Дистанция

— Только не говори мне, что этим утром я ещё и наряжать тебя должен, — Чуя замирает в дверном проёме, складывая руки на груди. В ироничном жесте приподнимая брови, он устремляет взгляд на нижнее бельё шатена, в котором тот расхаживает по дому уже около часа. Осаму растерянно мнётся в метре от шкафа, рассматривая вещи, находящиеся там, но, даже после колкости рыжеволосого, продолжает бездействовать. Сам Чуя давно собран. На нём кожаная куртка, любимая шляпа с бледно-красным ремешком, черные брюки, а весь этот образ дополняет неизменно хмурый взгляд — ещё один его неотъемлемый атрибут.  — Накахара-кун, я действительно не уверен, что всё это… — Осаму так и не решается закончить фразу, понимая, насколько же глупо будут звучать слова о том, что эти вещи ему не принадлежат. Черные строгие костюмы, пропахшие дорогим парфюмом, лакированные туфли, галстуки… Всё это кажется ужасно неудобным. Дазай с сожалением проводит рукой по темным волосам, поправляя мешающую челку, а затем подходит к шкафу ещё ближе, пытаясь отыскать там что-то более-менее похожее на его повседневную одежду. Ладонь машинально ощупывает незнакомые наряды, а сосредоточенный взгляд упорно игнорирует вещи, что хотя бы на оттенок темнее его излюбленного свитера мятного цвета, подаренного Чуей на Рождество в прошлом году. Хочется верить, что волей божией ему на глаза попадутся хотя бы белые брюки.  — Ну чего ты там копаешься? — не выдерживает Накахара, решая подойти поближе, тем самым потеснив напарника. Запуская руку внутрь шкафа, он достает первую попавшуюся рубашку. Окинув её оценивающим взглядом, парень удовлетворённо кивает и, прижимая предмет одежды к груди Осаму, подталкивает шатена к зеркалу. — Ну вот! Красавец. Собирайся быстрее, — рука Накахары медленно проскальзывает по бедру Осаму, кончиками пальцев задевая ткань боксеров. В противовес секундной нежности, Чуя отвешивает Дазаю смачный шлепок по ягодице, так или иначе заставляя его поторопиться. От этого и без того болезненное лицо Осаму вмиг бледнеет. Для Чуи эта незамысловатая шалость буквально ничего не значит — на его памяти немало подобных выходок, провёрнутых и самим Дазаем. Радуясь своеобразной «мести» не больше секунды, он отходит в сторону. Дазай же растерянно обхватывает рубашку руками и, пока его лицо меняет цвет с мертвенно-бледного на красный, переводит взгляд на Накахару. Чуя мысленно злорадствует, приподнимая бровь в немом вопросе.  — Ты же сказал, что мы опаздываем… — уловив чужой жест, выдыхает Дазая, отчаянно копаясь в собственных догадках и рассуждениях о происходящем. Не из самого приятного опыта он вынужден был сделать одно умозаключение — Чуя может проявлять хоть какой-то интерес к телу Осаму лишь в том случае, если действительно хочет удовлетворить свои потребности. Но что ему нужно сейчас? Дазай устало отводит взгляд, понимая, что пора прекратить эти тщетные попытки найти в каждом движении Накахары хоть какую-то подсказку. Ведь это больше не его Чуя. Сегодняшнее утро тому подтверждение.  — Именно, поэтому тебе стоит прекратить таращиться на меня и заняться делом, иначе я уеду один. У нас осталось минут двадцать, — Чуя вздыхает, решая, что если они потратят на болтовню ещё хоть минуту, он самолично напялит на Осаму первое, что вывалится из шкафа, а то и вовсе вытащит его из дома в одном нижнем белье. Мори-сан точно не простит очередного опоздания и завалит их дополнительной работой. Но этот придурок Дазай, скорее всего, ещё не успевший отойти от вчерашней попойки, будто бы нарочно игнорирует этот факт.  — А, ой, — спохватившись, Дазай комкает в руках одежду и, проворачивая её и так и сяк, наконец находит рукава. Следом он немного нервно застегивает пуговицы, мысленно ругаясь на дрожащие пальцы. После рубашки Осаму находит брюки и, ощупывая их ткань, бессознательно «залипает», рассматривая незамысловатые швы на шлевках. Осознание нелепости данной ситуации вызывает неприятную боль в висках. Сборы на работу?.. Глупости какие. Дазай знаком с Чуей ещё с подросткового возраста, и ровно с тех пор, как они стали жить вместе, он позабыл, что такое даже самые обыкновенные подработки. Естественно, ведь так Чуе было куда легче контролировать его. Да и что это за работа вообще такая? Осаму наверняка не справится. Он в полнейшем смятении. В голову лезут странные мысли, одна из которых гласит о том, что он просто сошёл с ума. И она, между прочим, самая адекватная. По крайней мере, явно поадекватнее следующей — Дазай решает, что будет даже неплохо, если Чуе вдруг захочется ударить его за очередную провинность. Какую именно, он ещё, конечно, не придумал, но разве это составит большого труда? Разбить третью кружку? Нет, целый поднос посуды! Ещё вчера за подобную выходку ему бы просто-напросто сломали руку. Или еще что похуже. Вероятно, резкая боль или прилив эмоций разбудят его от этого… Ночного кошмара? Глянув на рыжеволосого, всё также ожидающего своего напарника около дверного проёма, Дазай накидывает на плечи пиджак и качает головой в отрицательном жесте. Нет уж… Никакой это не кошмар.  — У нас есть какие-то особые планы на сегодня? — Дазай выдавливает из себя застенчивую улыбку, понимая, что всё, что ему остаётся — это подыгрывать, пытаясь понять правила места, в котором он оказался. Отметать теорию о галлюцинациях тоже пока не стоит.  — Планы? А что, уже придумываешь отговорки, чтобы увильнуть от работы? — недовольно подмечает Накахара, но уже через секунду натягивает на лицо ухмылку. — Или мне расценивать это как приглашение на свидание? — шутливо язвит он. Дазай застёгивает пиджак на пару пуговиц, не зная, куда деть свой взгляд. Свидание… Как же давно он никуда не ходил со своим возлюбленным без какого-либо повода. Они даже продукты вместе не покупают.  — А я могу? Могу пригласить тебя куда-то? — как-то зажато интересуется он. Получив в ответ на свой вопрос многозначительный взгляд, красноречиво выражающий ничто иное, как «ты дурак?», Осаму спешит отбросить эту тему и продолжить прощупывать почву: — Нет, просто планы… Ну… Что мы будем делать сегодня? — он безуспешно пытается выяснить хоть что-то о «собственной» работе, на которую совсем скоро отправится. Ему определённо страшно, ведь совершенно неизвестно, какой сложности занятие ему попадётся. С легкой надеждой глянув на рыжеволосого, Осаму получает очередной «исчерпывающий» ответ.  — То же, что и всегда, Дазай. Да и откуда мне знать, чем будет занят наш многоуважаемый глава исполнительного комитета, — в тоне прослеживается очередная нотка сарказма, пока сам Чуя едва ли не кланяется Дазаю, тем самым подчеркивая несерьёзность своих слов. Что ж, теперь юноша хотя бы осознает, что должность он занимает не самую маленькую. Шансы облажаться растут с каждой секундой.  — Как жаль, — он пытается ответить Накахаре в той же манере, но в итоге с горем пополам выдавливает кривую усмешку, за что получает слабый подзатыльник и новое напоминание, что они опаздывают.

