Дистанция

После случившегося то ли время потеряло свои привычные границы, то ли Осаму растерял всякое ощущение времени. Закрывая глаза в душной комнате, он открывает их уже в совершенно новом, но знакомом ему месте, жмурясь из-за яркого света, который, казалось, исходит со всех сторон. Голова плохо соображает, но Дазай, переборов сонливость, поднимается на ноги, потерев тыльной стороной ладони заспанные глаза. Осаму слишком привык, что буквально через день-два ему снится эта пустая комната, которая позже формируется во что-то более реальное, заставляя вспомнить не самые приятные моменты из их с Чуей совместной жизни. Кстати о Чуе. Его Дазай замечает сразу же, как только поворачивает голову немного вправо. Накахара сидит за столом и не спеша, с мерным постукиванием, помешивает ложечкой чай в чашке. Его любимой чашке, которую когда-то подарил ему Дазай на годовщину. На секунду Дазаю становится неловко после воспоминания. И становится ещё больше, когда он вспоминает о ночи, которую провел накануне с Накахарой. Стыд и сожаление встают поперёк горла, поэтому Осаму приходится хорошенько постараться, чтобы проглотить их, после чего они неприятно оседают на дне желудка. В голове мелькает мысль о том, что Чуя мог их видеть, раз, как он выяснил, во сне можно заглядывать в чужую реальность. Но Дазай отбрасывает эти догадки, стараясь придать своему лицу независимое и отстраненное выражение, когда Чуя поворачивается и смотрит на него. Он тоже не впечатлен их встречей, и Дазаю кажется, будто он смотрит сквозь него. Но потом Накахара вновь опускает взгляд на стол, и Осаму принимает решение подойти ближе. Возможно, им удастся поговорить и высказать всё, что накопилось. Теперь Дазай более уверен в себе, благодаря тому, пусть и незнакомому, но ставшему родным за несколько недель, Чуе. Но, к сожалению, ноги не двигаются, словно прирастая к полу, и Осаму просто остаётся стоять на месте, не сводя глаз с Чуи. Руки лежат по швам, а парень чувствует себя максимально уставшим, неспособным даже двигать собственными конечностями. Чёрные волосы и глаза, налитые кровью, внезапно стали чуждыми. Дазаю хочется окликнуть Чую, чтобы он вновь повернулся к нему лицом, и найти в глубине чужих темных зрачков хоть каплю сожаления. Но все, что он сейчас может, это беззвучно двигать губами, покусывая нижнюю от безысходности. Поэтому Осаму анализирует позу, в которой сидит Чуя, зная его слишком хорошо и догадываясь, что он чем-то расстроен, возможно, даже удручен. Блондину хочется верить, что он скучает по нему, в то время как сам замечает, что с каждым днем начинает охладевать к прежней жизни. Его жизнь вдруг разделилась на до и после, где до — это реальность, полная побоев и унижения, с минимумом любви, а после — реальность, в которой он встретил другого Накахару, сумевшего вытащить его из рутины. Незаметно для себя, Дазай делает шаг назад, словно отступает, отпуская всякие попытки дотянуться до брюнета, желая вновь очутиться в кровати с рыжим мафиози. Его ноги приходят в действие, он может двигаться, но только в обратном направлении. Постепенно он отдаляется от Чуи, и мир перед ним рушится. Прикрывая ладонями глаза, будто бы на него навалилась вся вселенская усталость, Дазай чувствует, как падает в темноту. С крупной дрожью по телу Дазай просыпается в кровати рядом с Чуей. Переводя дыхание, он осторожно поворачивает голову в сторону лежащего парня. Пусть солнце уже светит за окном, но Чуя всё ещё тихо сопит в подушку, прикрывшись одеялом с головой. Он лежит спиной к Осаму, его волосы в беспорядке, раскиданные по подушкам. Дазай аккуратно касается кончиками пальцев спутанных прядей, убирая их со своей части кровати. Дазай приподнимается на локтях, теперь отчётливо ощущая ужасную ноющую боль во всем теле. Особенно сильно досталось пояснице. С коротким вздохом, стараясь не разбудить парня, Осаму вытаскивает руку из-под одеяла и мнет плечи, разгоняя кровь по затекшим конечностям. Сон Дазай помнит плохо. Он с трудом вспоминает, что видел во сне своего Чую, но больше ничего. На удивление, его совсем не гложет чувство вины, ну, если только немного. Но теперь он