Охота за Золотым Пионом

Теплый вечерний ветерок ворвался в открытое окно старой спальни Цзинь Лина и, прогнав тяжёлую застоявшуюся влажность, игриво дёрнул хмурого юношу за кончик длинного конского хвоста. Он старался отвлечь его от неприятных дум и заразить своим жизнерадостным настроем, но однако глава ордена Ланьлин Цзинь не обратил внимание на старания стихии, потому что сидел на постели и угрюмо смотрел на лежащую на столе стопку пыльных книг. Когда Цзинь Жулань в очередной раз был вынужден навестить Пристань Лотоса, то предполагал, что у него получится сбежать от нравоучений и отправиться на ночную охоту, но дядя решил иначе. Вручив племяннику материал для изучения, Цзян Чэн велел прочитать все, чтобы тем самым перенять опыт предков и стать «порядочным и праведным главой». Таким же, как и он сам. Естественно, Цзинь Лин ничего не мог противопоставить своему дяде, поэтому забрав никому ненужные книги, заперся в своей спальне, намереваясь с наступлением ночи сбежать. Юноша даже предусмотрительно выпустил Фею, и теперь пес-оборотень бегал снаружи, дожидаясь хозяина. Как назло время до наступления ночи тянулось очень медленно, и молодой глава ордена то и дело поглядывал в окно, нетерпеливо постукивая носком сапога по ножке стола. Золотой диск солнца только-только коснулся горизонта, начиная свое неторопливое погружение в бескрайние воды Пристани Лотоса. Тем временем бескрайний купол неба уже порозовел, прогоняя нежную лазурь, но и это не продлилось долго, так как вскоре нежные краски сменились на кричащий кроваво-красный цвет, который залил все вокруг кроваво алым светом. — Ха-а-а-а, как же долго… Быстрее! Шумно выдохнув, Цзинь Лин взъерошил свои волосы и повалился на постель, раскинув руки в стороны. Юноша сердито посмотрел на потолок, словно это он был виноват в том, что время тянулось, подобно густой карамели, и нетерпеливо погладил пальцами свой лук, который лежал рядом на постели. Цзинь Лину не хотелось признать, но причина, по которой он так стремился попасть в темный, кишащий умертвиями и прочими мерзкими тварями лес, была вовсе не в поиске острых ощущений, не ради славы и почета… На самом деле он искал встречи с одним заклинателем, который был настолько глуп, что совершенно не понимал намеков! Слегка надувшись, парень повернулся на бок и обиженно пробормотал: — Я просто сказал, что мне не нужна помощь святош из ордена Гу Су Лань! Так почему он ушел с этим Цзинъи? Что непонятного?! Я хотел, чтобы он пошел со мной, но не кидался защищать. Что если бы этот дурак снова поранился из-за меня… или погиб? Большие, выразительные глаза юноши подозрительно заблестели от выступившей на них влаги, но он упрямо тряхнул головой, запрещая себе проявлять слабость. Этот недалёкий не заслуживал переживаний молодого главы ордена, поэтому при следующей встрече Цзинь Лин планировал проигнорировать Лань Юаня и посвятить все свое время более важным вещам. — И вообще! Чего это Сычжуй постоянно таскается с этим грубияном Цзинъи?! Прям неразлучная сладкая парочка! Всегда вместе! Эх, правильно дядя говорит, что от этих монахов одни проблемы… Неожиданно размышления Цзинь Лина прервал тихий шелест кустов под окном. Молодой герой, которого с детства брали на Ночную охоту, тут же напрягся, невольно подумав о злобных трупах или уродливых тварях, которые могли пробраться на земли ордена Юньмэн Цзян и напасть. Словно подтверждая его опасения, снизу снова раздался треск ломаемых ветвей, который оборвался тихим стоном. Вскочив с места, юноша тут же поднял свой лук и выудил из колчана стрелу. В одно мгновение оказавшись около окна, Цзинь Лин натянул тетиву и крикнул: — Фея, взять! Пёс-оборотень моментально отреагировал на команду и с яростным рычанием кинулся на мертвеца. Вот только не успел Цзинь Жулань выстрелить, как раздался полный боли вскрик, и «умертвие» неожиданно заговорило до боли знакомым голосом: — Ай! Фея, это же я! Зачем ты меня укусила?! Больно… В последний момент глава Ланьлин Цзинь чудом успел отвести лук чуть в сторону, и стрела не пронзила Лань Сычжуя, а вместо этого вошла в землю рядом с нежданным гостем. Юноша в белоснежных одеяниях, даже не подозревая об опасности, что ему грозила, пытался отделаться от собаки, зубы которой глубоко вонзились в его зад. Этот укус, несмотря на нелепость места, на которое он пришелся, был очень болезненным и доставлял немало неудобств. Хорошо ещё, что Фея просто стояла на месте, удерживая свою цель, а не мотала головой, стремясь оторвать кусок мяса от ягодицы заклинателя. На глазах Лань Юаня выступили слезы, и он тихо ахнул, но уже не от боли… Белые одежды юноши стали пропитываться кровью и это вызвало в нем настоящую панику. Схватив дорогую, маркую ткань, Сычжуй