Дистанция

Дазай никогда не был в восторге от таких сборищ. Надоедливая громкая музыка, духота, множество людей, каждый из которых стремится поговорить лишь о какой-то ерунде — одна головная боль и ничего больше. Впрочем, всё это казалось обыкновенной мелочью, нисколько не мешающей ему быть на мероприятиях подобного рода самой настоящей светской бабочкой. Чуя всегда поражался тому, насколько Дазай иной раз мог измениться в присутствии коллег. Особенно — если дело касалось фуршетов, званых ужинов, праздников и тому подобного. И, несмотря на свою крайнюю устойчивость к алкоголю, Осаму всё равно позволял себе выпить лишнего. Накахаре всегда было стыдно за пьяных людей. И за глупых тоже, правда. Но это был отдельный случай. Сколько бы времени Дазай и Чуя не были знакомы, сколько бы не состояли в отношениях — рыжий никак не мог привыкнуть к пьяному Осаму. Слишком уж странным и непривычным он казался в такие моменты. Здравомыслящий — не всегда, конечно, но всё же, — рассудительный и расчетливый глава исполкома Портовой мафии, будучи под градусом, зачастую превращался во что-то, больше напоминающее лужицу безрассудства, растёкшуюся на полу. И эти контрасты всегда играли против Чуи. По этой же причине Накахара неуклонно старался вразумить Дазая не пить больше, чем нужно. Глупо, наверное, отрицать, что и у рыжеволосого отношения с алкоголем порой не ладились, тем не менее, он все-таки был тем ещё ценителем и видел в возможности выпить отнюдь не очередной повод довести себя до состояния, когда ноги превращаются в вату, а голова, упуская все здравые мысли на самотёк, наполняется желанием искупаться в фонтане. От этого его знатно раздражал тот факт, что на мероприятии, организованном специально для того, чтобы отдохнуть, он должен превращаться в какую-то «нянечку» и всюду носиться за любовником, контролируя его. Вот и сейчас. Одного бокала хватило бы с лихвой. Но, по своей крайне упрямой и непослушной природе, Дазай решил в очередной раз проигнорировать замечание и вылакать, по меньшей мере, два бутыля виски. Конечно, учитывая, что это не дешёвое пойло, а дорогой и крепкий алкоголь — Осаму опьянел, причем, достаточно сильно, чтобы его рыжий напарник начал испытывать сильнейший стыд за него перед другими людьми. Чуе было тяжело даже смотреть на эту блаженную, пьяную до безобразия улыбочку. — Мы едем домой. Я быстро поговорю с Кое-сан, и мы едем домой, ясно тебе, придурок? — раздражённо выпалил Накахара, пытаясь усадить Дазая на стул. Кажется, он готов был повторить своё утверждение ещё раз пять, чтобы Осаму точно услышал и не смел возражать. — Конечно-конечно, Чуечка! — промямлил в ответ Осаму, чуть пошатнувшись. — Ты только не… Торопись! — говорить было немного сложно, но шатен искренне старался сохранять непринуждённый вид. Будто бы ничего и не случилось. Чую это изводило лишь сильнее. — Если ты встанешь с этого проклятого стула, пока меня нет рядом — я клянусь, что сломаю тебе что-нибудь. И не вздумай ни с кем говорить, — строго закончил рыжеволосый. Дазай кивнул, а затем, едва слышно икая, издал короткий смешок. Накахара смерил его презрительным взглядом, а затем, развернувшись, пошёл вглубь большого зала. Осаму было страшно оставлять одного даже на пятнадцать минут — Накахара по собственному опыту знал, что шатен может сделать все, что угодно. И опасения Чуи отнюдь не были напрасны: как только он ушёл, теряя Дазая из поля зрения, Осаму поднялся на ноги, не без усилий сохраняя равновесие. Он с трудом открыл тяжёлую дверь и вышел в коридор. Там было намного свежее, поэтому шатен даже почувствовал своеобразный прилив сил. Он весьма уверенно пошёл дальше по коридору, пребывая в непривычном забвении. На душе было спокойно, хотя мысленно Осаму все еще негодовал на слишком грубого в его отношении Чую. Размышляя, кому бы на него