Охота за Золотым Пионом

Двое юношей быстро бежали вниз по улочке вдоль крепеньких добротных домов. Они то и дело озирались по сторонам, выискивая возможную угрозу, и, время от времени, останавливались, чтобы перевести дух. Один из парней носил белоснежные одежды, другой же был облачён в золото, а на его груди распускался прекрасный пион. Эта порядком потрепанная парочка заклинателей была Лань Сычжуем и главой ордена Ланьлин Цзинь — Цзинь Лином. Оба юноши на данный момент вовсе не выглядели как молодые, подающие большие надежды, таланты, готовые вести вперёд свое поколение. Нет, сейчас они представляли собой жалкое зрелище! Их одежда была помята, местами порвана, и ее практически полностью покрывали грязь и черная зловонная кровь мертвецов. Не нужно было отличаться особой наблюдательностью, чтобы понять, что у заклинателей были серьезные проблемы. Лань Юань, стискивая в руках меч, едва держался на ногах из-за усталости, но упрямо шел вперёд, намереваясь поскорее покинуть это проклятое место. Да, они не смогли справиться с тем наплывом нежити, что ожидал их на старом кладбище, и теперь ощущали стыд, но… когда ситуация вышла из-под контроля, и вопрос стал касаться их собственных жизней, то адепт Гу Су действовал незамедлительно: схватив Цзинь Лина, просто поспешил отступить. Вот только это решение очень не понравилось молодому главе, который теперь дулся, раздражённо прожигая взглядом дыру в затылке Сычжуя. — Я надеюсь, что с Цзинъи будет все в порядке… Цзинь Лин прищурился, услышав брошенные невзначай слова заклинателя, и довольно едко процедил: — Если так за него переживаешь, то тебе стоило уйти с ним, а не крутиться у меня под ногами! Я бы и сам справился с теми умертвиями. Лань Сычжуй, вполуха слушая ворчание главы ордена, замедлился и, свернув к крепкой с виду гостинице, заглянул внутрь через окно. Строение было погружено во мрак, и внутри, кажется, вовсе никого не было. Юноша облегчённо выдохнул и едва уловимо улыбнулся. Он только что нашел укрытие, в котором пара заклинателей сейчас особенно остро нуждались! Поймав на радостях ладонь возлюбленного, Лань Юань переплел их пальцы вместе и поспешил успокоить Цзинь Лина. — Я переживаю не за него одного, а за нас всех. Цзинъи должен привести помощь, а нам остаётся только продержаться до этого момента. Глава Ланьлин Цзинь чуть хмуро посмотрел на их сцепленные вместе руки и, раздражённо цыкнув, произнес: — Как будто Феи было недостаточно. Она, в отличии от этого дурака, куда умнее и бегает быстрее, так какой вообще прок от него? Учти, если Цзинъи сожрут, то я буду только рад… хотя думаю, он даже на корм мертвецам не пойдет… Лань Юань повернулся к Цзинь Лину и закрыл ладонью рот юноши, таким вот образом вежливо попросив его помолчать. Сычжуй прекрасно понимал причины злости возлюбленного, ведь они оба сейчас едва держались на ногах, а также были слабее слепых новорожденных котят — что-то блокировало их духовные силы, и как раз последнее было самым неприятным в их положении. Лань Сычжуй посмотрел на осунувшееся, посеревшее лицо главы ордена, и его сердце больно сжалось в груди. Как бы Юань не хотел, чтобы его любимый не проходил через такие трудности, но он не мог позволить им такую роскошь, как впустую тратить время. Собрав все силы, что в нем остались, заклинатель попытался ободряюще улыбнуться, но даже тени теплоты не отразилось в его покрасневших от недосыпа глазах. — Молодой господин, не могли бы Вы немного помолчать? Я понимаю, что Вы устали, но обещаю, скоро мы отдохнем и восстановим духовные силы. Вот только сначала нам нужно найти безопасное место, куда не проберутся мертвецы. Если на нас нападут, то придется либо сражаться, либо бежать, а учитывая сколько тут мертвецов, едва ли мы сможем победить… Адепт Гу Су убрал руку с губ главы Ланьлин Цзинь и позволил себе скупую ласку в виде лёгкого нежного поглаживания испачканной щеки возлюбленного. — Не бойся, пока я рядом, то с тобой ничего не случится. Цзинь Лин не мог скрыть своего удивления и, широко распахнув глаза, не отрываясь, смотрел на Сычжуя, совершенно не узнавая его. Когда этот дурень стал таким спокойным и решительным? Горячее живое сердце быстро забилось в груди юноши, а его жар опалил щеки, возвращая краски на бледное лицо. Отпихнув от себя руку Лань Юаня, глава Ланьлин Цзинь поспешил скрыть свое смущение за раздражением и проворчал: — Я, по-твоему, девица в беде или ребенок? Мне не нужна твоя защита. Уж лучше бы о себе позаботился и не лез каждый раз вперед, когда появляется труп! Толкнув ладонью в грудь своего товарища по несчастью, Цзинь Жулань прошел мимо него и уверенной походкой вошёл в гостиницу. Тут же за ним последовал и предельно сосредоточенный Лань Юань, который сразу обошел юношу и стал спереди, готовый дать отпор любому, даже самому свирепому и могущественному врагу. Кажется, этот дурень действительно принял на себя роль защитника Цзинь Лина, и это просто не могло не смутить последнего. Скосив глаза на такого мужественного Сычжуя, глава ордена снова почувствовал, как его лицо начинает пылать, а сердце взволнованно забилось в груди, словно птица в силках. Раздосадованный из-за реакции своего тела юноша разозлился ещё сильнее и, позабыв про осторожность, выпалил: — Тут никого нет, пойдем уже найдем комнаты… Вот только не успел Цзинь Лин сделать и шага, как откуда ни возьмись вперёд метнулась черная тень. Жулань ловко извлёк свой меч, собираясь отразить атаку, но было уже поздно. Ослепительная вспышка, и мертвец