осторожно потянул ее на себя и принялся шепотом чуть ли не умолять собаку: — Фея, Феечка, ну перестань, это же я… Мы же с тобой не раз дурачились на Ночной охоте, да и я тебя мясом подкармливал. За что ты так со мной? Ты хоть представляешь, как сложно свести с белой одежды кровь?! А дырки? Как я объясню наставникам почему меня ранили в… Феечка, отпусти меня, пожалуйста, а я в следующий раз принесу тебе немного вкусненького. Хорошо? Пёс-оборотень, которому даже стало как-то стыдно за то, что он укусил такого доброго и мягкого человека, чуть разжал челюсти, ослабляя хватку. В больших умных собачьих глазах на одно мгновение промелькнула вина, но приказ был приказом, и Фея не могла ослушаться хозяина, она продолжала с несчастным видом удерживать заклинателя на месте, дожидаясь дальнейших распоряжений. Тем временем похолодевший от страха Цзинь Лин бросил на пол свой лук и перегнулся через оконную раму. Юноша, до боли напрягая глаза, отчаянно старался разглядеть происходящее внизу сквозь сгущающиеся сумерки и листву, но получалось у него крайне скверно. — Сычжуй?! Какого демона ты шаришься под моими окнами в темноте?! Тебе жить надоело?! Ты не ранен? Услышав голос главы Ланьлин Цзинь, адепт Гу Су Лань на краткий миг замер, а затем поднял голову и через боль вымученно улыбнулся. — Я просто… айщ, мог бы ты отозвать Фею? Юноша в золотых одеждах сердито стукнул холодной влажной ладонью по деревянной раме и, глянув на свою собаку, раздраженно фыркнул: — Отпусти его, глупая псина, разве ты не видишь, что это свои? Фея тут же выполнила приказ и, незаслуженно получив нагоняй от хозяина, расстроенно опустила уши. Лань Сычжуй, поморщившись от боли в ягодице, погладил большую голову пса и поспешил успокоить умного зверя: — Он не хотел тебя обидеть, и ты же знаешь, что Цзинь Лин очень сильно любит тебя. Ты молодец и все сделала правильно! Это я виноват, что не предупредил о своем визите и напугал его. Фея тут же завиляла хвостом и, вывалив длинный розовый язык, благодарно лизнула ладонь юноши в белоснежных одеяниях. Последний же тихо рассмеялся от щекотки и примирительно приобнял пса-оборотня за шею. Эту идиллическую картину нарушало только кислое лицо Цзинь Жуланя. Он хотел было обругать этих закадычных друзей, но его остановили голоса, что стали раздаваться совсем рядом. Парень невольно напрягся и посмотрел на нежданного гостя. Фигура Лань Сычжуя буквально светилась в полумраке белизной одежд, привлекая к себе излишнее внимание. Взволнованно осмотревшись по сторонам, молодой глава ордена Ланьлин Цзинь протянул руку и тихо прошипел: — Быстро забирайся в окно, пока тебя не… Лань Сычжуй не дал юноше договорить — он отошёл от Феи и быстро приблизился к нему. Поймав лицо Цзинь Лина своими ладонями, заклинатель вдруг порывисто поцеловал его. Не ожидающий подобного глава широко распахнул глаза и тут же отстранился, разрывая это лёгкое, почти невесомое касание. Прикрыв ладонью губы, юноша, схватив такого же красного, как и он сам, Сычжуя за одежду, а затем затащил его в комнату. Свирепо сверкая острыми, как сотни клинков, глазами, Цзинь Жулань прошипел, едва сдерживая ругань: — Что ты творишь?! Ты хоть подумал о том, что будет, если дядя увидит нас?! Лань Юань виновато улыбнулся и, приблизившись, обнял парня за талию, прижимая его к своему телу. — Прости, я просто не смог сдержаться, когда увидел тебя… Адепт Гу Су Лань тут же снова коснулся губ Цзинь Лина, но уже не так безобидно. Молодой глава ордена, открыл было рот, чтобы ясно выразить свой отказ, но не успел он произнести и слова, как горячий язык вторгся внутрь и стал ласкать его собственный. Юноша глухо простонал и, растворяясь в волнующих, приятных ощущениях, обвил шею Лань Сычжуя руками, крепче прижимаясь к нежданному гостю. Они долго стояли в комнате, увлеченно и самозабвенно целуясь. Мысли о побеге напрочь испарились из головы Цзинь Жуланя, так как он получил то, что хотел, а именно крепко обнимающего его Лань Сычжуя, а монстры… их он ещё успеет перебить немного попозже. Лань Юань прижал главу ордена спиной к стене и запустил руку в волосы парня. Немного повозившись, он вытащил шпильку и снял драгоценную золотую корону. Густые, длинные волосы тут же рассыпались по плечам, ниспадая ниже ягодиц Цзинь Лина и сводя с ума заклинателя в белом. Сычжуй прикусил нижнюю губу своего любовника и после провел по ней языком, мечтая, чтобы эти полные наслаждения моменты длились вечно. То ли от нехватки воздуха, то ли от того, что их долгие поцелуи были такими пьянящими, но весь мир стал бешено кружиться перед глазами главы ордена Ланьлин Цзинь. Юноша немного отстранился, а затем поднял голову, чтобы сделать глоток воздуха и немного прийти в себя. Сейчас