пожаловаться, он заглядывал в соседние коридоры в поисках людей. Но все были в зале, или, в крайнем случае, — уже дома. Тут за ногу пьяного парня зацепилась противная блестящая лента, и он в тот же миг с грохотом свалился на пол. Тихо зашипев от боли, Дазай неуклюже попытался освободить ногу от пут, что получалось у него крайне плохо. Прекращая свои попытки отцепить блестящий кусок декора от ботинка, шатен прислушался. Поначалу в помещении воцарилась абсолютная тишина, а затем послышались шаги. На мгновение Осаму даже запаниковал, предполагая, что это Накахара, который, обнаружив его, вновь начнёт читать нотации за невыполненное задание. Но, к счастью эспера, над ним навис Мори. Он, видимо, уже собирался уходить домой, но услышал грохот и решил удостовериться, что всё в порядке. Мужчина выглядел немного озадаченно, однако всё также источал привычное для него спокойствие. — Как неожиданно, Дазай-кун, — выдохнул Огай, протягивая руку к чужому плечу. — Я вижу, ты во всю отдыхаешь, — усмехнулся он, помогая Дазаю подняться. Чуть отряхнув его, он сделал шаг назад, продолжая смотреть на юношу. — Мори-и-и-сан! — радостно взвизгнул парень, чем обескуражил мужчину ещё больше, попутно опираясь на его худые руки. — Точно! Нам нужн… Нужно поговорить! — Огай на такое заявление лишь приподнял тонкую бровь. — Давай завтра, Дазай-кун? Уже поздно, — стойкий запах алкоголя и не совсем здоровый блеск в глазах говорили сами за себя — Осаму пьян, причем, не слабо. Мори постарался уйти от пьяных бесед со своим подчинённым, только вот тот, в свою очередь, не собирался так просто сдаваться. — Да-да… Да! А ты вот… Знаешь? Чуя такой… Тако-о-ой зануда. С ним даже поговорить толком нельзя — он тут же начинает отчитывать меня за пустяки. Словно… Мамочка. А ведь он совсем не, — шатен запнулся, немного путаясь в своём пьяном бормотании, выплёскивая скопившуюся в нём энергию на собеседника. Его сейчас мало волновало то, с кем он разговаривает и в каком состоянии он это делает. Душа требовала долгих разговоров и жалоб на своего напарника. — Не мамочка, — деловито закончил он. — Дазай-кун, — сдержанно выдохнул мужчина, перебивая Осаму. — Я ухожу. Поговорим завтра, — мало того, что вести беседы с вусмерть пьяными людьми бесполезно, так еще и мысль Дазая, что он так отчаянно пытался сформировать и донести до своего собеседника, попахивала бессмысленным абсурдом, который ну никак не должен был касаться Мори. — Что?.. — на лице Осаму отразилось удивление с некой растерянностью. Он сильнее вцепился пальцами в рукава босса и подался вперёд. — Нет же… Ты не можешь вот так оставить меня! — немного капризно заявил он, однако через секунду его ноги подкосились, и Дазай, вновь теряя равновесие, свалился на пол, между тем продолжая судорожно сжимать в руках тёмную ткань пальто Огая. Чуть прикусив нижнюю губу, он разжал пальцы и протянул их уже к подолам чужих брюк, видимо, делая вывод, что таким образом удержать мужчину рядом будет куда проще. Прижимаясь к его ноге, он чуть приподнял голову, устремляя опьяневший взгляд на начальника. Брюнет был в ступоре, просто не зная, как на такое реагировать. Огаю впервые доводилось общаться с пьяным Дазаем, поэтому парень казался непредсказуемым и совершенно неуправляемым. И эти звуки… Громкие и раздражающие. Будто бы Осаму стал на лет десять младше. Мори тяжело вздохнул, вновь предпринимая попытку поднять шатена с пола. — Ладно, Дазай-кун… Мы поговорим, обязательно поговорим. Только в моём кабинете, — поддаваясь на провокацию, мужчина попытался увести юношу в какое-нибудь более закрытое помещение, где лишние глаза точно не стали бы для них проблемой. — Правда? Вот видишь. А ты… — он не успел закончить, так как случайно споткнулся о всё туже несчастную ленту, влетая головой в дверь. Огай прикрыл глаза, отказываясь