был разрублен на куски Лань Юанем. Молодой заклинатель без лишних слов вытер свой клинок о тряпицу, что валялась на полу, и вернул его в ножны. Каждое движение парня было настолько плавным и уверенным, что этим нельзя было не полюбоваться, что в принципе Цзинь Жулань и сделал. Он уже не первый раз видел то, как Сычжуй управлялся с мечом, но это зрелище по-прежнему вызывало в душе заклинателя трепет и благоговение. Тем временем адепт Гу Су выволок куски трупа на улицу и закрыл дверь на засов. По идее это должно было хоть ненадолго удержать мертвецов снаружи, если они вдруг обнаружат это укрытие. Стерев со лба холодный пот тыльной стороной ладони, Лань Юань схватил главу ордена за руку и повел его в небольшой коридорчик слева. От его внимательных глаз не скрывалось ничего, в том числе и странный сияющий взгляд красного Цзинь Лина. Остановившись, Сычжуй положил руку на лоб возлюбленного и нахмурился. — Ты весь горишь! Глава Ланьлин Цзинь пребывал в каком-то странном состоянии. Он то и дело прокручивал в голове картинки со сражающимся Юанем, уходя все глубже в мир грез. По всей видимости на нем сильно сказывались события этой ночи, и парень все больше витал в облаках, выпадая из реальности. От прикосновения Сычжуя заклинатель дернулся и пришел в себя. Шлепнув адепта Гу Су по руке, глава потёр лоб и устало произнес: — Не смей меня трогать без разрешения. Я… я в порядке, просто немного голова болит. Цзинь Лин толкнул первую попавшуюся дверь и вошёл. Внутри, очень кстати, не было трупов или других монстров, да и обстановка в комнате была вполне пригодной для того, чтобы благополучно переждать ночь. Довольный Жулань хотел было закрыть дверь прямо перед носом Сычжуя, но вот только последний, схватив створку рукой, не позволил отделаться от него. Без позволения проникнув в комнату, Лань Юань внимательно осмотрел каждый ее сантиметр и, только удостоверившись, что опасности нет, несколько расслабился. Закрыв дверь, он хотел было запечатать ее заклинанием, но у юноши просто-напросто не было духовных сил даже на такую мелочь. Разочарованный Сычжуй упал на кровать и потёр слипающиеся глаза. — Молодой господин, Вам стоит отдохнуть. Первую половину ночи я буду следить за тем, что происходит снаружи, вторую Вы… Лань Юань с неохотой встал, но тут же был жестоко отправлен на кровать отнюдь не ласковым толчком Цзинь Лина. — Ты себя со стороны видел? Уверен, если выйдешь на улицу, умертвия тебя за своего примут. Спи, я все проконтролирую. Глава Ланьлин Цзинь забрался на подоконник и стал время от времени поглядывать в щель между ставнями. На самом деле Жулань устал не меньше, а может даже и больше Сычжуя, но сейчас заклинатель не мог спокойно смотреть на то, как мелко подрагивают руки его горе возлюбленного, и как он клюет носом, словно большая сонная птица. Удивительно, но Лань Юань не стал спорить. Он стянул сапоги и послушно лег. Повернув голову, адепт Гу Су посмотрел на едва различимый в темноте силуэт главы Ланьлин Цзинь, и душа его наполнилась теплом и счастьем. Губы парня сами собой изогнулись в улыбке, и с них сорвались тихие слова: — Молодой господин, спасибо, что заботишься обо мне… Цзинь Лин ничего не ответил, но Лань Сычжуй видимо решил, что неплохо бы поболтать перед сном и добавил: — Вы же знаете, что я очень сильно люблю Вас? Заклинатель, который до этого момента спокойно сидел на подоконнике, вздрогнул от неожиданного признания и насколько мог равнодушно ответил: — Знаю. Спи уже. Юань тихо засмеялся и, повернувшись на бок, практически мгновенно уснул. Вскоре с кровати стали доноситься только звуки ровного дыхания. Вот только после брошенных невзначай слов этого дурня из Гу Су состояние Цзинь Лина можно было описать как угодно, но только не как спокойное или умиротворённое. Это был не первый раз, когда Сычжуй ни с того ни с сего признавался в любви, но каждый раз когда юноша слышал эти слова, его сердце пускалось вскачь, а голова начинала кружиться из-за того, что он просто на просто забывал то, как дышать. Сейчас Жулань искренне порадовался тому, что тьма скрывала его алое, такое жалкое лицо и приоткрытые губы, которые жаждали поцелуя. — Кто ещё из нас двоих дурак… Цзинь Лин поднял руки и потёр горящие щеки, пытаясь прогнать глупое счастье, вызванное такими простыми и, вместе с тем, такими искренними словами. Сглотнув рвущийся наружу радостный смех, юноша снова посмотрел в окно, всеми силами стараясь не отвлекаться на глупости и сосредоточиться на деле. На улице было тихо. На какой-то момент заклинателю даже показалось, что в городке не осталось ни одного живого человека. Ни в одном окне не горел свет, а по улицам не шныряли собаки или другая живность, которая постоянно крутилась возле людских поселений. Было слишком спокойно, и это затишье совершенно не нравилось юноше. Его чутье подсказывало, что продержаться до утра будет очень не просто, особенно учитывая тот факт, что духовные силы почему-то не торопились возвращаться к ним. Цзинь Лин достал из колчана последнюю стрелу и принялся задумчиво крутить ее в руках. Сколько времени понадобится Фее или Лань Цзинъи, чтобы привести помощь? День? Два? Смогут ли они продержаться хотя бы ночь и сохранить свои жизни? Юноша вздохнул, ощущая настоящее бессилие и странную тоску, которая точила душу, как червяк яблоко. Прошло уже несколько часов с тех пор, как Сычжуй уснул, и тьма холодными щупальцами медленно стискивала душу главы Ланьлин Цзинь, остужая его горячую кровь. В какой-то момент заклинателю