тело Цзинь Лина трепетало и буквально томилось в оковах желания. Его плоть уже налилась кровью и теперь упиралась в бедро любовника, смущая юношу. Они с Сычжуем ещё не заходили дальше поцелуев, но с каждой редкой встречей их объятия становились все крепче, а неумелые ласки все откровеннее. Лань Юань был немного недоволен тем, что Жулань отвернулся, но тем не менее он не позволил своим губам отдыхать. Заклинатель принялся с нежностью и жаром целовать и покусывать открытое горло юноши, оставляя на гладкой белой коже россыпь маленьких вишнево-красных пятнышек. Сычжуй чувствовал возбуждение любовника, и оно тут же находило отклик в его собственном теле. Несколько смутившись, парень сильнее прижал Цзинь Лина к стене и слегка потерся своей эрекцией о него. Глава ордена задрожал и тихо всхлипнул, невольно поощряя адепта Гу Су Лань. Юань судорожно сглотнул, а затем его слегка подрагивающие от волнения руки скользнули под одежду Жуланя. Прохладная ладонь прошлась по груди юноши, случайно задевая затвердевшие вершинки сосков. От подобной ласки ноги Цзинь Лина ослабели, и он неожиданно громко простонал, удивляя тем самым, и себя, и любовника. Последний оторвался от шеи парня и влажными от внутреннего жара глазами посмотрел на покрасневшего главу, словно Фея на кусок свежего парного мяса. — Я… я… что тебе нужно?! Это ты виноват, что я так странно себя чувствую! Цзинь Лин нахмурился и стал отталкивать лицо Лань Юаня от себя, буквально задыхаясь от смущения. Как он мог издавать такие пошлые и полные наслаждения звуки?! Какой стыд! Если бы дядя узнал, то точно бы выпорол бы за такое бесстыдство! Желая спрятать свое смущение и нервозность, юноша вскинул подбородок и с вызовом спросил: — На что ты уставился? Лань Сычжуй, которого так бесцеремонно отпихивали, вдруг робко улыбнулся и тихо произнес: — Молодой господин такой красивый, вот я и не могу отвести глаз. Глава Ланьлин Цзинь дернулся от такого ответа и отвернулся, будучи не в силах больше смотреть на это глупое лицо. Сейчас множество чувств бушевали в его груди, заставляя юношу ощущать ни с чем не сравнимое приятное волнение. — Дурак… как же ты раздражаешь… Заклинатель тихо засмеялся и поймал за запястье руку, которая продолжала так настойчиво его отпихивать. Чуть отстранив ее от своей щёки, юноша нежно коснулся губами центра ладони, а потом подарил каждому тонкому пальчику по лёгкому поцелую. — Да, ведь я так сильно влюблен в молодого господина. Цзинь Лин резко повернулся к Лань Юаню и вырвал свою похолодевшую руку из его хватки. Сердце юноши буквально выпрыгивало из груди — молодому человеку впервые признались в чувствах, и это, вопреки ожиданиям главы, напугало его. Не сдержавшись, он нахмурился и, позабыв про все на свете, гневно выкрикнул: — З-замолчи! Ты не можешь любить меня! Зачем… Зачем ты несёшь этот бред? Если планируешь таким образом добиться от меня согласия на… Уходи! Просто проваливай! Оттолкнув от себя Сычжуя, взволнованный Цзинь Лин отошёл на пару шагов от заклинателя и, не зная, чем занять руки, поднял с пола свой лук. Тонкие пальцы судорожно стиснули рукоять, от чего костяшки побелели. В голове звоном сотен колоколов гудела одна простая фраза, которую этот тупица так легко произнес: «Я так сильно влюблен…». Что за ерунда?! Как будто Цзинь Лин мог поверить в такую чепуху! Влюблен… влюблен… Скорее глава поверит в то, что Лань Юань и Цзинъи состоят в отношениях, так как эти двое прямо-таки неразлучны, чем в искренность чувств к нему. Глупая, слепая ревность подняла свою уродливую морду в душе юноши и, свирепо скалясь, стала рвать сердце Жуланя острыми когтями. Больно… демон раздери, как же это было невыносимо больно! — Цзинь Лин… Лань Юань находился в лёгкой растерянности от подобной реакции. Не так он представлял признание в своих чувствах, и теперь горький привкус разочарования ощущался на языке, портя так хорошо начинающийся вечер. — Я сказал проваливай… Глава ордена Ланьлин Цзинь по-прежнему был напряжен, как натянутая тетива, и резкие слова сыпались с его языка, подобно стрелам, пронзая ни в чем неповинного заклинателя. Лань Юань тяжело вздохнул и, потоптавшись на месте, пошел к окну, действительно собираясь уйти. Он не хотел ещё больше огорчать возлюбленного, а поэтому хотел сделать так, как просил Цзинь Жулань. — Прости… В комнате повисла тишина, которую разбавлял только тихий шелест листвы за окном. Сычжуй действительно ушел? Цзинь Лин до боли стиснул зубы, впервые ощущая, что по-настоящему глупым был он сам, а вовсе не Юань. Вот почему ему было так сложно поверить заклинателю?! Почему пугаясь, юноша всегда начинает злиться и делать такие глупости?! Резко развернувшись, Жулань собрал всю свою храбрость и крикнул: — Лань