волнуется, что скажет Накахара, когда проснётся. В конце концов, они оба были пьяны, и, возможно, он попросит забыть обо всем произошедшем, даже отдалится или разозлится. От таких мыслей Дазаю становится грустно, для него эта ночь была волшебной, где его по-настоящему любили, но ворчание со стороны заставляет его собраться и быть готовым в пробуждению Чуи, а значит, и ко всему, что он скажет. Накахара сначала не понимает, где он находится и что вообще произошло. Голова трещит так, словно по ней ударили битой, поэтому он не сомневается, что вчера напился до беспамятства. И, судя по коротким вспышкам воспоминаний, вместе с Осаму. По комнате летает запах перегара, а в горле ужасно сухо. Резко повернувшись на другой бок, Чуя смотрит расплывчатым взглядом на дрогнувшего парня, который, видимо, встал раньше него. Фрагменты прошлой ночи бьют по голове, подкидывая новую порцию давящей боли. Что намного хуже, так это подкатившая к горлу тошнота. А осознание, почему именно он старается не выпивать слишком часто, буквально табличкой мигает перед глазами. Со стоном откинувшись обратно на подушку, Чуя хриплым после сна голосом задает довольно банальный вопрос: — Что вчера произошло? — не то, чтобы он не знает, просто хочет посмотреть на реакцию Дазая. Вдруг он ничего не помнит, тогда проблем будет гораздо меньше. — Ну… — кончики ушей юноши краснеют, и он запинается, но решает продолжать, осторожно подбирая слова. — Мы разговаривали, потом выпили, потом ещё выпили и ещё немного, а потом ты… — Не продолжай, я вспомнил, — рыжий резко обрывает Осаму, выставив перед ним руку. Как бы Чуя не надеялся на чудо, но Дазай помнит всё не хуже него. А может, даже лучше и больше. Осаму замолкает. Предложить нечего, так что остается ждать, что скажет по поводу случившегося Чуя. Но Накахара сейчас не в том состоянии, чтобы что-то решать — он лишь просит принести ему воды. И аптечку по дороге захватить. Дазай, радуясь возможности быть полезным — покинуть комнату и побыть хоть минуту наедине с собой, в частности, — подскакивает с кровати, но в это же мгновение ловит на себе долгий взгляд Чуи. Не проходит и секунды, как щеки вновь заливаются румянцем.  — Сейчас-сейчас, — бормочет он себе под нос, судорожно пытаясь подобрать всю свою одежду и скрыться из виду голубых глаз. Он, как олицетворение ходячей катастрофы, спотыкается о шкаф, пытаясь выйти за дверь и прикрыться, и только после этого с грохотом вываливается из комнаты. — Всё в порядке! Чуя тяжело вздыхает. Звучит слишком отчаянно, но он решает не комментировать. Парочка таблеток неплохо помогает минимально прийти в себя. Потирая рукой затылок, Накахара разглядывает узоры на одеяле. В голове всё ещё пустота, но он усердно пытается сгребсти всё воедино и придумать стратегию для выхода из ситуации. А Осаму всё смотрит… Вон, аж глаза блестят.  — Я думаю, — начинает он, протягивая каждую букву, — что нам не стоит возвращаться к тому, что произошло, — ему тоже неловко. Он даже не воспринимает этого Дазая, как человека, которого любит, чего уж говорить о полной замене полюбившегося ему «бинтованного придурка». Сначала Чуя воспринимал его лишь как какую-то подделку, даже не отдельную личность, позже проникся симпатией и часть тех чувств, что по праву принадлежит Дазаю, была перенесена Накахарой на двойника будто по ошибке. Но сейчас, сидя обнаженным в кровати и прокручивая в голове вчерашний вечер, Накахара чувствует какое-то озарение. Радости от этого мало, ведь сейчас ему хреново как ментально, так и физически.  — Ты… прав, — Осаму старается улыбнуться, чтобы разрядить напряженную обстановку. Чуя видит, насколько натянута эта улыбка. Ещё немного и она треснет, отображая всё разочарование на лице Дазая, что сейчас скопилось в нём. Накахара тяжело вздыхает.  — Мне стоит попросить прощения, — он наконец решается признать свою ошибку. Дазай молча кивает, давая понять, что диалог продолжать не обязательно. Накахара и правда замолкает. Неловко настолько, что хочется умереть. Он надеется, что скоро это забудется. Но, к сожалению, надежды разбиваются о скалы самокопания и прокручивания в голове одной и той же сцены. Раз за разом. Накахара знает, что к его нынешнему сожителю нужен другой подход. Более нежный, что ли. Но нельзя забывать настоящую натуру Осаму Дазая. Как он отреагирует, если узнает о том, что Чуя не просто переспал с его двойником, так еще и начал воспринимать его, как совершенно другого человека? Впервые за долгое время он чувствует страх не за Осаму, а перед ним. Хотя, это страх даже не перед самим Дазаем, а перед его решением, реакцией и отношением к этой ситуации. Или стоит соврать ему? Натягивая шляпу на лицо, Чуя удрученно скулит. Он опять отлынивал от работы, витая в своих мыслях. Для него это не свойственно, но в последнее время он был до крайности несобранным. Впрочем, необходимость сдавать вовремя отчеты и выезжать на нужные точки от этого никуда не пропала, как и чувство ответственности. Поправляя шляпу, он поудобнее закрепил её на огненной макушке и отправился к своей машине. С момента их совместной ночи уже прошло пару дней. Осаму всё также сидел дома и пытался переосмыслить всё, что происходило с его жизнью. Сны с того момента ему не снятся. Но и отношения с нынешним Чуей безжизненно стоят в одной точке. Он знает, что не имеет права претендовать на его чувства, ведь не сможет стать полноценной заменой человека, которого наверняка представлял перед собой Чуя в ночь, когда они стали непозволительно близки. Но, если честно, выбравшись из тоски по своему возлюбленному и, в какой-то степени начиная постепенно забывать о нем, он готов был цепляться за любую оказанную ему ласку. Это пугало, но осознать причину своей неожиданной привязанности в полной мере он не мог, путая это то ли с желанием найти человека похожего на здешнего Чую, то ли остаться именно с ним. Это служило новой причиной для печали. Не одно, так другое. В очередной раз засыпая с Чуей в одной постели, чтобы не ютиться на диване, Осаму сжимает в руках своё одеяло — отдельное, от Чуиного — и смотрит в потолок. Он то опустошен, то переполнен чувствами. Ужасное состояние. А самое мерзкое — из него не сбежать, не выбраться своими усилиями. Остается только надеяться, что Накахара сам что-нибудь придумает. Да, полагаться на чужие решения намного легче. Обычно так и происходило. Прикрывая глаза, он медленно выдыхает и отпускает этот день, намереваясь хорошенько отоспаться. День, видимо, слишком навязчив, так что уходить без собственного желания не намерен. У Накахары начинает звонить телефон. Осаму испуганно распахивает глаза. Он совсем не ожидал такого резкого звука, так что непроизвольно принял сидячее положение и уставился на Чую. Накахара тоже не в восторге. Он нехотя разлепляет глаза и тянется к телефону. Чуя уверен, что звонят по работе. Если нет — открутит голову звонившему прямо по сотовой связи. Однако он не ошибся. Звонил Мори-сан. Понимая это, Чуя аж спину выпрямляет, тут же отвечая на звонок.  — Да, Мори-сан? — столько бодрости в голосе сонного человека Дазай ещё не слышал. Он обнимает одеяло, с тревогой смотря на Накахару. Осаму слушает его, пытаясь предугадать, о чем они беседуют. Наверняка, что-то секретное. И очень-очень важное. Чуя даже хмурится. Он сейчас наденет свой костюм и тоже будет таким важным-важным. А Дазай так и останется сидеть дома. Думая об этом, Осаму слабо улыбается, опуская голову на согнутые колени. Чуя сейчас пойдет на улицу, в холод, а Дазай… останется под теплым одеялом. Зевая, парень практически начинает засыпать в такой позе. — Понял, сейчас же, да, — слышится со стороны Чуи. Осаму улыбается. Хорошо, когда ты безработный. — Осаму, одевайся, — добавляет Чуя в спешке, отчего Дазай чуть ли не падает с кровати.  — Чего? Это ещё зачем? — непонимающе выдыхает он, уставившись на Чую.  — Мори-сан сообщил, что нашел кое-какую информацию. Это может быть связано с твоим попаданием сюда и возвращением, если повезет. Сердце Дазая замирает. Кровь шумит в ушах и заполняет собой всё пространство. Нервно перебирая кусочек одеяла, Осаму поглядывает на в спешке одевающегося и ругающегося про себя Чую. В конце концов, он нехотя поднимается, опуская ноги на холодный пол. Информация о возвращении его больше не так сильно радует, и мысль о прежней жизни, о том Накахаре, который ждёт его в своей реальности, разбивает ему сердце. Дазай банально боится потерять ту необходимую для его сломанной личности опору и вновь оказаться в положении половой тряпки, где он был изначально. Но, видя стремление Чуи и сожаление в его глазах, Осаму с грустью понимает, что здесь не его дом и не его место. Сказочная жизнь заканчивается, и всё должно вернуться на свои места. Когда Чуя выбегает в ванную, чтобы забрать свои брюки, Дазай позволяет себе в последний раз пустить слезу, быстро вытерев её тыльной стороной ладони. Теперь он знает, что может изменить свою судьбу и стать счастливым, даже если вернётся обратно. Хотя тёмные мысли всё ещё преследуют его и заставляют волноваться. Накахара, как обычно, стоит в дверях уже через пять минут при параде, готовый и собранный, что физически, что морально, пока Дазай только успевает натянуть носки. Но, увидев секундное раздражение в глазах, он быстро ориентируется, вскакивая с нагретого места и наспех выбирая первые попавшиеся на глаза брюки и рубашку. Они выходят из подъезда молча, не проронив ни слова. Чуя отточенными движениями закрывает квартиру, быстрым шагом спускается по лестнице и садится в машину. Осаму всё это время следует за ним немой тенью. Дазай садится сзади, прислоняется лбом к стеклу, всматриваясь в пейзаж за окном. Возможно, ему остались считанные часы, и он больше никогда не увидит ставшие родными улицы, квартиру Чуи и самого Чую. Мафиози смотрит в стекло заднего вида, заметив приунывший взгляд Дазая, и на мгновение ему становится совестно. Может, для него их совместно проведённое время значило намного больше, ведь он с самого начала был таким подавленным и оживился не так давно, стал более открытым, а сейчас вновь закрывается от всего мира, словно цветок. Сжав губы в тонкую полоску, Чуя решается немного подбодрить Дазая. Он включает радио, по которому говорят о погоде. Не совсем то, но ладно. — Эй, Дазай, ты расстроился? — глупый вопрос, ответ на него виден по потускневшим и опущенным в пол глазам, но Накахара просто пытается разрядить обстановку. — М? Нет, все в порядке, — вздыхает он и отворачивает голову. — Не ври мне, я вижу тебя насквозь, — Чуя барабанит пальцами по кожаной обивке, пока они стоят в пробке. Мори больше не звонит, значит, торопиться особо некуда. А ведь они ещё даже не позавтракали, надо будет по приезде домой заказать что-нибудь на дом. — Я понимаю, тебе, наверное, не очень хочется возвращаться… В свою реальность, так сказать. Но всё же ты сильный человек и обязательно со всем справишься. Просто будь более уверенным и напористым, — пробка движется, и уже через пару минут они заворачивают на территорию мафии. — В конце концов, это твой дом и там тебя по-любому кто-то ждёт и скучает, пусть это иногда и не заметно, — поддержка из уст рыжего звучит странно, поэтому он тушуется. Не привык он к таким речам. Дазай, горестно усмехнувшись, качает головой. Да кто его может там ждать, кроме Йоси. Но от таких слов у него теплеет в груди. — Откуда ты знаешь? — Откуда надо, — ворчит Накахара и выходит из машины, поторопив и Осаму тоже. Вместе парни направляются в здание, которое кроме ужаса не вызывает у Дазая никаких эмоций. Сегодня в холле более оживленно. Множество людей подходят к ним и каждый здоровается с Чуей. Осаму чувствует себя в крайней степени неуютно, но старается этого не показывать, хотя многие странно косятся на него и перешептываются. Лифта они так и не дожидаются — он переполнен. Поэтому им приходится подниматься вверх по лестнице, где не так много людей, но они всё также подходят и галдят со всех сторон. Кто-то даже пытается подойти к Дазаю, но Чуя, замечая это, рявкает короткое: «мы спешим», и с удвоенной скоростью бежит по ступеням наверх, таща за руку опешившего парня. Дазай замечает, что на последнем этаже, где находится кабинет Огая, нет ни души. И, когда они подходят к двери в кабинет Мори, у Осаму неистово начинает колотиться сердце. Но рядом находится Чуя и от этого спокойнее. Накахара три раза громко стучит, пока не получает приглашение войти. Чуя заходит первым, а Дазай