показалось, что он остался совсем один во мраке, и тяжесть одиночества неподъемной горой легла на его подрагивающие плечи. Парень сгорбился и, упрямо прикусив губу, попытался прогнать липкое отчаяние, порожденное изнеможденным сознанием. Не в силах выносить этот груз, глава снова взглянул в окно, не обнаружив там ничего тревожного или мало-мальски интересного, спрыгнул с подоконника и подошёл к кровати. Присев, Цзинь Лин, до боли напрягая глаза, пытался разглядеть лицо Сычжуя, но в комнату не проникало ни капли лунного света, поэтому юноша мог видеть только общие очертания. Подняв руку, заклинатель просто протянул ее, желая только одного… а именно ощутить живое тепло близкого человека. Его пальцы легко коснулись лба Лань Юаня, и парень нежно погладил его, ощущая подушечками гладкую ткань лобной ленты. Подцепив лоскут, Жулань потянул его на себя, снимая с головы. В прошлый раз Сычжуй чуть ли не угрозами заставил главу трогать эту проклятую вещицу, а сегодня Цзинь Лин, словно смирившись со статусом жены, по собственной воле брал ее в руки. Сев на пол и облокотившись спиной на кровать, Жулань стал наматывать ленту на запястье, развлекая себя подобным образом. Если бы Лань Сычжуй увидел подобную картину, то наверняка снова с голодом и желанием посмотрел бы на него, но сейчас этот глупец крепко спал, совершенно необеспокоенный тем, что потерял один из важнейших символов клана. — Растяпа… как же ты раздражаешь! Цзинь Лин прижался горячей щекой к этой проклятой тряпице и тихо рассмеялся. — Мы может умрем, а он только дрыхнет… а я… хах… Стиснув в кулаке белоснежный лоскут, Цзинь Лин встал на ноги и, склонившись над спящим заклинателем, на ощупь нашел его лицо. Сгорая от смущения, глава ордена склонился к губам спящего и прильнул к ним, мягко целуя. Это касание длилось всего несколько мгновений, а после Жулань отстранился, тяжело дыша. Его состояние напоминало помешательство, смешанное с опьянением, и юноша уже не мог контролировать себя. Глаза Цзинь Лина лихорадочно сверкали в темноте, а он сам с нетерпением ждал, что Сычжуй сейчас проснется и разделит с ним это безумие. Вот только вопреки надеждам заклинателя, Лань Юань пробормотал во сне что-то невнятное и, перевернувшись с бока на спину, продолжил спать дальше. Горячая кровь ударила в голову Жуланя, и он, забравшись на кровать, нагло оседлал бедра заклинателя, но и это не потревожило сон адепта Гу Су. Стиснув зубы от обиды и унижения, Цзинь Лин со всей силы шлепнул Сычжуя по щеке, и это, о спасибо бессмертным небожителям, наконец пробудило Лань Юаня. Заклинатель тут же сел и положил руку на горящую щеку. — А? Что? На нас напали?! Я… все, готов биться! Глава ордена стукнул этого недотепу по голове и, схватив за одежду, тут же снова поцеловал. Сонный Лань Сычжуй не мог понять, что происходит, и поэтому сидел, не шевелясь, пока горячие губы Цзинь Лина напористо, но вместе с тем и страстно продолжали требовать ответа. Адепт Гу Су моргнул и приоткрыл было рот, чтобы спросить, что же нашло на возлюбленного, но тут же язык Жуланя проник внутрь. Юань глухо простонал, ощущая, как внутри все закипает. Так и не приходя в себя после короткого сна, заклинатель моментально утратил разум, покоряясь неожиданному порыву Цзинь Лина. Подавшись вперёд, Лань Сычжуй повалил юношу на спину и, прижав его к постели, с жаром ответил на поцелуй, практически растворяясь в нем. Цзинь Лин обхватил руками шею любовника, отстраняясь, но всего на миг, чтобы глотнуть воздуха, чтобы затем снова погрузиться в эту бурную горную реку, которая представляла из себя их общая страсть. Раздался треск ткани, и пояс главы Ланьлин Цзинь полетел на пол, а его одежда тут же была торопливо снята чересчур ретивым заклинателем. Цзинь Лин, получающий настоящее удовольствие от такого напора, тихо выдохнул: — Сычжуй, на тебе слишком много одежды. Толкнув любовника в грудь, Жулань стал срывать с него траурные белые тряпки, одновременно с этим, пытаясь, поцеловать парня — однако темнота надёжно прятала любовное томление юношей не только от чужих глаз, но и от их собственных. Губы главы ордена коснулись только горла Лань Юаня, и это несколько раздосадовало его. Желая выразить свое недовольство, Цзинь Лин прикусил чувствительную кожу на шее заклинателя, оставляя след. Лань Юань вздрогнул и, запрокинув голову, ахнул. Мурашки пробежались по телу парня, пробуждая в нем дикое, необузданное желание. Неуловимым движением адепт Гу Су снова повалил Цзинь Лина на спину и, немного отстранившись, стянул со стройных ног юноши штаны. Наклонившись, Сычжуй мягко погладил внутреннюю часть бедра любовника, а затем в потерся об это нежное местечко щекой, заставляя главу Ланьлин Цзинь всхлипывать. Жулань, стыдясь своих стонов, поднял руку и прикусил костяшки пальцев. Таким образом он пытался заглушить эти неприличные и, откровенно говоря, пошлые звуки, что рвались из его груди. Вот только его старания были тщетными, ведь все, чего смог добиться юноша, так это то, что на языке появился будоражащий вкус крови. Сейчас тело Цзинь Лина было чересчур чувствительным, и даже просто ощущать на коже горячее дыхание Сычжуя было невыносимо. Заклинатель то и дело содрогался от удовольствия, а каждая мышца в его теле была напряжена, как натянутая струна. Лань Юань ощущал то, как под его руками дрожит любовник, и это до крайности взволновало юношу. Сгорая заживо, Сычжуй положил ладонь на напряжённый живот Жуланя и хрипло спросил: — Мне остановиться? Цзинь Лин чуть не умер из-за