Сычжуй, подожди! Я просто… Вот только не успел он выплеснуть наружу всю злость на самого себя, как глава ордена утонул в крепких объятиях. Уткнувшись носом в шею Сычжуя, юноша ахнул и обиженно проворчал: — Что тебе нужно? Разве ты не ушел, бросив меня тут одного? Только такой тупица, как ты, мог признаться в любви и уйти! Цзинь Лин, зажмурившись, принялся ругать себя за претензии, которые сами по себе вылетели из его рта. Неужели парню было сложно сказать одно жалкое «прости»? Как оказалось это было действительно так, потому что он не мог вот так вот запросто попросить прощения, даже учитывая свою неправоту. Юноша робко обнял заклинателя в ответ и стиснул руками его белоснежные одежды, словно ища в нем поддержку и опору. Глава не желал отпускать Сычжуя от себя ни на миг, так как в данный момент Жулань испытал самое настоящее счастье, которое буквально вознесло его на небеса. В лёгкой от радости голове юноши пронеслась ясная и такая же теплая, как безоблачный летний день, мысль: «Я люблю этого дурня!». Теперь, когда парень понял и признал природу своих чувств, то смог взглянуть на их сложные отношения совершенно с другой стороны. Лань Юань никогда не принуждал его ни к чему большему, чем поцелуи и тем более не переходил пределы дозволенного самим главой Ланьлин Цзинь. По сути юноша с терпением относился ко всем причудам возлюбленного и всячески прощал обиды. Сычжуй даже всегда приглядывал за ним на Ночной охоте и уже не раз принимал удар врага на себя, защищая Цзинь Лина любой ценой. Ну разве он заслуживал такого терпеливого и понимающего поклонника?! Волна нежности захлестнула душу Жуланя и выступила в виде влаги на его глазах. Незаметно парень вытер слезы об траурные белоснежные одежды и притворился, что он мужественно принял свои собственные чувства. Тем временем ничего не знающий о буре, что бушевала внутри главы ордена, Лань Сычжуй озадаченно моргнул, не зная, как относиться к таким обвинениям. — Ты же сам меня… ох, впрочем это не важно. Я не уйду. Цзинь Лин, внутренне радовался так сильно, что начал дрожать, но снаружи его восторг выглядел крайне специфически… Парень надулся и спрятал перекошенное от обиды и смущения лицо на плече возлюбленного. — Делай все, что хочешь. Лань Юань тихо рассмеялся, в очередной раз умиляясь подобной выходке своего возлюбленного. Уткнувшись носом в волосы Жуланя, он стал вдыхать приятный, естественный аромат главы клана. Его даже не смутил лёгкий запах псины, что практически всегда сопровождал Цзинь Лина из-за вечно ластящейся к нему Феи. Облизав губы, Лань Сычжуй стал нежно поглаживать спину возлюбленного, стараясь успокоить взволнованного парня. Его руки сами собой стали медленно спускаться ниже пока и вовсе не легли на упругую попку юноши. Глава Ланьлин Цзинь тут же напрягся и, отстранившись, сурово посмотрел на невинно улыбающегося дурака из Гу Су Лань. — Ваш орден воспитывает ужасных адептов. Вы сидите на своей горе и воздерживаетесь от всего, но стоит только спуститься, как тут же начинаете пить и распускать руки! Юань тут же виновато отвёл взгляд, его щеки несколько зарумянились. Этот упрек, брошенный в его адрес, был действительно тем, за что Юаню было стыдно. В тот памятный день группа юношей, в состав которой входила и их троица, направились на Ночную охоту и перебила столько мертвецов, что под утро уже едва стояли на ногах, но опьяневшие от удачи и успеха парни решили, что неплохо было бы отметить свой успех чем-то более существенным, так что они потащились в ближайшую питейную. Сычжуй не помнил сколько чаш вина все выпили, но в его голове отчетливо отпечатался момент, когда он, схватив чуть захмелевшего Цзинь Лина, впервые поцеловал его без позволения. Это видели многие, но, как ни странно, слухи о их ветреном поведении не поползли по миру заклинателей. Видимо перепившие подростки посчитали, что поцелуй двух молодых мужчин привиделся им в пьяном угаре. — Это был всего раз… и тогда я слишком много выпил… Заклинатель в белом постарался выкинуть из головы тот неприятный эпизод и сосредоточиться на том, что происходило сейчас. Лань Юань приблизился к лицу своего возлюбленного и, едва касаясь губ Цзинь Лина своими, тихо и вкрадчиво прошептал: — Но сегодня я бы хотел попробовать кое-что ещё… От голоса заклинателя по всему телу Цзинь Лина пробежались мурашки, и он, пытаясь совладать с собой, прикусил нижнюю губу. Его ладони вспотели, а живот скрутило от волнения. Юноша и сам хотел переступить черту и познать телесные радости, но он не хотел делать это в Пристани Лотоса. О каком соитии может идти речь, когда Жулань находился под неусыпным надзором дяди? Что будет, если их поймают?! После истории с Вэй Ином дядя особенно остро невзлюбил этих «лицемерных ублюдков в траурных одеяниях», а эта ненависть странным образом была даже сильнее, чем обида на Старейшину Илин. Цзинь Лин никогда не лез в это дело, и поэтому не понимал причин злости Цзян Чэна на орден Гу Су, но он совершенно точно знал, что если дядя когда-нибудь узнает об их отношениях, то он точно собственными руками придушит Сычжуя, а его отхлестает плетью до полусмерти и запрет в Пристани Лотоса на всю жизнь. — Я тоже хочу, но… Сказать что-то больше Цзинь Лин не успел, так как Лань Юань, получивший согласие, тут же в жарком, страстном порыве коснулся его губ и, оттеснив юношу к постели, повалил его на шёлковое покрывало. Цзинь Жулань ахнул и обнял заклинателя за плечи. Этот поцелуй напрочь стёр из его головы все причины для отказа, заставляя желать большего. Лань Сычжуй через одежду нашел горошину соска и сжал ее, уже зная, что Цзинь Лину нравились подобные ласки. Глава ордена тут же дернулся и, вцепившись в плечи возлюбленного, шумно простонал, прося ещё. Юань торопливо наклонился и, поймав этот томный, сладостный звук своими губами, стал развязывать пояс на золотых одеяниях. Жулань не стал сопротивляться, а лишь только из-под полуприкрытых век наблюдал за процессом. Лань Юань ощущал, как дрожит под ним стройное и красивое тело возлюбленного, изнывая от желания, и Сычжуй хотел поскорее разделить на двоих эту чашу с удовольствием. Быстро и уверенно парень стал раздевать Цзинь Лина, любуясь тем, как его кожа мягко сияла серебром в тусклом свете луны. Вскоре глава Ланьлин Цзинь был уже по пояс обнажен и бос. Золотые одежды его ордена аккуратной стопкой лежали рядом на постели, а сапоги стояли на полу. Уж чего-чего, а педантичность ордена Гу Су порой даже пугала. Лань Юань также снял с себя все, кроме штанов, и теперь, нависая над красным от смущения Цзинь Жуланем, внимательно осматривал его тело. Взгляд адепта Гу Су Лань обжигал, выдавая кипящие внутри доброго и благопристойного юноши страсти. Сычжуй легко поцеловал любимого в центр груди, а именно туда, где учащенно билось сердце, но затем его голова сместилась левее. Губы смяли сосок юноши, а горячий язык слегка пощекотал чувствительную вершинку. Цзинь Лин, сдерживая стон, прикусил губу и накрыл рукой глаза, с нетерпением ожидая каждого прикосновения. Темнота сделала его тело во много раз чувствительнее, что теперь даже горячее дыхание, легко скользнувшее по коже, отзывалось в теле юноши приятной дрожью. Лань Юань бросил беглый взгляд на лицо Цзинь Жуланя, а затем медленно стал спускаться лёгкими поцелуями ниже к животу. Мышцы тут же напрягались под мягкой, словно самый дорогой шелк, кожей и слегка подрагивали от напряжения. Цзинь Лин прикусил костяшки своих пальцев и шумно выдохнул, неосознанно поощряя любовника на более решительные действия. Лань Юань слегка прикусил ткань штанов и потянул ее вниз, высвобождая возбуждённую плоть юноши. Ощутив ветерок там, где его быть не должно, глава ордена резко распахнул глаза и привстал на локтях, с широко распахнутыми глазами наблюдая за действиями возлюбленного. Последний же спокойно снял с юноши штаны и погладил длинные прямые, словно кисти для каллиграфии, ноги. — Сычжуй, это… мгх… Лань Юань развел колени главы ордена чуть в сторону и стал нежно целовать внутреннюю сторону бедра. Цзинь Лин задыхался от приятного жара, который стал медленно растекаться по всему его телу, концентрируясь внизу живота. Сычжуй действовал неторопливо и очень нежно, стараясь не напугать любимого и в то же время принести ему как можно больше удовольствия. Юноша задыхался от желания, и собственная возбужденная плоть уже натянула ткань штанов, причиняя дискомфорт, но Юань испытывал наслаждение от своей сладкой муки. Обнаженное тело Цзинь Лина было прекрасно, и молодой мужчина никак не мог оторваться от него. Подняв ногу главы Ланьлин Цзинь, заклинатель прикусил икру юноши, а затем провел языком под коленом, щекоча чувствительное местечко. Жулань уже едва сдерживался. Его голова плыла, а тело плавилось, словно кусочек сахара на огне, превращаясь в мягкую, пластичную массу, которую Сычжуй мял и подстраивал под себя так, как хотел. И юноша был не против, а наоборот, он радовался их близости, ибо это было действительно прекрасно. Лань Юань потерся щекой о бедро главы ордена и сильнее развел его колени в стороны. Теперь мучимый самым настоящим голодом юноша смотрел на подрагивающий, сочащийся смазкой член Цзинь Лина. Последний едва держал себя в руках и от смущения хотел прикрыться от внимательного взгляда. Их страсть опалила щеки Жуланя, а из-за его приоткрытых губ вырывалось учащенное горячее дыхание. Блестящие и глубокие, подобно водной глади, глаза юноши наполнились влагой, становясь ещё более выразительными