По ту сторону зеркала

У него никогда не было возможности изучить свою сексуальность. Довольно рано он понял, что красивые парни вызывают у него грешные мысли. Но жизнь под одной крышей с отчимом, ежедневные наблюдения за преступным миром и его мечта стать частью этого мира не располагали к такому. Он выбрал себе карьеру с которой подобное сочеталось никак. Или даже чуть меньше. Поэтому он задвинул эти желания как можно дальше. Прикосновения к себе требовали запретных фантазий, и потому были редкими. Тело чаще разряжалось во сне, оставляя его в мокром белье и с неясными воспоминаниями о прекрасных андрогинных существах с ласковыми руками и красивыми лицами. Вторичные и первичные половые признаки при этом были размыты, словно кто-то пытался натянуть на порнуху рейтинг ноль плюс. Потом он съехал в общежитие, и тут вроде бы появилась возможность если не попробовать, то хотя бы всерьез задуматься – чего же именно он хочет. Появление Gold Experience отодвинуло эти желания еще дальше, чем они были прежде. Кого может интересовать какой-то секс, когда тебе дана возможность творить жизнь? Ну, то есть, любого нормального подростка интересовал бы практически только секс. Большинство его одноклассников после обретения таких способностей почти на автопилоте превратили бы в лианы кусок стены в женском душе соседнего женского общежития. А потом приросли бы к ней глазами. Мальчишки душу бы продали за возможность увидеть раскрасневшиеся округлости, покрытые мыльной пеной и окутанные паром. Даже если увиденное совсем не похоже на ролики по запросу «школьницы в душе». Джорно точно не был нормальным. Мужской душ, волновавшему его гораздо больше, был ему доступен чуть ли не круглосуточно. И являлся скорее источником страданий, ведь мыться можно было только уткнувшись взглядом в кафельную стену. И ни в коем случае не смотреть ни в право, ни в лево, где совершенно точно мылись мужчины – с бицепсами, трицепсами, ягодицами и … еще много чем. Хоть по документам они и считались подростками. Примерно тогда же он понял силу своей внешности. Выяснилось, что хорошая укладка и улыбка могут подчинять себе девчонок (и не только их) не хуже, а иногда даже лучше свежеприобретённой суперсилы. Чаще всего он очаровывал людей, к которым был равнодушен. Но иногда он замечал на себе заинтересованные взгляды молодых парней и… пока на это не было времени. И тут случился Бруно. Вместе с ним случились Леоне, Наранча, Фуго. И Миста. Миста случился тоже. При первой встрече Джорно мысленно отметил его как самого горячего из всей банды. И тут же привычно послал эти мысли куда подальше, потому как главным вот-же-пидорасом тут точно был Леоне. И «проблема Леоне» требовала немедленного решения. Увы, но это просто был первый эпизод в длинной очереди пиздецов. Дедлайн давно сгорел и обуглился у всех. Ошибок не прощал ни один. Пароходом, поездом и самолетом он продрался к своей мечте. Похоронил врагов, оплакал друзей, нашел союзников. И только тут понял, как же сильно он попал. Он страстно хотел отношений с другими мужчинами. Лучше со взаимными чувствами, доверием, нежностью. Но и просто секс его бы устроил. Однако получить этот «просто секс» было не самой легкой задачей. Дон Пассионе не мог ни засветить свою ориентацию, ни остаться наедине с непроверенным человеком. Времени на самостоятельной подбор и проверку пока не было. И подчиненных, которым он мог бы поручить настолько деликатное задание - тоже. Покупка партнера была рискованным и - будем честными – почти публичным действием. Со временем он разрешил бы неразрешимое, но тут проснулся его вампиризм. Именно тогда он почувствовал, как же сильно переоценен секс. Почему все в таком восторге от наличия рядом пары сисек размера кинг-сайз? И при этом совершенно не обращают внимания на возможность нормально спать, по-человечески есть, смотреть на собеседника и не мечтать вцепиться ему в шею? Где логика вообще? Когда кровавый туман вокруг исчез – не без помощи Мисты – он был абсолютно счастлив. Просто жить. Управлять семьей. Смотреть на людей и не желать выпить их досуха. Научиться наконец иногда расслабляться и дурачиться. Случайно он обнаружил, что тело Гвидо странно реагирует на него в процессе насыщения. Хотя… это же Миста. Он много думает и слишком много говорит о сексе. Нужно просто быть осторожней и не провоцировать его. В ночь после неожиданного открытия ему опять приснился мокрый сон. Человек из этого сна стонал явно низким мужским голосом. Ело ладони были грубыми и мозолистыми, а не привычно нежными. И, хотя все эрогенные зоны были прежнему не в фокусе, на ощупь они казались как будто знакомыми. И уж точно не были женскими. Проснувшись, он твердо решил – нет. Он и так берет у него слишком многое и просто не имеет права еще хоть о чем-то его просить. И привычно послал свои желания к черту. А теперь Гвидо внезапно сказал, что хочет его. Что это было вообще? Он принял свои случайные стояки за что-то большее? Или ему стало любопытно? Или он честно сказал – работа на Джорно делала невозможным нормальные отношения, так пусть будут хотя бы не нормальные? Или он это ляпнул от потери крови? Потому, что Миста… это же Миста. Он много думает и слишком много говорит о сексе. Следующее утро началось с новостей: вернулась очередная группа ликвидации Массимо Вольпе. Ни с чем. И не вся. И опять во весь рост встала задача поиска бойцов, способных остановить наркоторговлю в Неаполе. Поэтому в следующий раз о Гвидо не в контексте ну-почему-тебя-нет-когда-ты-так-мне-нужен, он вспомнил только поздно ночью, во время сеанса исцеления. Он наверняка должен был что-то сказать, как-то подтвердить или опровергнуть, но нашел в себе силы лишь на сухое: - Завтра увидимся.