Все пути ведут к тебе

      Небо было еще темным и во дворце царила тишина, но в окно можно было уже разглядеть наступающее утро. Девушка работала всю ночь напролет и сейчас, осматривая результат была очень довольна собой: все ее естество переполняли смелость и гениальность собственного плана. Еще ко всем этому добавлялсья тот факт , что когда-то на берегу реки Сань Лан - это имя по каким-то причинам ей нравилось больше, чем Хуа Чэн - поделился с ней техниками работы с глиной, придовало ей дополнительной остроты ощущениям.       То ли усталость давала о себе знать, то ли радостное возбуждение сводилось на «нет» от того, что Сань Лан и Хуа Чэн – одна личность, но все чаще голову посещала и не давала покоя мысль, которую она произнесла вслух: - Почему он никогда не искал встречи со мной? Ему ведь ничего не стоит вот так взять и оказаться в ее комнате!?       Хуже всего было понимание того, что она не сможет заснуть от этих мыслей: ей нужно с ним поговорить о своих чувствах, может, он видит в ней только друга...       Девушка осмотрела комнату еще раз: это была комната прислуги, небольшая, без балкона и, если она не ошибается, ближайшая к ее комнате была комната Фэн Синь. Се Лянь вспомнилось, как загорались глаза девушки каждый раз, когда Се Лянь обучала ее: она так же любила боевые искусства. Часто, переодевшись в боевые доспехи они устраивали спаринги.       Се Лянь начала обыскивать комнату, и, наткнувшись на постельное белье подумала, что было бы неплохо спрятать свою работу от чужих глаз, ведь неизвестно кто принесет ей еду. Так как девушке запрещено было покидать комнату, Се Лянь всем сердцем надеялась, что ей принесут еду, ведь у нее и маковой рисинки во рту не было со вчерашнего утра. Вспомнив о еде, принцессу одолел зверский голод. Еще одна причина ее бессоницы обнаружилась внезапно: наткнувшись за спинкой кровати на потайной шкаф Фэн Синь, то что это ее комната теперь не приходилось сомневаться. В нем Се Лянь обнаружила подходящее снаряжение для совершения тайной вылазки.       Догадки Се Лянь были верны: часовые у двери еще не были сменены и спали, мирно оперясь на стену, так что не представляло большого труда выскользнуть из комнаты, а потом - из дворца.       Когда девушка оказалась в лесу и направлялась в сторону Призрачной Горы, истощенность начала одолевать ее организм, как следствие тяжелой работы на протяжении всей ночи и отсутствие принятие пищи. Уставшая и голодна, она вышла на открытую местность. Это было подобие поляны, вдали виднелись деревья, сведетельствуя о продолжении леса, и, лишь ветер нарушал покой этого места. Се Лянь, погружена в свои мысли, не сразу ощутила присутствие кого-то или...чего-то.       Их было около тридцати: подобно окаменевшим в веках фигурам демоны надвигались в сторону города. Некоторые, исходя из внешнего вида, были бывшие крестьяне, души чьих не упокоились, требуя расплаты. Некоторые блуждали словно странники, что провели в дороге не менее долгого месяца. Трое из них несли собственные головы и было неясно, каковы побуждения вели их к своей конечной цели: месть, жажда или обычная прогулка. Се Лянь напряглась от увиденной картины, ясно осознавая, что с ее силами сейчас она не сможет справиться, при ней ведь даже не имелось никаких магических арефактов, дабы предупредить город или случайных талисманов, чтобы позвать на помощь... Тихий стон отчаянья сорвался с ее губ - без оружия и с полным истощением исключало возможность убежать, вырваться... Запах демонов распространялся на ближайшие несколько метров, и единственное, что возникло у девушки в голове напоследок было для нее подобием спасения: - Сань Ла-а-ан..., - не заметив, как прошептала его имя вслух, девушка тихонько всхлипнула.       Пылающие и безмолвные глаза существ воспылали ярким светом, заприметив живую плоть и без особого осознания, на уровне инстинктов, устремились к ней.       