и красивыми. Тихо всхлипнув, молодой глава едва слышно прошептал: — Я больше не могу… все это так странно… Я хочу большего… Пораженный невиданной ранее стороной своего возлюбленного Лань Юань сглотнул, чтобы промочить пересохшее горло, и произнес: — Я тоже… Заклинатель поднял холодную от волнения руку и погладил кончиками пальцев член Цзинь Лина. Обхватив его основание, юноша поцеловал головку, а затем обвел ее языком. Это именно то, что Лань Сычжуй хотел сегодня попробовать. Собственное удовольствие отходило на второй план, и сейчас парень намеревался сосредоточиться на теле возлюбленного. Слизнув терпкую, пахнущую мускусом смазку, Юань глубже взял в рот пульсирующую в такт сердца плоть и стал медленно двигать головой, стараясь вобрать ее, как можно глубже. Головка Жуланя раз за разом упиралась в заднюю стенку горла адепта Гу Су Лань, и юноша невольно сам стал двигать бедрами. То, что делал сейчас Сычжуй было сумасшествием, но Цзинь Лин полностью готов погрузиться в него, ощущая, что от наслаждения готов сойти с ума. С каждым влажным прикосновением языка и лёгким скольжением удовольствие по крупицам накапливалось в теле юноши, пока его не стало слишком много. Руки и ноги парня похолодели, а жар, что скопился внизу живота, искал выход. — А-ах… п-подожди… Мгх… Тело главы Ланьлин Цзинь дернулось, и его руки вцепились в волосы Сычжуя, отстраняя его. Обрушившееся на него удовольствие было настолько велико, что это напугало юношу, и он громко ахнул, изливаясь. Горячее семя попало на лицо Лань Юаня и стало стекать по нему вниз, капая с подбородка. Потерявшийся в сильных и неописуемо приятных ощущениях, Жулань медленно возвращался с небес на землю. Все его тело покрывала тонкая пленка пота, отчего теплый ветерок, который время от времени заглядывал в комнату, неожиданно показался ледяным. Парень поежился и, подняв глаза на Сычжуя, неожиданно встретился с полным голода и желания взглядом. — Сними мою ленту… я не хочу, чтобы она помялась или испачкалась. Услышав эти тихие слова, Цзинь Лин не на шутку испугался и отпихнул от себя голову юноши, а затем, немного подумав, ещё и отполз подальше. Совершенно позабыв про свою наготу, глава Ланьлин Цзинь вдруг натянул на лицо грозное выражение и в ярости выпалил: — Даже и не подумаю трогать! Тебе нужно — ты и снимай ее сам! Лань Сычжуй схватил юношу за лодыжки и погладил их. В этот момент лицо заклинателя стало уж подозрительно добрым и ласковым. — Я немного занят, а без помощи молодого господина мне никак не справиться… Цзинь Лин попытался скинуть руки юноши со своих ног, но этот прилипала из Гу Су держался крепко, а в ответ на трепыхания любовника только ещё нежнее улыбался. — Нет, я не прикоснусь к твоей лобной ленте, и не проси! Я не твоя жена и уж тем более не ребенок! Если хочешь, то м-мы можем продолжить то, что начали… И ДА, ВЫТРИ УЖЕ СВОЁ ЛИЦО! Юань сузил свои темные глаза и тыльной стороной ладони стёр со щеки следы удовольствия Жуланя. Заклинатель был сейчас слишком возбужден, чтобы действовать мягко, так что он планировал добиться своего любой ценой. Юноша потянул главу клана на себя и повалил его на спину. Тут же Сычжуй накрыл тело возлюбленного своим, придавливая его к постели. — Цзинь Лин, посмотри на меня… Адепт Гу Су Лань поймал лицо главы ладонями и серьезно произнес: — Разве я доверил бы кому-то другому тронуть мою ленту? Я хочу, чтобы только ты мог прикасаться к ней, поверь мне, это не спонтанное решение. Глава ордена Ланьлин Цзинь замер, удивлённо смотря на Лань Юаня. Юноша говорил так, словно приносил клятву, и от этого по телу Цзинь Лина пробежались мурашки. Неужели их отношения зашли настолько далеко, что этот тупица Сычжуй стал думать о женитьбе? Что за нелепица?! Они же ещё очень молодые, и должно пройти ещё много лет прежде, чем их отношения поймут и примут. Смогут ли они сохранить свои чувства, или же та любовь, что соединила их сердца сейчас, растает со временем, как дым? Молодой глава ордена не знал, как он должен поступить. Его мысли метались в голове, порождая только хаос и мешая собраться. Лань Юань не торопил юношу, давая время все обдумать и принять решение. Все же то, что происходило прямо сейчас должно было стать поворотным моментом для обоих юношей. В глазах Цзинь Лина заплясали слезы, и его руки медленно приподнялись. Кончики пальцев слегка подрагивали, но он твердо намеревался сделать это… Его ведь не могут напугать какие-то нелепые обязательства? Правда? Глава ордена коснулся белоснежной лобной ленты, ощущая ее гладкость, и медленно стянул ее. Невольно в голове Жуланя промелькнула очень странная мысль. В этот момент он будто не просто снял полоску ткани с головы Сычжуя, а словно лишил его невинности. Смущаясь, Цзинь