верить в то, что именно этот человек является самым перспективным и едва ли не единственным кандидатом на роль будущего босса Портовой мафии. Чуя, конечно, понимал, что Дазай вряд ли его послушает, но, обнаружив место, где сидел шатен пустым, Накахара не на шутку испугался. Что он может натворить в пьяном состоянии? Даже представить страшно. А если он подвергнет свою жизнь опасности? У Дазая нет инстинкта самосохранения даже в трезвом состоянии, чего уж говорить про моменты, когда он «в дрова». Вылетая в коридор, рыжеволосый замер на месте, осматриваясь. Пусто! Накахара медленно наполнил лёгкие воздухом, точно также размеренно стараясь выдохнуть. Сделав пару шагов вперед, он попытался напомнить себе, что Дазай уже давно не ребенок и вполне способен позаботиться о себе самостоятельно. Внутренний голос напомнил, что Осаму и правда далеко не ребёнок — он что-то похуже. Эти мысли заставили Чую сорваться с места, отправляясь на поиски шатена. Пробежав пару коридоров, Чуя старался внимательно окинуть взглядом каждый уголок, исследуя их на наличие одного пьяного мафиози. В конечном итоге, остановившись около одной их многочисленных комнат, он заметил растрёпанный кусок бинта, что зацепился за ручку двери. И ещё один виднелся на лестнице. Беспокойная ситуация перекочевала во что-то комичное, а то и вовсе — абсурдное. Представляя себя на месте персонажа из мультфильма, идущего по следу из фантиков, Накахара двинулся вперёд. Во рту пересохло, а немного участившийся пульс от ранее выпитого спиртного, а также бега и, чего греха таить, волнения за Осаму, зазвучал в ушах. Как на спортивной тренировке, а то и хуже. Накахара поднялся наверх, через секунду сморщив нос от неприятного осознания — Осаму в кабинете Огая. Обычно, по своему уходу, Мори запирал дверь, поэтому, либо мужчина ещё не ушёл и прибывал на мероприятии, а Дазай каким-то чудесным образом забрался к нему в кабинет, либо их там двое. Последнее больше всего напрягало Чую, потому тот приложил ухо к массивной деревянной двери. Услышав пьяные и слишком громкие разглагольствования напарника с примесью нытья, рыжий нахмурился, попутно заливаясь румянцем от каждого слова своего избранника. Сколько он там? И что за бред он уже успел втолковать Огаю? Возникло стойкое желание зайти и прекратить сомнительный диалог, да только вот духу не хватало. Было стыдно и страшно. Как потом смотреть боссу в глаза? Временами Чуя мог волноваться из-за Осаму по пустякам, но это ведь явно не пустяк. Совсем нет! Рыжеволосый крутился у двери, а рука уже чесалась в предвкушении смачного подзатыльника, который Накахара обязательно пропишет Дазаю, когда тот отоспится. Набрав в лёгкие побольше воздуха, парень всё же нашёл в себе силы открыть дверь и, стараясь избегать взгляда начальника, вошёл в кабинет. — Извините за беспокойство! — выпалил Чуя, на мгновение замирая на месте, устремив взгляд на напарника. Ресницы дрогнули, когда Накахара втянул носом воздух и в два шага сократил расстояние между ним и шатеном. Схватив его за воротник, он почти оттащил Осаму в сторону. — Всё хорошо Накахара-кун. Мы тут вполне неплохо проводим время, — выдохнул Огай, несомненно радуясь появлению своего спасителя. — Тебе не нужна помощь? — недоверчиво глянув на пьяную тушу, прижимающуюся к Чуе, усмехнулся мужчина. — Нет, благодарю. Мы поедем домой, — желая поскорее закончить этот вечер и оказаться дома, рыжеволосый лишь встряхнул Дазая, подталкивая его к выходу. — Да… И мне пора, если честно, — немного устало прикрывая глаза, проговорил брюнет. — Простите за то, что задержали Вас, Босс. Огай весьма снисходительно отмахнулся, безмолвно давая понять, что произошедший инцидент останется в стенах этого кабинета и совсем скоро забудется. Хотя пару минут назад он и правда негодовал, наблюдая за поведением своего подчинённого. Крепко