такого откровенно глупого вопроса. Стиснув зубы, он поднял ногу и толкнул заклинателя в грудь ступней. — Если ты сейчас же не продолжишь, то я найду того, кто закончит начатое! И!.. Или сам все сделаю! Лань Юань едва уловимо нахмурился и, поймав щиколотку главы, отвёл ее в сторону. — Я понял… не злись. Улыбнувшись, адепт Гу Су решил немного подразнить Цзинь Лина и коснулся губами изящного свода стопы. Однако, не ожидающий подобного глава громко ахнул и, смутившись из-за подобной реакции, попытался вырвать ногу из цепкой хватки. Естественно у юноши не получилось сделать это, ведь Сычжуй не намеревался так просто отпускать его. Юань стал осыпать поцелуями икру, а затем и колено. Он действовал так медленно и нежно, что в какой-то момент Жулань просто закрыл лицо руками и судорожно хватал ртом воздух. Юноше особенно тяжело было совладать со своими стонами, когда Сычжуй стал нежно ласкать бедра, поднимаясь все выше к истекающему смазкой естеству. Кончики пальцев погладили член юноши, и заклинатель выгнулся в спине, комкая руками простынь. — Молодой господин уже такой мокрый… Мне даже жаль, что я не могу этого видеть. От таких развратных слов Цзинь Лин тихо всхлипнул и непроизвольно двинул бедрами, прося больше ласки. — З-замолчи… Сычжуй тихо рассмеялся и резко поднял зад юноши. Теперь колени Цзинь Лина упирались в его грудь, а прохладный ветерок вовсю гулял по обнаженным ягодицам. Такое положение нельзя было назвать комфортным, и, даже более того, Жуланю стало так неловко, что он уткнулся лицом в свои колени и поджал пальцы на ногах. — Ч-что ты задумал… Ах-х-х! В следующий момент Лань Сычжуй, не испытывая ни капли смущения, приник ртом к трепещущей хризантеме любовника и нежно приласкал цветок языком. Цзинь Лин дернулся и захныкал, будучи не в силах сдержаться. Кто бы мог подумать, что такая постыдная ласка будет такой приятной?! Лань Юань в этот момент искренне возненавидел темноту. Слышать тихий, срывающийся на хрип голос главы ордена и при этом не видеть его лицо было подобно пытке! Адепт Гу Су провел языком вверх от хризантемы до самой головки члена заклинателя, а затем, отстранившись, спросил: — Тебе хорошо? Цзинь Лин дрожал так сильно, что ему невольно начало казаться, что истощенный организм наконец сдался, и теперь у него началась самая настоящая лихорадка. Едва разобрав слова Сычжуя, юноша кивнул, позабыв, что заклинатель его не видит. Не получивший ответа на свой вопрос, Юань снова коснулся хризантемы любимого, но уже пальцами, мягко поглаживая ее. Лаская цветок ртом, юноша не жалел слюны, и теперь она медленно стекала по ложбинке между ягодиц главы Ланьлин Цзинь. — Молодой господин, тебе нравится? С лёгким нажимом повторил свой вопрос Юань и медленно стал вводить один палец внутрь. Цзинь Жулань уронил голову на постель и напряжённо простонал: — Да… Довольный Сычжуй добавил ещё один палец и проник ещё глубже. Лёгкое жжение застало Цзинь Лина врасплох, и он рефлекторно сжался. — Я не… не смогу… Адепт Гу Су раздвинул свободной рукой бедра юноши и, склонившись, нежно поцеловал дрожащие губы. — Потерпи, скоро будет хорошо, обещаю… Цзинь Лин тут же доверчиво обнял любовника за плечи и уткнулся влажным от пота лбом в горячую грудь парня. Даже в таком состоянии, глава ордена поразился тому, как быстро и сильно бьётся сердце Юаня. Неужели он тоже волновался?! Осознание этого несколько успокоило юношу и позволило ему расслабиться. Сразу же пальцы Лань Сычжуя проникли глубже и вскользь задели какую-то точку внутри. Цзинь Лин застонал, и его руки, соскользнув с шеи, стали царапать плечи заклинателя. Лёгкая вспышка боли и такое горячее нутро, что стискивало его пальцы подобно тискам, окончательно лишили адепта Гу Су силы воли. Сглотнув набежавшую слюну, парень хрипло прошептал: — Цзинь Лин, прости, я больше не могу терпеть… Ты… Вытащив дрожащие пальцы, обычно сдержанный и рассудительный Лань Юань торопливо приспустил свои штаны и приставил мокрую от смазки головку к входу в тело любовника. Даже это прикосновение возымело такой ошеломляющий эффект, что Сычжуй чуть не излился раньше времени. Ему пришлось до боли прикусить щеку изнутри, чтобы сдержаться. Крупная, налитая кровью головка стала медленно проникать внутрь. Цзинь Лин моментально напрягся всем телом, ощущая жжение и боль. Невольно юноша запаниковал и, зажмурившись, всхлипывая, попытался оттолкнуть от себя любовника. Его дыхание перехватило, и дерзкий глава Ланьлин Цзинь не мог проронить ни слова и только отчаянно пытался сделать вдох. — Так узко… Сычжуй тоже едва дышал, ощущая, как горячее напряжённое тело возлюбленного медленно принимает его. Чувство единства с Цзинь Лином вскружило голову, и Юань с трудом нашел в темноте губы, чтобы разделить свое ликование. Наконец они сделали это! Теперь, они настоящая пара, и никто не разлучит их! Однако тихий всхлип напрочь разбил восторг адепта Гу Су. — Б-больно… Лань Юань ощутил, как боль стиснула его сердце, а страх выступил на висках каплями холодного пота. Поймав руками мокрое от слез лицо юноши, Сычжуй стал нежными поцелуями стирать соленые дорожки с щек. — Я знаю… так и должно быть в первый раз. Постарайся так не сжиматься, и боль скоро пройдет. Глава Ланьлин Цзинь кивнул и тихо захныкал, послушно пытаясь выполнить то, о чем его просил любовник. — С-ско.