Лин сжал ленту в руке, раздумывая, что с ней теперь делать. Заметив душевные метания юноши, Лань Сычжуй ощутил, как радость и веселье щекочат его грудь изнутри. Взяв из рук Жуланя полоску ткани, он намотал ее на запястье возлюбленного и завязал бантик. С раннего детства адептам Гу Су Лань твердили о значимости и важности их лобной ленты, и они строго следовали заветам ордена. Даже будучи детьми юноши не позволяли себе играть с этим знаком верности и чистоты выбранного ими пути, но теперь Сычжуй позволил кому-то тронуть его ленту, и это неожиданно заставило юношу ощутить волнение, ведь по торжественности этот момент мог соперничать со свадьбой или же похоронами. — Теперь ты доволен? И сними ее с меня… Лань Юань отрицательно покачал головой, а затем мягко поцеловал Цзинь Лина в обмотанное белоснежной тканью запястье. Грубые слова главы Ланьлин Цзинь, нисколько не огорчили парня, напротив Сычжуй счастливо рассмеялся и прижал возлюбленного крепче к себе, наслаждаясь их близостью. Цзинь Жулань же буквально ощущал, как лента обжигает его запястье. Ответственность тяжёлой ношей легла на его плечи, но юноша уже сделал этот шаг, а назад хода уже не было. Глава робко обвил шею Лань Юаня руками и позволил себе немного расслабиться. Прикрыв глаза, парень подался вперёд, намереваясь забыться в поцелуе, но однако его губы неожиданно встретили препятствие в виде чужой ладони. Цзинь Лин нахмурился и раздражённо посмотрел на настороженно напрягшегося Лань Юаня, намереваясь надавать ему затрещин. Вот только заклинателель не замечал недовольство возлюбленного и хмуро смотрел на дверь. Резко отстранившись, молодой человек едва слышно произнес: — Кто-то идёт… Все ещё витающий в облаках Цзинь Лин не сразу понял, что сказал Сычжуй, и озадаченно наблюдал, как юноша потянулся за своими вещами. Осознание было для главы ордена подобно удару молнии. Юноша дернулся всем телом и прислушался. Теперь он тоже слышал быстрые лёгкие шаги, которые мог узнать из тысячи. Похолодев от ужаса, Цзинь Лин схватил предплечья возлюбленного и одними губами произнес: — Это дядя… Жулань испуганно замер, подобно дрожащему перепелу, рядом с которым бродит охотничий пёс, но стоило первой волне ужаса отступить, как на молодого главу ордена накатила паника. Он оттолкнул от себя Сычжуя и принялся носиться голышом по комнате, отчаянно надеясь найти свои штаны. В это время совершенно спокойный Лань Сычжуй достал из стопки сложенной им же одежды искомое Цзинь Лином и протянул юноше. — Вот возьми. Успокойся, я думаю теперь мы должны рассказать ему о нас… Глава Ланьлин Цзинь выхватил штаны и торопливо натянул их на себя. Предложение Юаня ввергло парня в настоящий ужас, и он, как безумный, отрицательно замотал головой. — Ты с ума сошел?! Быстро прячься! Дядя от тебя и праха не оставит! Иди за ширму… ах, нет, это не надёжно! Лезь под кровать! Живо! В панике Цзинь Лин буквально спихнул любовника на пол и швырнул в него белой одеждой. Последними под кровать прилетели сапоги, попав прямиком в живот несчастного Лань Юаня. — Сиди тихо! Сам же Цзинь Лин собрался быстро одеться, но не успел он повернуться к двери спиной, как в комнату без стука вошёл хмурый Цзян Чэн. Он несколько удивился, обнаружив племянника разгуливающего в одних штанах, но его замешательство продлилось всего миг. От внимательных черных глаз не укрылось ничего: в том числе и непонятные алые пятна, что покрывали грудь и плечи племянника. — Цзинь Лин! Что за вид? Разве ты не собирался на Ночную охоту? Юноша вздрогнул и тут же нахмурился, пряча за недовольством страх и смущение. — Дядя же не отпустил меня, так что я… решил пораньше лечь спать. Молодой глава ордена Ланьлин Цзинь плюхнулся на постель и, сложив руки на груди, обиженно надулся, при этом нервно постукивая босой ногой по полу. Тем временем Цзян Чэн, заметил уже не только странные пятна, но и след от укуса на шее. Тут же его миролюбивое настроение изменилось. Гневно сверкая глазами, он стремительно подошёл к племяннику и схватил его за предплечье. Тонкие, сильные пальцы легли на подбородок и повернули голову в сторону. Мужчина хмуро и вместе с тем обеспокоенно осмотрел след от зубов и чуть ли не впал в настоящее бешенство. — Ты ничего не хочешь мне рассказать? Затылок Цзинь Лина онемел, а кровь отхлынула от лица. По всему выходило, что мужчина обо всем догадался, и теперь их с Сычжуем явно ждала долгая и мучительная смерть. — Дядя, я… Однако Цзян Чэн нахмурился ещё сильнее и схватил руку племянника. Рассматривая перебинтованное запястье, мужчина дрожащим от злости голосом процедил: — Бестолочь, мало того, что сбежал на Ночную охоту, так ещё и руку поранил. О чем ты вообще думаешь, подвергая себя такой опасности? Тебя