проскальзывает следом. Мори сидит в кресле и смотрит прямо на них, задерживаясь взглядом на фигуре Дазая, у которого бегут мурашки по коже. Огай жестом приказывает им сесть на диван. Чуя кланяется и, подтащив Дазая, садится. Он волнуется не меньше, ему также интересно узнать, как теперь сложится ситуация. Молчание затягивается, и Чуя неуверенно подаёт голос: — Босс? — Что ж, думаю, то, что я узнал, хоть немного, но поможет нам всем. Книги, которые я нашёл и которые мне одолжили, принесли немало информации, — Огай лениво проводит по корочке одной из лежащих на столе толстых старых книг. Накахара думает, сколько времени ушло у босса, чтобы прочитать хотя бы одну такую книгу из нескольких. — В них говорится о переселении душ из разных миров, либо реальностей, как вам удобно. У каждого есть свой двойник, который, так или иначе, ментально связан с ним. Насколько я понял, такое бывает не часто, а в лучшем случае, раз в несколько столетий. Обычно это не происходит просто так, на переселение влияет одна из реальностей. Случайно или нет — неважно. Также, возможно, что все произошло непроизвольно. Вселенной выбрались два случайных двойника и произошло то, что произошло. В нашем случае, это случилось с Дазаем, — Мори тяжело вздыхает. — Я не могу дать никаких прогнозов. Переселение душ слишком скрытный процесс и сложный для восприятия. Существуют и другие причины, зависящие уже от внешних факторов, но информации для обдумывания действительно много. Поэтому я даю вам время, чтобы все обдумать. Взгляд мужчины вновь переключается на сидящих. И по глазам обоих он понимает, что Дазай, кажется, догоняет быстрее, чем Чуя. Может, он уже читал где-то об этом, может он знал и сделал всё, как и говорилось, специально, а может у него просто мысли текут быстрее, как и у своего двойника. Хотя, сказать точно, что он сделал это умышленно, нельзя. Слишком он был забитым, напуганным и ничего не понимающим в их последнюю встречу для того, кто мог бы такое провернуть. — И что же теперь делать? Возможно ли поменять их обратно? — Чуя вскакивает с дивана, с горечью глядя на босса. Огай понимает его чувства, поэтому мягко осаживает рукой, приказывая сесть. Отсутствие Осаму всё усложняет в разы. В данный момент сам босс лишился гениального стратега, своей правой руки и исполнителя в целом. — Они не смогут вернуться по двум причинам. И если они произойдут, то, к сожалению, что-то изменить будет невозможно. Оба Дазая навсегда закрепятся в реальностях, в которые попали, — мужчина трет виски и берет в руки красную книгу. Чуя выглядит подавленным, низко опустив голову. — Первое: они не смогут вернуться, если их тела полностью изменятся. То есть, произойдут изменения во внешности, и, как я видел, этот процесс уже запущен, остановить его нельзя. Скорее всего, тоже самое происходит и у нашего Дазая. И второе: если воспоминания о своих реальностях окончательно сотрутся из их памяти. — Тогда можно попробовать поменять их души обратно прямо сейчас? — спрашивает Накахара, но Мори отрицательно качает головой. — В книге не описывается самостоятельный процесс переселения душ. Не знаю, как, но это должно произойти само собой, скорее всего, по их собственной инициативе. Здесь мы бессильны, Чуя-кун. Чуя тяжело вздыхает и откидывается на спинку дивана, устало запрокидывая голову. Такой стресс за пару минут у него вызывал лишь Дазай, когда шутил про его рост или стиль одежды. — Возьми. Прочитай ещё раз, возможно, у тебя что-то получится найти, — Мори незаметно подходит к Чуе и протягивает ему ту самую книгу. Накахара берет её, вертит в руках, а потом поворачивается к Осаму, который стеклянными от слез глазами смотрит в потолок. Чуя чувствует очередной укол совести, понимая, что он опять напугал Дазая. Наверное, зря он так кричал. — Спасибо, Мори-сан. Мы обсудим детали дома, — Чуя берет за локоть парня, вытаскивая его из кабинета. На сегодня хватит с него мистики, переселения душ и прочей ерунды. Он хочет домой, позавтракать и снова лечь спать. Но ещё же нужно позаботиться о Дазае и, по мере возможностей, успокоить его. А книгу Накахара начнёт читать вечером, и чем быстрее, тем лучше.