лько… жд… ждать? Юань ощутил, как Цзинь Лин сжался только сильнее, и от этого стало только хуже. Рваное дыхание с шумом вырывалось из-за стиснутых зуб парня, касаясь лица адепта Гу Су. Сычжуй лег сверху на любимого, удерживая большую часть веса на локтях, и стал нежно поглаживать его растрёпанные волосы. Стараясь отвлечь главу от боли и дать возможность немного расслабиться, заклинатель принялся шептать на ухо Цзинь Лина нежные слова и всякие забавные глупости. И действительно это возымело эффект: через несколько минут тело юноши обмякло и больше не походило на натянутую тетиву. Сычжуй нежно поцеловал скулу любовника и принялся играть с соском Жуланя, слегка сжимая чувствительную вершинку пальцами. Заклинатель тихо простонал, но уже не от боли, а от удовольствия, и слегка двинул бедрами. Возбуждённая плоть Лань Юаня теперь полностью вошла внутрь, и хоть глава Ланьлин Цзинь по-прежнему чувствовал боль, но крупный орган внутри давил на определенную точку, принося странный зуд и желание двигаться. Снова поерзав, юноша нетерпеливо буркнул, чувствуя настоящий стыд за то, что хныкал и лил слезы, как девица. — Может продолжим, или ты уже все? Лань Юань удивлённо замер, а затем, счастливо улыбаясь, прижался горячей щекой к груди возлюбленного. — Мой молодой господин… Сжав ягодицы заклинателя, адепт Гу Су стал медленно выходить, боясь снова причинить боль, но тут Цзинь Лин обхватил ногами его талию, не позволяя выйти полностью. — Что «молодой господин»? Если ты так и намереваешься продолжать, то уж лучше мне быть в следующий раз мужем, а тебе женой… С-стой, почему он с-стал больше?! Ай… Глава ордена, сам того не осознавая, совершил большую ошибку, поддразнивая любовника, и теперь ощущал все последствия своего необдуманного поступка. Сычжуй резко сделал толчок, полностью входя в податливое и такое горячее тело. От удовольствия у парня занемел затылок, а перед глазами заплясали звезды. — Молодой господин… хочет стать моей супругой? Голос Лань Юаня был низким и совершенно не напоминал его обычный тихий и спокойный тон. Сейчас Цзинь Лин не мог признать в этом порывистом, несдержанном любовнике правильного и до мозга костей благородного святошу из Гу Су. Под таким бешеным напором Жулань просто терялся и не мог контролировать ни свой голос, ни уж тем более действия. Вцепившись в плечи Сычжуя, глава ордена задыхался и стонал, как сумасшедший, в особенно прекрасные моменты, срывая горло, выкрикивая имя своего любимого. — Я… ха.ха…ах… хочу быть супру…гом… Несмотря на то, что вокруг царил мрак, он вовсе не казался пустым и бескрайним. Каким-то образом темнота сжалась до небольшого клочка, уместившегося в маленьком гостиничном номере, отрезая от остального мира пару людей, которые самозабвенно придавались страсти, делясь друг с другом своей любовью. Лань Юань, хрипло дыша, с силой и напором вбивался в нежное тело Цзинь Лина. Казалось, что в этот момент все чувства, что юноша подавлял за свою недолгую жизнь, вышли наружу, обнажая истинное лицо адепта Гу Су, которое обычно пряталось за монолитными скалами, исписанными правилами ордена. Жулань же и представить не мог, что то, что начиналось так неприятно, может приносить настоящее блаженство, которое нельзя было сравнить ни с чем другим. Душа парня одновременно парила в небесах и сгорала в жерле вулкана, но Цзинь Лин и представить не мог, что это удовольствие было только началом… Когда жар внутри стал причинять боль, а из глаз сами собой покатились слезы, сердце главы остановилось. Теплая волна наслаждения обрушилась на юношу, заставляя его биться в сладостных судорогах и совершенно бесстыдно хныкать. Горячее семя излилось на его влажный от пота живот и стало стекать вниз, пачкая простыни. Лань Сычжуй, ощутив разрядку любовника, также не смог сдержаться и позволил горячему желанию выплеснуться внутрь любовника. Изначально он планировал сделать все как полагается и выйти вовремя, но кульминация Цзинь Лина застала его врасплох. Странно, но от осознания того, что его семя находится глубоко внутри Цзинь Жуланя, в груди Юаня становилось тепло и радостно, словно после долгих холодных зимних дней, наступала долгожданная весна. — Это было… Сиплый, полный усталости голос главы привлек внимание Сычжуя, и он неохотно, покинув горячее тело Цзинь Лина, лег рядом, а затем, притянув к себе, крепко обнял. — Потрясающе? Цзинь Лин поджал губы, отказываясь признавать правоту Юаня, и слегка стукнул его по голове. — Ты вообще слышал про скромность? Разве в твоём ордене вам не впихивают ее в голову с рождения?! Адепт Гу Су нисколько не обиделся и тихо рассмеялся. Сейчас он совершенно не боялся показаться глупым, ведь внутри было так хорошо и радостно, что хотелось кричать о своей любви на весь мир. Поймав запястье Цзинь Лина, заклинатель нежно поцеловал его и хотел снова произнести какую-то нелепицу, но однако ситуация в один момент изменилась. В уютной тишине раздался тихий, до зубного скрежета неприятный звук царапанья ногтей по дереву. Сначала он был едва заметным, но постепенно звучал все громче и громче, пока не стал очевидным для заклинателей. Юноши застыли, тесно прижимаясь друг к другу. Этот скрип, словно ведро ледяной воды, прояснил их головы, напоминая, в каком отчаянном положении они были. — Дурак! Лань Сычжуй резко вскочил с постели и принялся разыскать в темноте свои вещи. Стопка талисманов приятным шелестом отозвалась в груде тряпья, и адепт Гу Су выхватил один. Напрягшись, он попытался влить в него силу… но ничего не произошло. — Почему не выходит?! Цзинь Лин намеревался также резво соскочить с постели, как и любовник, но по факту стоило ему встать на ноги, как они тут же подкосились, а спину и все, что