Сдаваться было совсем не в духе Се Лянь, ее тело помня практики, так хорошо освоенные благодаря своему любимому наставнику, само приняло готовность, концентрируя остатки энергии в области сердца, ощущая кончиками пальцев гнев и злобу, исходящую от существ...       Она вовсе не жалея ни о чем, приняла любой исход, как вдруг возник мощный столб энергии, мерцающий, отгораживающий девушку от роя темной энергии. Ослепляющая энергия материализовала сотни бабочек, что образовали фигуру такую знакомую уже для девушки фигуру.       Ее душа и тело воспылали чувствами вмиг, отодвигая усталость и истощенность на задний план, рождая яркое желание наконец-то поделиться ими. В сердцах позабыв об опасности Се Лянь поддалась наитию, молча обняла Хуа Чэна со спины, вложив все свои чувсвтва в это объятье, из губ сорвалось: - Сань Лан! Я...       Тут пальцы Хуа Чэна мягко расцепили ее пальцы и, не выпуская одной руки, юноша мягко прокрутил ее над головой. Се Лянь была настолько поглощена этим прикосновением и собственной усталостью, что, поначалу, просто позволила совершить такой маневр.       Осознанность ситуации пришла к девушке лишь сейчас, испаряя волшебность мгновенной близости, когда Хуа Чэн, убирая ее с линии сражения левой рукой рассек ятаганом демону половину лица. Намерение помочь превзошло усталость, и Се Лянь присоединилась к действию. Вмиг элементарная битва преобразилась в танец: необузданный и рьяной.       Сплетаясь энергиями их души создавали превосходную гармонию, ощущая порывы друг друга. Движения Хуа Чэна предугадывали движения Се Лянь, дополняли и защищали, созидая новую технику боя. Совсем безоружна, Се Лянь ловко прогибалась в руках парня, позволяя сабле проделать путь над ее головой, справа и слева. Она ощущала очень остро каждое движение, когда сильные руки прижимали особенно крепко к груди или животу, и, будучи на мизерном растоянии, не отпуская руки, девушка прогнулась в очередной раз, позволяя ятагану отнять существование последнего демона.       Хуа Чэн, выпустив ее руку и не промолвив и звука, рассыпался на тысячи бабочек.       Для Се Лянь все происходящее за последние часы было слишком: опустошенность, долгожданная встреча и это...сражение. Потребности организма овладевали девушкой, а еще большая неопределенность в ее отношениях с Сань Ланом не оставили ей ничего, кроме как просто упасть обессиленно на такую мягкую сейчас траву.

***

- Что же такое сказал Хуа Чэн? - после продолжительного молчания за завтраком, Вэй Усянь словно хотел произвести впечатление на своего мужа продолжая: - Ну, во-первых, император для него не соперник: если тот решит лишить его жизни, даже свой ятаган вынимать не будет – одного взгляда или щелчка пальцев будет вполне достаточно. -Во-вторых, ты бы не потащился в столицу, если не был бы уверен, что Хуа Чэн не будет вмешиваться в свадьбу. -В-третьих, да ладно, признай ... ничего не может удержать Хуа Чэна проникнуть во дворец, будь он хоть бабочкой. – Парня, судя по смешку, повеселило заключение. Лань Ванцзи налил себе еще чаю и, лишь удивляясь очередной внимательности мужа к его состоянию ответил: - Хуа Чэн сказал: «Если ты считаешь себя просветленным, пойди и поживи неделю с родителями»*. Вэй Усянь громко расхохатался: именно такого ответа от Хуа Чэна он и ожидал, однако должен признать эту истину - когда-то и они сбежали от своих родственников: - Это хороший совет. Отношения с родителями — это не только исходные отношения, задающие тон во всех остальных отношениях, но также и хорошая проверка нашей степени осознанного Присутствия: чем больше у нас было прошлого, тем более присутствующим нам нужно быть; в противном случае мы снова и снова будем вынуждены реанимировать его и жить прошлым. Тут он стал необычайно серьезным, только глаза усмехались и читалась в них теплота, пролистывая болезненые воспоминания, наполняя их светом мудрости: - Мы с тобой это уже прошли, а Се Лянь, видно, только на пути. В основе страдания чаще всего