сжимая в руках чужой пиджак, Чуя вытолкал Осаму из кабинета и совсем скоро, не без труда, конечно, дотащил его до машины. Дазай, который мало понимал, что происходит, непредумышленно начал засыпать, едва передвигая ноги, насилу поспевая за напарником. Накахара же, чуть ли не швырнув его на кожаное сиденье, с яростью хлопнул дверью. Ехали они достаточно быстро — Чуя всё ещё испытывал невероятное желание поскорее оказаться дома и завалиться спать. — Чуя, — окликнул его Дазай, но тут же замолчал, чувствуя головокружение. Выжидая секунду, он продолжил: — Ты всё ещё зол на меня… Да? — протянул он всё также сонно. Его собеседник лишь дёрнул напряжёнными плечами, чуть сильнее стискивая в руках руль. — Конечно, я зол! Ты можешь хоть один раз, чёрт подери, хоть один раз просто послушать меня? Невыносимый ты… Просто… Невыносимый, ясно?! — Накахара почти что подавился воздухом, не зная, какими ещё словами можно выразить своё негодование. — Чу-у-уя! — Дазай развернулся и, поудобнее развалившись на сидении, перевёл захмелевший взгляд на рыжеволосого. — Нельзя же так злиться. Я ведь не со зла. Знаешь, как сложно сидеть на одном месте, пока ты там… Шляешься? — мало-мальски пытаясь ослабить галстук, шатен лишь сильнее затянул его и, чувствуя неприятную духоту, потянулся к окну, решая опустить стекло.  — Я шляюсь? — Накахара возмущённо дёрнулся, разворачиваясь к Дазаю, отвлекаясь от основного занятия в этот момент — вождения. Осаму тяжело вздохнул и, кое-как опустив тонированное стекло, впустил в салон прохладный воздух. Следом он отлип от дверцы автомобиля и протянул свои руки к лицу любовника, нагло поворачивая его лицо в сторону лобового стекла.  — Дорога, Чуя, — напомнил он немного заплетающимся языком. — О, просто заткнись наконец, — парень недовольно скинул со своего лица чужие ладони и послушно уставился вперёд, возвращая руки на руль. На этот раз шатен послушался и смолк, откинувшись на сиденье. Дазай и правда засыпал, хотя, кроме сонливости, его точно также мучило чувство тошноты. Дома и светофоры за окном смешались в невнятную картинку, а затем и вовсе пропали. Как только машина остановилась около их дома, Чуя покинул салон и вытащил Осаму наружу, раздраженно хлопая дверью. За время поездки у него было время немного успокоиться, да только вот вид спящего Дазая и осознание, что его придётся тащить до нужной квартиры, всё не давали покоя. Сам шатен же, вцепившись пальцами в руку Накахары, прижался к ней. Спящий Осаму всегда был намного-намного милее бодрого, хотя в этой ситуации это роли не играло. Вскоре, с горем пополам, Накахара открыл дверь квартиры, вваливаясь туда со своим партнёром. Стянув с него обувь, эспер цокнул и потащил Осаму в спальню. Кинув его на подушки, Чуя на секунду прикрыл глаза, переводя дух, а затем отправился на кухню, чтобы принести Дазаю стакан воды. Так как тот всё ещё спал, рыжеволосый присел рядом и, оставив стакан на тумбочке, огладил волосы напарника, убирая пару прядей с его лица. — Ты всё ещё зол на меня? — возвращаясь в реальность из-за приятных ощущений, Дазай кое-как выдавил эту фразу, пытаясь беспомощными руками развязать галстук, который всё также продолжал душить его. Накахара слегка сощурился, выжидая мгновение, а затем сдался, шумно выдыхая:  — Не зол, — парень убрал руки Осаму от его же шеи и развязал этот несчастный галстук. Осаму довольно улыбнулся в ответ, огладив тонкие пальцы Чуи, и сжал его ладонь в своей, начиная засыпать. Чуя вздохнул, наблюдая за ним. Глупый ребёнок — вот кем являлся Дазай сейчас. А может, и не только сейчас. Накахара сидел и думал о том, как же всё-таки хорошо, что с Осаму ничего не случилось за этот вечер, и сейчас он спокойно спит на их общей кровати, пропитывая постель запахом дорогого алкоголя. Чуя думал о том, как он рад, что всё хорошо.