было ниже, пронзило острой болью. Хорошо ещё, что эта агония отступала, если юноша не совершал никаких движений. Невольно в голове Цзинь Лина появился «светлый» образ Вэй Ина, который вечно прыгал и носился, как неугомонный. Неужели они не спят вместе с… Впрочем, сейчас было не время думать о подобном. Помнится, когда юноша сидел на подоконнике, то нашел в углу свечу. Кряхтя и ругая Сычжуя на чем свет стоит, глава пополз к своей цели, по пути поднимая одежду и натягивая ее. Добравшись до места, парень зажёг, предусмотрительно лежащим рядом огнивом, слабенький огонек. После полного мрака даже такой тусклый свет казался ослепительным и резал глаза. Смаргивая выступившие слезы, Сычжуй различил недалеко от себя что-то тёмное. Выхватив меч, юноша тут же атаковал, убивая не пойми как оказавшееся в комнате умертвие. Как оказалось труп не имел ног, и тот отвратительный скрежет был ничем иным, как звуками передвижения этой твари. Без нижних конечностей, она могла только ползти вперёд, цепляясь полусгнившими руками за неровности пола, при этом сдирая с пальцев ногти и куски плоти. Проследив этот мерзкий след, юноши с тревожным сердцем обнаружили, что дверь в их комнату была открыта нараспашку. Все, что было за дверным проемом, тонуло во мраке. Заклинатели ощутили, как холодок пробежался по их спинам, и невольно поежились. — Как давно она открыта?! Сычжуй тут же подскочил к двери и вздрогнул, услышав шаркающие шаги множества ног и какофонию стонов и завываний. Тихо прикрыв дверь, Лань Юань хотел было закрыть ее на замок, но он оказался сломан… Как они могли не услышать подобное? И главное, что им теперь делать?! Пораскинув мозгами, Лань Сычжуй стал сваливать все мало-мальски тяжёлое к двери. Подобная баррикада не могла надолго задержать трупы, и оба парня знали это. Вот только у них просто не осталось иного выбора. Без духовных сил они не могли улететь на мечах, а истощенные и уставшие заклинатели были не самыми искусными воинами. Тем временем Цзинь Лин посмотрел на то, что происходило снаружи. Глаза юноши широко распахнулись, и он тихо прошептал: — Тут десятки этих тварей, и все идут сюда! Нас окружили! Услышав, что внутри есть живые люди, эти голодные до плоти мертвецы, тут же стали ломиться в дверь, пытаясь вышибить ее. С потолка стала сыпаться штукатурка, а комната тонула в страшном грохоте. Лань Юань поднял свой меч и снова попытался влить в него духовную силу, но никакого отклика не получил. Это был конец. Рука юноши едва уловимо дрогнула и после крепко сжала клинок, а лицо приобрело мрачное, даже в некотором роде торжественное выражение. Цзинь Лин, сидевший на подоконнике, видел, что ситуация складывается совсем скверная, и в его душе снова проснулся страх. Вытерев вспотевшие ладони о штаны, юноша с трудом достал уже свой меч и… — Ничего… У нас не получится улететь. Нужно снова бежать! Лань Юань по-прежнему стоял к главе Ланьлин Цзинь спиной и отчаянно пытался найти решение проблемы. Вот только как бы юноша не пытался, так и не смог его отыскать. На этот раз им вдвоём скрыться не выйдет. По крайней мере не Цзинь Лину, ведь даже если заклинатель понесет его на спине, то их быстро нагонят и убьют. — Сычжуй, у нас мало времени! Мы ещё сможем уйти по крышам. Юань медленно закрыл глаза и сглотнул горечь, принимая решение. — Ты прав. Натянув на лицо спокойную, приятную улыбку, заклинатель повернулся и подошёл к подоконнику. — Давайте я подсажу Вас, молодой господин, а потом заберусь сам. Что-то мне подсказывает, что в вашем состоянии Вы не сможете сделать это самостоятельно. Глава Ланьлин Цзинь цыкнул и раздосадованно пробурчал, очаровательно нахмурившись: — И кто в этом виноват? Хорошо, но только в этот раз! Так что не смей задирать нос. Ясно?! Улыбка Сычжуя дрогнула, и он, поймав лицо возлюбленного, страстно и горячо поцеловал его, стараясь сохранить в памяти вкус этих пьянящих сладких губ. Жулань вспыхнул, как кленовый лес осенью, и мягко толкнул любовника в грудь. — Дурак, сейчас не самый подходящий момент! Лань Юань ничего не ответил на оскорбление и торопливо открыл окно. Прохладный ночной ветер тут же ворвался внутрь, заставляя Цзинь Лина вздрогнуть и поморщиться. Юноша попытался самостоятельно подняться на ноги, чтобы подтянувшись, взобраться на черепицу, но пошатнулся и упал бы вниз, если бы не своевременная помощь Сычжуя. Заклинатель подсадил главу и стал ждать, пока юноша на четвереньках взберется на самый верх. Воспользовавшись тем, что Жулань, ворча и ругаясь, не обращает на него внимания, адепт принялся незаметно выводить пальцем на одежде символы. Цзинь Лин, вспотев так, словно провел тренировку под присмотром дяди, устало сел и посмотрел вниз на любовника. — Теперь твоя очередь, давай скорее… В этот момент дверь в комнату рассыпалась на куски, и внутрь хлынули мертвецы. Цзинь Лин, услышав треск, тут же потянулся вперёд, намереваясь подать Лань Юаню руку, но неожиданно замер, увидев блестящий от слез взгляд таких нежных и родных глаз. — Нет… Сычжуй улыбнулся и, сказав одними губами «я люблю тебя», прыгнул вниз на землю. — НЕТ! Голос Жуланя утонул в бешеном вое умертвий. Трупы, яростно скалясь, понеслись к Лань Юаню колышущейся черной волной, а те, кто были внутри гостиницы, стали падать из окна, ведомые лишь одним желанием: сожрать человека, у которого на одежде кровью был начертан талисман, призывающий зло. Лань Сычжуй, храбро осмотрев толпу, тут же развернулся и помчался во весь опор прочь. Он знал, что надолго его сил не хватит, но