лежит сама эта мысль: «Я не должен страдать». Тут Ванцзи вздохнул и добавив спокойно: - Иногда эта мысль переносится на кого-нибудь из близких: «Мой любимый или мое дитя не должны страдать». Вэй Ин посмотрел в глаза Лань Чжаню и, не заметив в темном янтаре болезненного отклика, продолжил: - Страдание имеет благородную цель: эволюцию сознания и сжигание эго. И сама эта мысль заставляла нас страдать намного больше. Это - извращение истины, а истина всегда парадоксальна. Она такова: чтобы выйти из страдания, нам прежде потребуется в него войти, сказав ему «да». Лань Ванцзи поднялся - похоже эти слова все же произвели отклик в его душе – и отвернувшись к окну, проговорил: - Я сказал Хуа Чэну, что тот создает и исстребляет живое. А я беру на себя заботу и поддерживаю их. На что он спросил: «Будет ли здорово, если ты сможешь уберечь их от страдания?» – Ванцзи был все так же бесстрастен, но от Вэй Ина не укрылась дрожь в его плечах. - Я долго молчал и, собравшись с мыслями, нашелся: «Нет, не будет. Тогда они не смогут развиться в качестве человеческих существ, и будут оставаться мелкими, поверхностными, отождествленными со своим внешним видом и материальным. Страдание ведет в глубину. Парадокс в том, что страдание исходит из отождествления с формой, и оно же это отождествление разрушает». Вэй Ин опустил веки, отводя взгляд в угол, на губах возникла легкая ухмылка. Как нежно все таки мог даже о его приключениях говорить муж, он заметил: - Страдание принцессы имеет такую же природу и вызвано идентификацией себя с ролью дочери и принцессы. Она сама сможет прекратить это, когда ей будет достаточно, она их осознает. В самом осознанном страдании уже заложена трансформация. Огонь страдания становится светом сознания. Вэй Усянь поднялся и подошел к Ванцзи и также став рядом, воскрешая в памяти их последние встречи, и заметил: - Я видел в его глазах беспокойство за нее, он страдает вместе с ней. Он всегда откликается на каждый ее зов. А для нее это выглядит, будто он сопротивляется велению своего сердца. А разве можно сопротивляться любви? – В глазах юноши читались тоска и грусть, когда он взглянул на Лань Ванцзи, и, хотя, это явно был риторический вопрос, Лань Ванцзи ответил: - Нет. Сначала она овладевает сердцем, затем выливается из него, подобно океану, затапливая все вокруг: ум, разум, глаза и уши. Во всем ты видишь только его и слышишь только его. Вэй Усянь так и застыл, пораженный в самое сердце, впервые, за много лет покраснев, и, не зная, что и сказать: слова застряли плотным комом, только после затянувшейся паузы, смог лишь вымолвить: - У меня сердце чуть не остановилось! Ты в следующий раз хоть предупреждай, прежде чем признаваться в любви. - Мгм. - Не то, что бы я был против... - На город напали демоны, был активирован щит, - неожиданно произнес Лань Ванцзи, быстро начав собираться. - Ну вот, а мне тут так понравилось, обещай что мы вернемся и повторим, - с ухмылкой подмигнул Вэй Ин. - Я тебе разве в чем-то когда либо отказывал? Вэй Усянь замер и ошарашенно посмотрел на мужа: - Ну вот ты опять! Я могу привыкнуть к этому! – со счастливой улыбкой он накинулся на принца, завалив того на пол, одаряя множеством поцелуев. На лице явно читалась счастливая ухмылка предвкушения, и Вэй Ин продолжил: - А мог бы ты обещать, что в следующем воплощении примешь женскую форму – Вэй Усянь в пол оборота развернувшись на Лань Чжане, раскинул в сторону руки, демонстративно продолжая, - рожденная из огня, совершенная принцесса с темно-синими глазами, словно лепестки лотоса и кудрявыми волосами. От тебя будет доноситься благоухание на цуни, словно от голубого лотоса, ты будешь являть высочайшую красоту и не будет тебе подобия на земле. Ванцзи ошарашенно молчал, но от глаз Вэй Ина не укрылась пылающая краснота кончиков его ушей. ​