***

Пробуждение даётся Осаму не без лишних усилий. Медленно открывая глаза, он невольно щурится и рефлекторно зевает, сжимаясь всем телом. Стиснув в руках что-то невероятно мягкое и пушистое, он не сразу обращает на это внимание — всё, что сейчас крутится в голове, так это мысли о дальнейших попытках уснуть и короткие обрывки сна, увиденного им этой ночью. Ему снилось что-то столь нелепое, что даже смешно. Желание поделиться с Накахарой увиденным неожиданно всплывает в ещё не пробудившемся до конца сознании, подталкивая мужчину на попытку приподняться. Громкое мяуканье заставляет его немного сморщить нос, негодуя на человека, который притащил сюда кота. Звук повторяется, и только после этого Дазай наконец распахивает глаза, осознавая, что это пушистое существо сейчас сидит у него же на руках. Кот грациозно выбирается из хватки чужих рук и, опуская лапы на пол, отходит в сторону. Глянув на своего «хозяина», он плавно ведёт хвостом и подходит к миске, которая всё ещё наполнена на добрую половину. Корм, простоявший тут всю ночь, уже утратил особую стойкость запаха, но Иося не слишком привередлив. Изумлённо смотря на то, как незнакомое животное с характерным звуком поедает непонятно откуда взявшийся корм, шатен оглядывается, понимая, что он у себя на кухне. Причем, на полу. Что ж, видимо, вчера они повеселись даже лучше, чем ему запомнилось. Усмехнувшись, Осаму пытается подняться на ноги, придерживая рукой табурет, стоящий неподалёку от него. Голова всё ещё раскалывается от выпитого прошлым вечером спиртного, но свои страдания по этому поводу он откладывает на второй план, решая получше разобраться в ситуации — кто знает, что он ещё обнаружит в квартире? Хотя, хочется надеяться, что кот останется единственным сюрпризом. Неудивительно, что надежды его не оправдываются. Стоит только заползти в спальню, как в глаза бросается не поддающаяся никаким объяснениям картина. Вместо Накахары Дазай находит там чью-то тёмную макушку, выглядывающую из-под одеяла. Это кого они уже притащили вчера? Волосы, хаотично рассыпанные по подушке, достаточно волнистые и длинные, потому точно не принадлежат никому из знакомых самого мафиози. Тем не менее, Осаму решает не тратить время на размышления и, подходя к кровати, резко сдёргивает с незнакомца одеяло. Секунда немого недоумения позволяет ему получше разглядеть лицо спящего, а уже через секунду залиться смехом, отшатнувшись на шаг назад, почти что спотыкаясь о ковёр. Накахара, разбуженный громким смехом, медленно открывает глаза и смотрит куда-то в стену, явно пытаясь прожечь там дыру, а ещё лучше — взорвать, чтобы какой-нибудь огромный кусок отлетел в сторону и ненароком убил того, кто издавал этот омерзительный звук. Чтобы Осаму, да и смеялся? Довольно редкое в последнее время явление.  — Чуя, знаешь, тебе стоило спросить моего мнения перед тем, как делать такое со своими прекрасными волосами, — унимая смех, Дазай в очередной раз несдержанно ухмыляется и с наигранным сожалением произносит: — Раньше ты был милее. Черный цвет старит, ты в курсе? Ты бы хоть на Мори посмотрел, он ведь в свои сорок выглядит на… Толком и не слушая, что там лепечет парень, Чуя продолжает угрюмо пялиться в одну точку, раздраженно выдыхая. Резко поднимаясь, он хватает подушку и изо всех сил запускает её в Дазая, желая сбить его с ног или хотя бы выбить глаз.  — Заткнись, — голос с хрипотцой, еще не прошедшей после сна, звучит довольно устрашающе, но Осаму, привыкший игнорировать подобные выпады, тут же широко улыбается, уворачиваясь от подушки. Та с глухим грохотом влетает в угол шкафа с книгами и шлёпается на пол в компании парочки бумажных изделий. Дазай краем глаза смотрит на упавшие предметы, замечая там несколько незнакомых произведений. Это ещё откуда? Тоже по пьяни притащил? Это уже меньше похоже на правду, на самом деле. Вновь взглянув на Накахару, он встречается с ним взглядом, немного растерянно приподнимая бровь. Что-то явно было не так. Чужой взор с кровавым отблеском, да и волосы, явно окрашенные не вчера, кажутся чем-то чужим, но спорить с тем, что этот человек является Чуей также глупо, как и отрицать, что у Дазая есть вторая рука. Накахара морщит нос, разглядывая немного растерянное лицо сожителя. Лениво опуская ноги на пол, он накидывает на плечи одеяло и переводит взгляд на часы, понимая, что его разбудили раньше положенного времени.  — Осаму, иди сюда, — требовательно произносит он, не сводя глаз с циферблата. Дазай выжидает секунду и с неким интересом подаётся вперед, натягивая на лицо привычную едва заметную ухмылку. Оказавшись около кровати, он наклоняется к лицу своего возлюбленного — хотя, это уже неточно — и заглядывает в его всё такие же чужие глаза.  — Да? — стараясь сделать вид, что всё так и должно быть, он терпеливо ждёт следующих действий Накахары. Тонкие пальцы брюнета тянутся к лицу возлюбленного, а через секунду рука взлетает вверх и, рассекая воздух, обращает взмах в довольно болезненный удар. От непредсказуемости Осаму на мгновение теряется, чуть дёргаясь. В последний раз он получал столь же сильную пощёчину при довольно серьёзной ссоре, когда Накахара был по-настоящему зол. Чужая ладонь, не жалея нежной кожи, бьёт по красным отметинам, образовавшихся при вчерашнем инциденте с кружкой, и раны, только-только успевшие покрыться корочкой, вновь не дают забыть о своём существовании — точнее, в этом случае, просто дают о себе знать. Пару капель крови скатываются вниз, скапливаясь на подбородке. Челюсть и скулы немного ноют от такой неприятной неожиданности, однако сам Осаму покорно замирает на месте и, вдруг меняясь в лице, собирает пальцами красные капли, попутно ощупывая незнакомые ранее раны. В голове тут же зарождаются различного рода варианты развития событий и объяснений происходящему, но действительно тем, кто волнует его больше всего, остаётся Накахара. Чуя следит за реакцией блондина, явно ожидая не такого.  — Какого черта ты шумишь тут в такую рань? — решая продолжить настаивать на своём, Накахара откидывает в сторону край одеяла и поднимается с кровати, с ярко выраженным пренебрежением взирая на Осаму, всё ещё стоящим на одном месте.  — Ох, как мило, — опомнившись, Дазай спокойно поворачивается к брюнету и, прекращая разглядывать собственную кровь, протягивает ладонь к лицу напарника. Окровавленные подушечки пальцев скользят по сухим губам Чуи, на что тот удивлённо вскидывает бровь и, рефлекторно слизывая солоноватую жидкость, старается отстраниться.  — Кто тебе вообще разрешал меня трогать? — чуть повышая голос, он вновь намеревается ударить парня, но Осаму, будучи готовым к подобному повороту событий, перехватывает его руку, взметнувшуюся в воздух, останавливая её в миллиметре от своей щеки. Кончики чужих пальцев касаются кровавых дорожек, когда Дазай лишь сильнее сжимает запястье Накахары. Брюнет раздраженно шипит, давая понять, что ему больно.  — Ох, прости-прости, — в голосе нет ни капли сожаления, да и отпускать Чую Дазай тоже не спешит — Накахара сам вырывает руку из его хватки и со злостью, смешанной с удивлением, смотрит на свою руку. Это… Неожиданно. И очень эффективно, потому что Чуя, хоть и зол, но с новым ударом не спешит, вновь проводя языком по губам, перепачканным в липкой жидкости с металлическим привкусом. Они, словно бы пытаясь считать мысли друг друга, молча смотрят в глаза напротив, не желая пропустить следующий шаг собеседника. Проходит секунд десять, и Накахара, понимая, что Осаму не собирается ничего предпринимать, цокает. Хочется отвесить Дазаю пару болезненных оплеух и напомнить о хорошем поведении, но сам блондин, точно бы читая чужие мысли, спешит опередить напарника: — Не надо ругаться, Чуя, — улыбается он совсем невинно, чем вызывает ещё больше подозрений. Очередная капля крови скатывается по бледной щеке, но в этот раз срывается вниз, попадая на белоснежный воротник рубашки. Накахара следит за этим процессом, а затем, вновь устремив взгляд на натянутую улыбку парня, раздражённо хмыкает и довольно грубо отталкивает Осаму в сторону, направляясь на выход из комнаты.  — Займись наконец завтраком. О твоём поведении мы поговорим позже. Дазай провожает его взглядом и, выпрямив спину, ведёт плечом, осматриваясь. Всё так похоже на привычную ему спальню, да только вот тут даже пахнет не так приятно, как дома. Глянув на собственное отражение в стеклянной дверце шкафа, он тяжело вздыхает, как-то даже не сильно удивляясь увиденной картине. И в какую же «передрягу» его на этот раз запихнула судьба? Очередные происки вражеских организаций? Хочется верить, что виной происходящему простое похмелье…  — Долго ты будешь там в стену таращиться? — выкрикивает Чуя из другой комнаты, не наблюдая никаких действий со стороны парня. Дазай от неожиданности и правда вздрагивает, но уже через секунду натягивает на лицо улыбку — ему смешно от собственной реакции. Этот Чуя без сомнений какой-то неправильный…  — Иду, милый, — нараспев тянет Осаму, плавной походкой отправляясь в сторону кухни.