юноша должен был пересилить себя, чтобы увести всех трупов и призраков как можно дальше от города… Так Цзинь Лин сможет выжить, а остальное уже не важно. Жулань стиснул руки в кулаки, проклиная себя за несдержанность и бессилие. Его глупый похотливый поступок привел к тому, что Сычжуй снова бросился его спасать. Вот только в этот раз ценой, вероятно, будет его собственная жизнь. — ДУРАК! Я тебя не просил… Вернись… Пожалуйста, вернись!.. Горло Цзинь Лина горело от крика, но это мало что меняло. Лань Юань уже скрылся из виду, и юноше не оставалось ничего другого, как, уткнувшись лицом в колени, горько расплакаться. Он не мог сдержать жалкие всхлипы и вой, что раздирали грудь, сильнее когтей монстров, и рыдания сотрясали тело юноши, вынуждая его крепче вцепиться в черепицу, чтобы не упасть. Не хватало ещё свалиться с крыши и, переломав все кости, быть сожранным голодными тварями. Сычжуй пожертвовал собой, чтобы один изнеженный глупый ребенок мог продолжить свое бесполезное существование, так как теперь он мог халатно относиться к собственной жизни? Неожиданно она приобрела огромную ценность, но не потому, что принадлежала выдающемуся человеку, а потому, что была подарком любимого. Вся гордость Цзинь Лина и его нелепое высокомерие сейчас казались парню такими по-детски глупыми и наивными. Чего он постоянно добивался, строя из себя сильного заклинателя, если по факту все, кто его любил, и кого любил он, сами умирали? Жулань мог только кричать и храбриться, но когда ситуация становилась смертельно опасной, то всегда спасали его. Разве это достойно главы Ланьлин Цзинь? Неудивительно, что все вокруг него и даже клан смотрели на юношу свысока, ведь они видели только несмышленого мальчишку. Родителям наверняка было бы стыдно увидеть то, каким ничтожным Цзинь Лин вырос… и как только такой замечательный и действительно достойный заклинатель, как Лань Сычжуй, смог полюбить пустышку, облаченную в роскошные одежды и увешанную титулами, которые она даже не заслуживала?! — Жалкий… какой же я жалкий! Цзинь Лин перестал плакать и теперь ощущал, как внутри все сжимается от невыносимой боли. — Сычжуй… если ты сможешь выжить, то обещаю, что заставлю тебя гордиться мной. Пожалуйста, просто будь живым, и я больше никогда не стану для тебя обузой. Юноша разогнулся и стёр с лица слезы белым рукавом. Заклинатель озадаченно моргнул и осмотрел себя. Мало того, что половина одежды на парне принадлежала Сычжую, так его запястье по-прежнему было обмотано лобной лентой, с вышитыми на ней плывущими облаками! Видимо в темноте и спешке они перепутали наряды, и теперь Лань Юань несся вперёд в золотых одеждах Ланьлин Цзинь. Против воли губы Цзинь Лина дрогнули в слабой улыбке. — Даже не вздумай умереть в моих тряпках! С трудом, но все же Жулань встал и посмотрел на темный лес. Хоть воин из него сейчас был никакой, но это не значило, что он не мог повторить маленький трюк Сычжуя. Обнажив клинок отца, юноша порезал свою ладонь. Лицо Цзинь Лина даже не дрогнуло, когда острое лезвие впилось в плоть, рассекая ее практически до самых костей, и только одна его бровь вопросительно приподнялась. Интересно, если он начерчет не одну, а с десяток печатей, то это привлечет больше тварей? Может таким образом он сможет приманить всю ту толпу, что погналась за Сычжуем? — Что ты делаешь? Знакомый, полный недовольства и скепсиса голос, который раньше наводил на Цзинь Лина жуть, неожиданно прозвучал за его спиной. Вот только глава Ланьлин Цзинь не ощутил былого ужаса при появлении дяди и спокойно обернулся, по-новому взглянув на Цзян Чэна. Теперь юноша не видел свой личный кошмар, который ущемлял его во всем, чем только можно, а вместо этого Цзинь Лин заметил беспокойство в темных глазах и тревогу в сведенных к переносице бровях. — Ничего особенного, просто хотел начертать заклинание призывающее зло, но, видимо, это уже не нужно. Приветствую Вас, дядя. Цзинь Лин поклонился и после, сжав кровоточащую руку в кулак, добавил: — Я готов принять наказание за то, что сбежал и заставил Вас волноваться, но позже. Не могли бы Вы сейчас спасти Сычжуя. Он повел за собой около сотни умертвий в лес на Восток, чтобы я смог выжить. Я ему должен, но сейчас слишком слаб и не могу помочь. Глава Юньмэн Цзянь нахмурился сильнее, внимательно осматривая племянника и невольно поражаясь перемене в нем. Естественно, у Цзян Чэна было много вопросов, включая и тот, почему на юноше была чужая одежда — однако мужчина раздражённо произнес «жди тут», но не успел он даже встать на меч, как заметил вдалеке белоснежный силуэт, быстро приближающийся к ним. Глава Юньмэн Цзянь раздражённо цыкнул и произнес: — Как же без святош из Гу Су. Услышав слова дяди, Цзинь Лин встрепенулся и, позабыв про боль, резко повернулся. Грудь юноши сдавило, и он непроизвольно сделал шаг вперёд. В этот момент глава ордена Ланьлин Цзинь молился всем богам, каким только можно было, моля их, чтобы Сычжуй не пострадал и в данный момент был в безопасности. Через несколько минут, которые показались Жуланю настоящей вечностью, он смог разглядеть на мече самого Ханьгуан Цзюня. Видимо, этот бестолочь Цзинъи все же смог привести помощь! Все это время Цзян Чэн стоял молча и смотрел на племянника, отмечая каждую эмоцию на бледном лице. Плохое предчувствие скрутило его кишки в тугой узел, и мужчина поджал губы. — Здесь драгоценный нефрит Гу Су, так что твоего друга спасли. Пошли, нам больше тут делать нечего. Однако Цзинь Лин не сдвинулся с места, продолжая