лучше бы Чуя привычно ударил, нежели проявил эту странную, неуместную заботу. Дазай не может найти объяснения чужим поступкам, и оттого становится еще хуже. Он точно в норме? Не спит ли? Это точно не бред его уставшего мозга? — Мне… Нужно отойти, — со спутанными мыслями парень бросается прочь из кухни, в данный момент желая лишь одного — запереться в ванной и убедиться в сохранности своего самочувствия… На эмоциях хлопнув дверью ванной комнаты, он бросается к раковине, чтобы умыться, и не глядя тянется к крану. Руки так и застывает в воздухе, не успевая включить воду. Осаму теряет дар речи, устремив взгляд в зеркало. Отдернув себя от мимолетного ступора, он делает шаг назад и, едва устояв на резко ослабших ногах, пытается сделать глоток воздуха. Удушающее чувство страха не позволяет мыслить здраво и взвешенно, но он и не пытается. Запустив пальцы в волосы, он оттягивает их со всей силой и, сморщив нос от боли, понимает — это не сон. В следующую секунду Дазай тут же прижимает руку ко лбу и криво улыбается. Жар! Конечно же, у него жар! Более логичное объяснение смутное сознание отыскать не может. Включая воду, он опускает руки под прохладную струю, наспех умываясь. Встряхнув головой, юноша поднимает взгляд, но видит там всю ту же картину — темно-каштановые волосы и карие глаза. Только теперь лицо покрывают капли воды, а кончики волос темнеют ещё больше от впитавшейся в них влаги. Он не верит в то, что в зеркале на него взирает собственное отражение.  — Да что же это такое… — ощупывая лицо, он невольно срывается на нервный смешок, приближаясь ещё ближе к зеркалу. От разглядывания своего — в этом он мало уверен — отражения Дазая отвлекает стук в дверь.  — Ты там в порядке? — Накахара чуть хмурится, постукивая костяшками пальцев по двери. Поведение Осаму напрягает его даже больше, чем обычно. Нет, он и до этого вёл себя, как угашенный о дерево, но сегодня как-то даже слишком. Такое ни одним похмельем не оправдаешь. — Эй, начнёшь резаться, я тебе эту бритву знаешь, куда засуну? — угрожающе произносит он. Этот сердитый тон постепенно возвращает в чувства.  — Резаться? — одними губами произносит парень, медленно опуская взгляд на свои руки. — Ох, нет, — морщится он, обнаруживая там неприятные на вид шрамы и следы от уже заживших порезов. Это так необычно… Осаму словно бы и не в своём теле вовсе. Раньше его руки «украшали» лишь синяки и ссадины, но до такого он ещё явно не доходил. По крайней мере, Дазай бы запомнил. Настойчивый стук повторяется, и Осаму спешит отозваться:  — Я сейчас, только найду свои… — он осекается, не зная, не будут ли звучать слова о бинтах слишком странно для Накахары. Постепенно в голову всё-таки начинают закрадываться мысли о том, что Осаму не совсем у себя дома. — Бинты, — произносит он максимально отстранённо.  — Чего их искать-то… — Накахара немного облегчённо выдыхает, услышав голос любовника. — В верхнем шкафчике валяются, как и всегда, — хмыкает он, наконец отходя от двери. — Давай быстрее уже обматывайся ими и выходи, — бросает он напоследок, отправляясь на кухню. «В верхнем шкафчике», — повторяет про себя Дазай, поднимая взгляд на шкафчик, расположившийся около раковины. Приоткрывая дверцу, он заглядывает внутрь и тянется к рулону бинтов, размеренно вдыхая и выдыхая. Всё, сейчас он привычно обернётся в свой марлевый покров, и ему обязательно станет лучше — придерживаясь именно такой установки, Осаму аккуратно подцепляет край бинтов и начинает забинтовывать левое запястье. Движения отточенные и довольно быстрые, а потому эта нудная процедура подходит к концу в считанные минуты. Орудуя белыми повязками, юноша успевает получше рассмотреть собственное тело, словно бы желая заново познакомиться с ним. И, к сожалению, именно так и происходит — он находит слишком много новых, взявшихся непонятно откуда, отметин, шрамов и совсем недавно залеченных ран. И они отчего-то совсем не походят на увечья, полученные в ходе простой бытовой ссоры с Накахарой… Один из шрамов на ребре напоминает след от ножа, отчего по телу проходят мурашки. Мотнув головой, парень отгоняет эти мысли и наконец завязывает завершающий узелок на бинте. Ещё разок умывшись, он с некой обречённостью смотрит на себя, теряя всякую надежду увидеть там привычные белоснежные кудри и те самые «ледяные пустышки». Несмело выглядывая из ванной, он ищет взглядом Накахару, но, так и не обнаружив его поблизости, отправляется на место их последней встречи — кухню. Заглядывая туда, парень сильно удивляется, не обнаруживая огромной лужи кофе и даже намеков на тот погром, что он устроил. Чуя, сидящий за столом с новой кружкой горячего напитка в руках, тоже заставляет вскинуть брови.  — Я бы убрал, — выдыхает Дазай, подходя к столу.  — В следующий раз обязательно, — ухмыльнувшись, Чуя делает ещё один глоток, отчего Осаму опускает голову, немного поникнув от мысли, что этот кофе сделал не он.  — Не будет следующего раза, — спешит заверить юноша, на что Накахара лишь закатывает глаза.  — С твоей-то удачей и руками не из того места, — с сарказмом произносит рыжий, поднимаясь с места, попутно подходя к холодильнику. Потянувшись, он отставляет кружку с почти допитым кофе в сторону. — Чем бы перекусить… — задумчиво тянет он, разглядывая содержимое холодильника. Осаму обращает на него внимание и, слегка поёрзав на месте, интересуется:  — Мне приготовить что-нибудь? — неведомо почему, но на такое предложение Чуя отвечает приступом смеха. Дазай вжимает голову в плечи, не понимая, что смешного он сказал. Да и смех Накахары слышать крайне необычно, к тому же, такой искренний. — Почему ты смеёшься? — несмело интересуется юноша, опуская руки на стол. Чуя издаёт ещё несколько коротких смешков и переводит взгляд на Осаму, стараясь успокоиться.  — Да что с тобой сегодня? — голос немного подрагивает от смеха. Дазай не находит ответа, ведь и сам не прочь задать тот же самый вопрос, однако более обширный: «Что сегодня вообще происходит?». Так и не ответив Чуе, он поднимается с места, подходя к плите. Молча включая её, Осаму ставит на конфорку сковородку, давая ей немного разогреться. Чуя окончательно смолкает, решая понаблюдать. Чтобы Осаму и готовил? Да он точно обкурился. Медленно усаживаясь за стол, рыжеволосый отходит от холодильника, всецело уступая кухню Дазаю. Он наблюдает как чужие пальцы ловко орудуют ингредиентами и столовыми приборами. Удивительно, но, если Чуе не изменяет его собственная память — а она делает это крайне редко и только после грандиозной попойки, поверьте, — то последняя попытка Осаму взяться за готовку увенчалась пылающей в огне занавеской. Сейчас же он действует слишком непринуждённо. Замечая, как Дазай вновь тянется за чем-то на верхнюю полку, Накахара немного нервно улыбается, пытаясь разбавить обстановку очередной шуткой, на которую, на самом деле, надеется получить очередной колкий ответ.  — Я кажется понял, ты хочешь нам что-то подсыпать, верно? Осаму немного смущённо начинает вертеть в руках миску, не понимая, как на это реагировать.  — А должен? — выдыхает он, пытаясь придать голосу немного больше уверенности, чем есть на деле. Чуя на подобный ответ разочарованно хмыкает и, подпирая голову ладонью, устремляет взгляд в окно. Через минуту комнату наполняет приятный запах будущего завтрака — он погружает кухню в эту чрезмерно домашнюю атмосферу, заставляя Чую не по своей воле заинтересованно дёрнуть кончиком носа. Спустя какой-то промежуток времени от разглядывания немытых стёкол его отвлекает глухой стук о стол. Метнув взгляд на источник звука, он обнаруживает перед собой тарелку с обещанным завтраком. Чуть наклонившись, он тыкает пальцем в один из блинчиков, красующихся на тарелке. Подушечки пальцев слегка обжигает, а потому Накахара всё же убирает руки, поднимая взгляд на Осаму, стоящего рядом с точно такой же тарелкой блинов. Шатен присаживается напротив Чуи и ждёт, пока тот попробует, не смея прикоснуться к еде раньше.  — Эй, и давно ты заделался в ряды послушных жён? — Чуя не заставляет себя долго ждать, начиная есть. На удивление, это не только пахнет неплохо, но и на вкус недурно. Довольное лицо рыжеволосого успокаивает Осаму, а потому он немного облегчённо выдыхает, медленно взяв в руки один блинчик. Не спеша откусывая кусок, он прикрывает глаза, наслаждаясь минутой спокойствия. Ест парень медленно, прекрасно зная, что торопиться ему некуда, а потому, к тому времени, когда тарелка Чуи уже оказывается пустой, сам Дазай не съедает и половины.  — Ладно, это было неплохо, — ухмыляется парень, демонстративно слизнув с большого пальца каплю сиропа. — Что ж… Пора бы уже и собираться, — слегка изменившись в голосе, Чуя нехотя поднимается из-за стола, потягиваясь. Осаму немного ускоряется, продолжая увлечённо жевать блинчик. Он хочет поскорее закончить с этим занятием и успеть проводить Чую на работу, да только вот следующие действия партнёра в очередной раз за это утро выбивают его из колеи — Чуя увесисто хлопает его по спине, словно стараясь поторопить.  — Давай, собирайся быстрее, не хочу, чтобы мы из-за тебя в очередной раз опоздали на работу. Шатен от удивления случайно проглатывает слишком большой кусок, тут же начиная нервно кашлять, округляя глаза от неожиданности, чуть хрипло выдыхая:  — Мы?