укусил труп? Ты показывался целителю? Несколько опешивший от такого поворота событий Цзинь Лин медленно кивнул головой, в душе рыдая от облегчения. Дядя истолковал все по-своему и в своих выводах даже близко не подобрался к правде. — Хорошо. Ты больше не выйдешь за пределы этой комнаты, пока я не разрешу тебе! Ясно? Юноша быстро закивал головой и поспешил одеться, пряча свое тело. Цзян Чэн поджал губы и, развернувшись на месте, направился к выходу. Хлопнув дверью, мужчина подозвал одного из слуг и велел принести юному господину мазь от синяков и ушибов. Цзинь Жулань ощутил, как его ноги ослабели, и юноша сел на пол. Его бледное, почти серое лицо в одно мгновение стало алым. — «Синяки»… Лань Сычжуй выбрался из-под кровати и виновато улыбнулся, приобняв Цзинь Лина за плечи. — Прости, я немного перестарался… Глава ордена медленно поднял голову и в бешенстве посмотрел на любовника. Казалось, что ещё немного и юноша начнет плеваться дурной кровью. — Перестарался? Цзинь Лин посмотрел на лоскут обмотанный вокруг запястья и стал медленно его разматывать, надеясь, что вышивку в виде облаков не было видно, когда дядя осматривал его руку. — Я тебя сейчас убью… задушу твоей же проклятой лобной лентой! Лань Сычжуй, видя, что дела принимают скверный оборот, крепче прижал Жуланя к себе и тихо произнес: — Правила Гу Су Лань говорят, что к ленте нельзя относиться небрежно и… непочтительно… Цзинь Лин… Однако юношу в данный момент мало волновали какие-то глупые правила ордена, к которому он сам даже не принадлежал, а поэтому он радовался только одному факту, а именно тому, что эта полоска ткани отличалась особой прочностью и порвать ее было практически невозможно. Лань Сычжуй встал на ноги и стал пятиться от наступающего Цзинь Лина, пытаясь одеваться прямо на ходу. — Молодой господин, разве вы можете так поступить со своим возлюбленным? Глава Ланьлин Цзинь улыбнулся и, к облегчению Лань Сычжуя, опустил ленту… но только для того, чтобы поднять лук со стрелами. — Я… Цзинь Жулань вскинул лук и натянул тетиву, намереваясь всадить стрелу прямо между бровей этого тупицы. — Сычжуй… проваливай, пока я не сделал из тебя мишень для тренировок! Лань Юань сглотнул и попятился к окну. — Ты… же не выстрелишь в меня… Молодой господин трогал мою лобную ленту, считай ты мне теперь жен… Глава выпустил стрелу, но не в лоб тупицы, а в стену, прямо рядом с головой Сычжуя. — Я тебе как кто? Продолжай, мне очень интересно! Цзинь Лин достал ещё одну стрелу и приготовился стрелять. Лань Юань сразу осознал свою ошибку. Подняв руки вверх, юноша нервно улыбнулся и поспешил исправиться: — Как семья… Мы с тобой теперь, как супруги. Цзинь Лин, не злись, давай поговорим… На этот раз стрела вошла в дощатый пол, прямо перед босыми ногами заклинателя. — Вон! И чтобы больше не смел приходить сюда! Тяжело вздохнув, Сычжуй расстроенно принялся натягивать сапоги. Видимо, ночь полная страсти и огня отменялась, и теперь ему придется до утра бродить по лесу, вспоминая какой же сладкой была на вкус кожа Жуланя. Подняв печальные глаза, адепт из Гу Су Лань с тоской посмотрел на хмурого и недовольного любимого: — Можешь хоть поцеловать на прощание? Я не знаю, когда мы встретимся в следующий раз… Глава Ланьлин Цзинь опустил лук и подошёл к юноше, что стоял прямо перед открытым окном. Холодный ночной ветер развеял белоснежные одежды и взметнул рассыпавшиеся по плечам и спине волосы Лань Юаня. На одно мгновение Цзинь Лин залюбовался красотой этого дурака, а затем, приблизившись, легко коснулся губами губ Лань Юаня, даря мимолётный, но бесконечно нежный поцелуй. Лань Сычжуй прикрыл глаза от удовольствия и потянулся, чтобы получить ещё один, но вот только вместо сладкого прикосновения губ любимого ощутил лёгкий толчок в грудь. В следующий момент парень полетел из окна прямо в кусты. Только усердные тренировки помогли Лань Юаню не свалиться на спину, как мешок с рисом, а ловко приземлиться на ноги. Подняв голову, заклинатель намеревался что-то сказать, но Цзинь Лин его перебил, бросив всего два слова, что изменили все: — Фея, взять! Сычжуй тут же подорвался на ноги и помчался в лес, не желая получить ещё один укус на заднице. Пёс-оборотень вынырнул из кустов, планируя броситься вслед за своей целью, но глава ордена Ланьлин Цзинь покачал головой. — Место. Отвернувшись от окна, Цзинь Лин вдруг громко рассмеялся, да так сильно, что под ребрами стало колоть, а по щекам покатились слезы. Юноша по-прежнему сжимал в руках белоснежную лобную ленту с вышитыми на ней облаками. Осторожно погладив ее пальцами, парень поднес ее к губам и поцеловал полоску ткани. — Вот же дурак, оставил такую важную вещь… Я отдам ее ему завтра… так, где моя мазь от «синяков»?