ждать. Это очень не понравилось его дяде, и глава Юньмэн Цзянь гневно сощурил глаза. — Цзинь Лин, ты меня не слышал? Куда же делось твое послушание, что я имел счастье видеть несколько минут назад? Жулань кивнул и слегка пошатнулся, при этом не сводя глаз с заклинателя в белоснежных одеяниях. Юношу стало бросать то в жар, то в холод, и по его вискам заструился пот. — Дядя, подождите немного. Мне нужно удостовериться, что с ним все хорошо, и тогда я пойду. Проявите немного терпения. На лбу Цзян Чэна запульсировала вена, выдавая его бешенство, но однако спокойные и почтительные интонации племянника неожиданно подействовали на главу Юньмэн Цзянь успокаивающее. Мужчина сложил руки на груди и принялся ждать. Вскоре Лань Чжань ступил на злосчастную крышу и… за его спиной оказался Сычжуй. Он был весь в рваных золотых тряпках, пыли и ранах, а также едва стоял на ногах — однако этот глупец широко улыбался разбитыми губами. Цзинь Лин, заметив эту довольную рожу, впал в настоящую ярость. Нетвердой походкой он подошёл к своему возлюбленному и… со всей силы, что осталась в его истощенном теле, влепил идиоту пощечину. Не ожидающий подобного Лань Юань шлепнулся на зад и пораженно посмотрел на Жуланя. Он ожидал благодарности и того, что любимый кинется ему на шею, проливая слезы и заверяя в вечной любви, но… получил полный ярости взгляд и ещё одну оплеуху. — Как ты посмел снова рисковать своей жизнью ради меня?! Я… я больше не разрешаю тебе поступать так глупо! Жулань упал на колени и, схватив ошарашенно лицо любимого, злобно прошипел: — Понял меня? Ты хоть на одно мгновение можешь представить, как я себя чувствовал, сидя на этой проклятой крыше и наблюдая за тем, как ты выкидываешь этот трюк? Ты своей дурной головой совсем не думаешь?! Гр-р-р-р… если бы я не любил тебя, то прямо сейчас бы задушил! В следующий момент парень просто кинулся на потрепанного Юаня и жарко поцеловал, выплескивая в этом поцелуе все напряжение, что накопилось внутри за эту безумную, чересчур длинную и богатую на события ночь. Лань Сычжуй застыл, как каменное изваяние. Медленно он посмотрел сначала на незаинтересованного в происходящем Лань Чжаня, который с умиротворённым видом созерцал рассвет, а затем на шокированного Цзян Чэна. Заклинатель стоял, широко распахнув глаза и хватая ртом воздух. По взгляду главы Юньмэн Цзян сразу было видно, что сказать он хочет много, но вот только потрясение напрочь лишило мужчину речи. Цзян Чэн так и стоял несколько мгновений, пока его сознание не прояснилось. — ЦЗИНЬ ЛИН! Глава Ланьлин Цзинь отстранился от изваяния, что представлял собой закаменевший Лань Юань, и спокойно посмотрел на покрасневшего от гнева дядю. — Вам не стоит беспокоиться, я помню, что говорил. Сейчас мы отправимся в пристань Лотоса, где я получу наказание. Можете подождать ещё немного, хорошо? Встав на ноги, Жулань стал быстро сматывать с запястья лобную ленту Сычжуя, намереваясь вернуть ее хозяину. С лёгкой улыбкой юноша повязал полоску ткани на голове возлюбленного и, быстро его поцеловав в лоб, направился к дяде. Цзян Чэн, став свидетелем этой картины, невольно вспомнил события вчерашнего вечера и ощутил, как голова пошла кругом. Все встало на свои места, и мужчина пошатнулся. — Так это были не бинты и укус… Картина мира главы Юньмэн Цзянь стремительно рушилась. Осознание проливным дождем потушило всю ярость мужчины, оставляя только усталость и… горечь. — Цзинь Лин, разве этого бы хотела твоя мать… Мужчина поднял руку и прикрыл ей свои глаза. — Сестра, прости, это моя вина… Цзинь Лин подошёл к дяде, впервые не испытывая страха или неуверенности. Взяв Цзян Чэна за руку, юноша отвёл ее в сторону и тепло улыбнулся мужчине. — Думаю, мама бы хотела, чтобы я просто был счастлив. Не важно, как и не важно с кем… Разве я не прав? Глава Юньмэн Цзянь с удивлением посмотрел на юношу, не зная, как оспорить его слова. Сестра… она бы действительно сделала все, лишь бы ее любимый сын никогда не плакал и был любим, но… как можно нормально относиться к тому, что ещё и Жулань влюбился в ОДНОГО ИЗ ЭТИХ ПРОКЛЯТЫХ МОНАХОВ ИЗ ГУ СУ?! — Видимо, я уже ничего не могу поделать… В качестве наказания будешь весь день упражняться с мечом, а также… Мужчина с угрозой посмотрел сначала на племянника, а затем и на Сычжуя. — Никакого бесстыдства в моей пристани! Сычжуй покраснел и посмотрел на Лань Чжаня, словно ожидая, что и он также одобрит его отношения с Цзинь Лином. Кристально чистые золотые глаза Лань Ванцзи на мгновение влажно заблестели, но в следующее мгновение, эта иллюзия исчезла, и они снова стали напоминать два куска янтаря. Мужчина кивнул Лань Юаню, а затем повернулся к Цзян Чэну, чтобы попрощаться. Цзинь Лин, воспользовавшись моментом, пока взрослые отдают дань уважения, подошёл к Юаню и, поймав его руки в свои, прошептал, смотря прямо в глаза возлюбленного: — Я дал себе слово, которое теперь просто обязан выполнить… Подожди меня немного, и вскоре уже никто не посмеет смеяться над нами. Я заставлю всех принять наши чувства… обещаю тебе. Цзян Чэн, потеряв терпение, поймал кончик длинного конского хвоста племянника и потащил его прочь. — Ещё немного и меня стошнит. Сначала исполни свое обещание, а потом бросайся красивыми словами. Чему тебя только в этом золотом гадюшнике учат?! Жулань повернулся и совершенно серьезно произнес: — Я хочу снова жить в пристани Лотоса и учиться у Вас, дядя! Цзян Чэн смерил негодника суровым взглядом и, цыкнув, затащил на свой меч: — Посмотрим на твое поведение.