***

Всю дорогу на эту сказочную и загадочную работу Осаму только и делает, что пялится в окно, рассматривая мелькающие за тонированным стеклом дома. В один момент он замечает где-то вдали девушку, гуляющую с огромным псом, и, искренне не желая терять их из виду, вжимается носом в окно, разместив ладони по обе стороны от своих щек.  — Стекло продавишь, — хмыкает Чуя, с подозрением наблюдая за Осаму. Услышавший замечание Дазай издаёт тихий вздох, наполненный легким разочарованием. Силуэт собаки и её хозяйки вскоре скрывается вдалеке, а потому всё, что остаётся шатену, это с тоской вспоминать о собственном пушистом друге — коте Иосифе. Он соврет, если скажет, что не успел соскучиться по этой мохнатой прелести за это утро.  — Что, уже увидел пруд, в котором можно утопиться? — замечая, что Осаму грустнеет на глазах, Накахара пробует разбавить обстановку очередной, привычной для них подначкой.  — Собака, — тянет в ответ Дазай, приобнимая себя за плечо. — Красивая такая, пушистая, — говорит он, однако мысли всё также не покидает образ его любимого кота.  — О да, она определенно тоже может тебя загрызть. Особенно, если учитывать твоё умение изводить людей, можно смело сказать, что вывести из себя пса ты сможешь в два счета, — с видом человека, знающего толк в этом деле, заявляет Чуя.  — Загрызть? Мне кажется, она довольно милая… — Осаму в который раз смотрит в окно, высматривая там что-то интересное для себя.  — Милая собака, — как-то хмуро проговаривает Накахара себе под нос, припоминая, насколько же сильно его напарник ненавидит собак. С Дазаем, очевидно, что-то не так, но рыжеволосый все никак не может понять, что именно. Оставляя эту мысль на потом, он крепче сжимает руль в руках, не решаясь продолжить диалог. Минут через десять Чуя паркуется и вытаскивает Осаму из машины, не прекращая постоянно его торопить. Дазай вмиг теряется, стоит ему лишь взглянуть на огромное здание, к которому они направляются. Видимо, тут расположен офис какой-то крупной компании. Впрочем, он всё равно узнает об этом в ближайшие несколько минут — тут главное не накосячить, а всё остальное само как-то рассосётся. Наверное. К великому сожалению Дазая, Чуя покидает его куда раньше, чем ожидает сам шатен. Оглядывая стены незнакомого коридора, Осаму вздыхает, осознавая, что теперь он оказался в полнейшем одиночестве. Что ж… Кажется, это не так уж и плохо — наконец, у него есть время спокойно подумать. «Спокойно» — это, конечно, громко сказано, ведь страх заблудиться ни на секунду не покидает его. Сжав в руке рукав пальто, парень немного пугливо оглядывается и, посмотрев сначала в одну сторону, а затем в другую, точно бы он собирается переходить дорогу, отправляется в таинственное «право». К счастью ли, или нет, но одиночество не длится слишком долго, ведь через пару минут медленного движения непонятно куда Осаму останавливается, услышав чей-то незнакомый голос.  — Дазай-сан! Дазай пытается собрать все силы в кулак, готовясь к очередному маскараду. Ну, какому бреду он будет вынужден подыгрывать теперь, спрашивается? Истратив на это всё свою решимость, он выпрямляет спину, пытаясь с достоинством взглянуть на своего новоиспеченного собеседника. Достаточно худой юноша со странной прической и ярко выраженной подростковой угловатостью делает пару быстрых шагов к Дазаю и, остановившись метре от мужчины, застывает в поклоне.  — Да? — немного удивленно выдыхает Осаму, будучи сбитым с толка таким поведением незнакомца.  — Вы решили перенести сегодняшнюю тренировку? — несколько взволнованно интересуется он, продолжая стоять на одном месте, не меняя позы.  — Н-нет? — односложно отвечает Дазай, оглядываясь в поисках Накахары и, желательно, помощи. Как и следовало предполагать, Чуя не появляется магическим образом у него за спиной. А жаль…  — Я ждал Вас на месте, но Вы так и не пришли к назначенному времени, так что я решил поискать Вас, — брюнет наконец поднимает взгляд на наставника.  — А… Я задержался, — шатен незаметно поправляет неудобный пиджак, неосознанно стараясь отстраниться от парня. Уж слишком его пугает это безэмоциональное выражение лица. — Мы можем начать сейчас? — интересуется он, пытаясь взять ситуацию под контроль. Знать бы ещё, как это правильно делать.  — Конечно, мне ждать Вас на месте? — незнакомец явно не намерен оставлять Осаму в покое.  — Нет, мы пойдем вместе, — Дазай, пугаясь, что его опять оставят скитаться по коридорам, неосознанно делает два быстрых шага навстречу брюнету, пристально смотря на него. Парень медленно кивает, явно удивляясь подобной реакции.  — Как скажете, Дазай-сан, — подмечая для себя, что с наставником сегодня не все в порядке, Рюноскэ вздыхает, разворачиваясь. Шагая впереди учителя, он смотрит под ноги. Вскоре его мысли занимает грядущая тренировка. Осаму следует за парнем, про себя радуясь, что этот юноша сам смог его найти. Было бы неловко, если бы Дазай просто шлялся тут весь день, так и не узнав о своих обязанностях. Остаётся только надеяться, что дальше всё пройдет также гладко. Вскоре длинные просторные коридоры сменяют менее комфортные апартаменты. Место, куда Дазая приводит брюнет, доверия не внушает — тут довольно холодно и сыро. Потолки высокие, но само помещение находится на минусовом этаже. Осаму замирает около входа, а вот незнакомый мальчишка отходит от него к противоположной стене. Звук его шагов обращается в глухое эхо, и это напрягает Дазая. Шестое чувство подсказывает ему, что ничего хорошего от этой «тренировки» ждать не стоит.  — Мы можем начинать? — голос собеседника вытаскивает мужчину из неприятных мыслей. Он запоздало кивает, не зная, к чему готовиться. Но, в прочем, к чему бы он там не готовился, дальнейшие действия шокируют его настолько, что ноги в следующий миг буквально подкашиваются. Его кивок, аки спусковой крючок, активирует что-то… Страшное. Парень напротив в эту же секунду срывается с места, а его одежда, вспыхивая красными искрами, обращается черными лентами. Дазаю хватает пары секунд, чтобы осознать, что эти «ленты» мчатся в его сторону совсем не для того, чтобы погладить. Тело сковывает страх, но сознание отчаянно пытается дать ему понять, что если он не двинется с места, то его проткнут насквозь. Почему-то эти мысли не требуют никаких объяснений — он просто знает это. Ватные ноги волей-неволей подчиняются ему, позволяя увернуться. Неуклюже разворачиваясь на сто восемьдесят градусов, при этом качнувшись куда-то влево, Дазай громко выдыхает, чувствуя, как в животе всё сворачивается от страха и непонимания. Будь у него возможность, он бы уселся на пол и заплакал от безысходности, но противник — сейчас этого парня нельзя назвать иначе — не позволяет Осаму расслабиться. Стоит шатену увернуться от атаки, как Акутагава в одну секунду сокращает расстояние между ними, оказываясь за спиной наставника. Он готовится к новому удару, но запаниковавший Дазай только и успевает, что споткнуться и свалиться на юношу, предварительно заехав ладонью по его лицу. Оба с грохотом падают на пол, а пугающая черная штука с красными искрами вмиг растворяется в воздухе.  — О Господи! — несдержанно восклицает Дазай, пытаясь сориентироваться. В попытке подняться, он вновь умудряется навредить парню, упираясь рукой ему в живот. Услышав кряхтение, Осаму прижимает дрожащую ладонь к губам и быстро отстраняется, кое-как поднимаясь на ноги. — Ты в порядке? — вновь приближаясь к Рюноскэ, всё также валяющимся на полу, он протягивает к нему руки, тем самым помогая подняться. Акутагава ошарашенно смотрит на наставника, не понимая, что он творит. Ему послышалось, или Дазай только что соизволил поинтересоваться о его самочувствии? Да ещё и после такого незначительного, скорее всего, даже незапланированного удара? Это шутка такая, или что?  — Я в норме, — расценивая так называемую заботу Осаму, как попытку выразить пренебрежение к способностям самого Рюноскэ, парень лишь хмыкает, поднимаясь на ноги. Потрогав нос, Акутагава убеждается, что кровью там и не пахнет. Выпад Дазая и правда был слабоват. Однако долго думать об этом не приходится — уже через секунду его ждут новые внезапности. Дазай вдруг прижимает Рюноскэ к себе, обвивая худое тело руками. Едва ли не задыхаясь от удивления, Акутагава сперва пытается оттолкнуть наставника, грешным делом решив, что его хотят задушить, но Осаму явно не намерен его отпускать.  — Прости, тебе было не слишком больно? Крови ведь нет, верно? — Дазай обеспокоенно поднимает взгляд на лицо брюнета, а убедившись, что серьёзных повреждений на нем нет, утыкается носом в острое плечо незнакомца. Осаму невероятно сильно беспокоит мысль, что он мог сделать что-то неправильно, а то и вовсе сотворить что-то непоправимое. И что это, черт возьми, за хрень вылезла из одежды этого парня? И куда она делась сейчас? Осаму крепко обнимает его, чтобы подобным образом извиниться за доставленную боль, но по дрожащим рукам можно прекрасно понять, что эти объятия ему самому нужны куда больше, чем кому-либо ещё. Шокированный Акутагава слушает неровное дыхание где-то над ухом и медленно убирает руки с чужих плеч, позволяя себя обнимать. Взгляд серых глаз медленно скользит по дальним стенам, а сам брюнет пытается стойко перенести выпавшее на его плечи испытание — объятия с учителем. Он действительно старается сохранить невозмутимое выражение лица, но через пару секунд его щеки заливаются румянцем, выдавая настоящую реакцию Рюноскэ на неожиданную нежность. Он и правда крайне смущен и растерян. Дазай не отстраняется даже через десять секунд, а потому парень наконец решает ответить на объятия, затянувшиеся на столь неприлично долгий промежуток времени. Его руки несмело приподнимаются, собираясь лечь на спину Дазая, но, дрогнув в воздухе, вновь опускаются вниз. Осаму, замечая движение со стороны Рюноскэ, наконец выныривает из своих мыслей и медленно убирает руки. Мгновение спустя от стремится отпрянуть и достаточно встревоженным голосом выдыхает:  — Только не говори Накахаре, что я тебя ударил. И обнимал… — в его глазах читается страх, что становится для Рюноскэ ещё одним потрясением на сегодня. Он медленно кивает, не зная, что ещё можно ответить наставнику.  — Мы можем продолжить? — решает сменить тему Акутагава. Хотя он уже не слишком уверен, что Осаму сейчас в том состоянии, чтобы говорить о тренировках. Дазай, как и ожидалось, отвечает не сразу, о чем-то упорно размышляя. Набравшись храбрости, он спрашивает у парня то, что его действительно беспокоит в данный момент:  — Ты можешь объяснить мне, что это было? Но его старания вновь идут насмарку, потому что юноша на его слова лишь хмурится.  — Что было? — также тихо переспрашивает он. Осаму медленно указывает пальцем на его плащ. Акутагава послушно переводит взгляд на одежду.  — Вам плохо, Дазай-сан?  — Мне? — удивленно икает Осаму, но, понимая, что это неплохая возможность оправдать собственное поведение, согласно кивает. — О, ты и представить себе не можешь, как мне плохо, — щурится он. Акутагава немного недоверчиво сверлит учителя взглядом, пытаясь в целом оценить его состояние.  — Отвести Вас в Ваш кабинет? — вздыхает он, понимая, что продолжения тренировки он не получит.  — Да, — тут же оживляется шатен, решая, что раз уж у него есть целый кабинет, принадлежащий ему, то стоит воспользоваться возможностью отсидеться там. Рабочее место мужчины кажется ему не слишком привлекательным. Стол завален каким-то мусором и бумажками, никаких фотографий или личной информации там тоже нет, что немного огорчает. Так у него была бы хоть какая-то возможность узнать о самом себе побольше. Помимо стола в довольно просторной комнате около стены находится только небольшой шкаф с какими-то документами, а напротив стоит диванчик. Весь оставшийся день Дазай проводит в кабинете, рассматривая каждую деталь. Эти детективные игры заканчиваются, как только Накахара находит его. Происходит это только под вечер, так что юноша успевает сильно проголодаться. Словно маленький ребенок, которого пришли забирать из детского сада, он спешит подойти к Чуе. Хочется наброситься на него с объятиями, но шатен не решается, замирая в шаге от парня.  — Опять весь день бездельничал? — хмыкает рыжеволосый, окидывая Осаму уставшим взглядом. В отличие от напарника, он работал не покладая рук. — Я видел Акутагаву, пока шел сюда. У него даже не разбит нос, удивительно. Ты точно удосужился явиться на тренировку с ним, или решил ещё пару часов поспать? — усмехнувшись, Накахара приземляется на тот самый диван, лениво раскинув руки на спинке.  — Акутагава, — повторяя, Осаму припоминает, что уже слышал сегодня что-то подобное. Видимо, именно так стоит обращаться к тому бледному парню… — А Акутагава-кун сегодня был очень, эм… Очень работоспособным, — пытаясь подобрать слова, Дазай начинает перебирать пальцами пуговицы на пиджаке. — Вот я и решил быть мягче.  — Да ладно? — с усмешкой глянув на Осаму, Чуя недоверчиво щурит один глаз. Дазай неуверенно кивает, опять начиная сомневаться в правильности собственных слов.  — Да, он прямо… Застал меня врасплох, — раз уж начал врать, то нужно закончить это достойно. Однако нельзя сказать, что все слова Дазая — сплошная выдумка. В конце концов, поведение того парня — Аку-та-га-вы — буквально сбило его с ног. Чуя молчит какое-то время, обдумывая сказанное, а затем шумно выдыхает, полностью освобождая легкие от воздуха.  — Ты сегодня сам не свой, — серьёзно произносит он. Шатен ёжится, понимая, что он плохо справился со своей ролью.  — Думаешь?  — Думаю, — Накахара одним только взглядом даёт понять, что не собирается оставлять этот разговор открытым. Он пристально смотрит на Дазая, ожидая объяснений, но сам Осаму старается не смотреть ему в глаза. Наблюдая за этими метаниями, Чуя хмыкает, нехотя поднимаясь с дивана. Под неловкую тишину он разминает шею и плечи, прислушиваясь к шороху собственной одежды, чтобы отвлечься. — Знаешь, я сегодня так устал… Поехали домой, — одаряя напарника снисходительной улыбкой, он делает вид, что вмиг забывает о ранее сказанных словах. Из Дазая бесполезно пытаться что-то вытянуть, если он сам не захочет рассказать. А учитывая его любовь к недосказанностям и умение пудрить мозги, можно и вовсе сойти с ума, пытаясь разобраться в его мотивах. В этом случае лучше либо оставить серьезный разговор на загадочное «потом», либо просто похоронить эту затею. Осаму кивает и молча следует за рыжеволосым. Уже дома он устало скидывает с плеч пальто и отправляется в спальню, чтобы переодеться. Ужин тоже проходит в тишине — судя по всему, Чуя остается не в самом подходящем для разговоров настроении, погружаясь в свои мысли. Тем не менее, после приема пищи он подходит к моющему посуду Осаму и, приобнимая его за талию, целует куда-то в область шеи. Дазай замирает на месте, в очередной раз боясь лишний раз выдохнуть.  — Было вкусно. Не знал, что ты у нас и такое умеешь, — шепчет Накахара в самое ухо, через секунду отстраняясь. Вскоре он уходит из комнаты, оставляя шатена и дальше пялиться в стену помутневшим взглядом. До парня не сразу доходит смысл происходящего, но уже через секунду по щекам расползается румянец, а звук льющейся из крана воды заглушает стук сердца. Юноша вспыхивает и, уставившись на свои руки широко распахнутыми от смущения глазами, начинает с удвоенной скоростью тереть губкой тарелку. Вечер выматывает не меньше, чем весь день, а потому, после душа, заглядывая в зеркало, висящее в ванной комнате, Дазай совсем не обращает внимания на свои усталые глаза, чей цвет стал на оттенок светлее, чем утром. А в прочем, когда тебя ждет теплая кровать, это кажется такой мелочью.