***

- Мой Бог, прости меня, - склонившись, Князь демонов встал на колени перед Хуа Чэном, что медитировал. Медленно открыв глаз, Хуа Чэн молча ждал дальнейших объяснений с легкой улыбкой, и не дождавшись, решил спросить сам: - Хэ Сюань, что на тебя нашло? Ты отдал приказ всем демонам перейти границу третьего мира и напасть на все города и действующие армии? Это совершенно на тебя не похоже. Ты можешь столетиями ждать подходящего момента, дабы сокрушить противника одним лишь ударом. К чему была эта кровавая война? - Я стал свидетелем разрушения Вашего единственного храма отрядом Императора и наверно как все существа трех миров, я ожидал Вашего гнева. Вашего священного гнева, который является гарантией безопасности для всех трех миров. - И ты решил ответить насилием на насилие?! Разве так можно решить вопрос?! - Простите, учитель, мои действия были ошибочными! Пожалуйста, укажите мне, где я провинился. Какое мое действие было неправильным? - Хэ Сюань, твои действия - это результат мыслей о том, что твоему миру угрожает опасность. А эти мысли родились из твоего убеждения «Жизнь – это борьба, если ты не будешь уничтожать противников, то будешь сожран сам». Твое убеждение базируется на мировоззрении, что ты один во всем мире. Подумай об этом. Хуа Чэн закрыл глаз и снова погрузился в медитацию, а Князь демонов так и остался стоять на коленях, словно превратившись в каменное изваяние , только по лицу которого текли слезы. ***       Принцесса очнулась на кровати в полной прострации: похоже, то состояние, которое было до обморока, овладело теперь и ее телом. Она окинула комнату взглядом и поняла, что она в той же комнате служанки во дворце, а заглянув под одеяло и обнаружив себя лишь в нижнем белье, девушка и вовсе покраснела. Когда разум прояснился, пришло осознание того факта, что последний, кого она видела - был Хуа Чэн, однако, вспомнив, что тот оставил ее одну в лесу, рассыпавшись бабочками, , ее опять накрыло безразличие ко всему вокруг.       В дверь легко постучали, но у девушки не было желания отвечать или с кем-то разговаривать, поэтому она продолжала тихо лежать и молчать. Дверь все равно отворилась, и в комнату вошла мать. Се Лянь мгновенно охватил порыв выплакать всю боль и сомнения последних дней ей на плечо, но вовремя спохватившись, принцесса опешила, зная, что мать всегда в первую очередь была Императрица и поддерживала отца, и прежде ей было легче увидеть истинные чувства радости и восхищения ее успехами от отца, нежели от матери. Нет, он серьезно воспринимала свою роль и функцию матери, однако девушка никогда не ощущала принятия ею себя истинной, такой, какой она всегда являлась! Императрица присела на край кровати и приложив руку ко лбу, легко погладила девушку по щеке, и у Се Лянь сжалось сердце в надежде: «Матушка, наверное, одобрит мои поступки. Она должна меня понять и поддержать в стремлении стать счастливой и любимой». Девушка открыла глаза и встретилась с доброй улыбкой матери. До того, как она смогла что-то произнести, до ее ушей донесся монолог: - Ты хорошо выспалась? Твои сестры не пускали к тебе, видно, у тебя была предсвадебная лихорадка. – Взгляд матери слегка смягчился, словно в понимании. - Главное, что ты поспала и хорошо выглядишь для церемонии сегодня. Пока ты спала, на город была совершена атака демонами, что началась после приказа твоим отцом разрушить единственный храм Хуа Чэна, на границе с Призрачной Горой.       Сердце Се Лянь пропустило удар, позволив нарисоваться в голове новой мысли: возможно, поэтому он так быстро удалился с поля сражения - он попросту был занят. Теперь она слушала мать более внимательно, ведь знала о ее привычке менять темы, не успев и рукавом взмахнуть. - Подумать только! Хуа Чэн не способен сам себя защитить, ему для этого нужны демоны. Как хорошо, что тебя больше с ним ничего не связывает. Там такие красивые принцы приехали. Говорят пожаловал даже первый нефрит Гусу, он, конечно, не самый молодой, но кто там упомнит у заклинателей, но уж точно самый ученый и красивый...       Тут Се Лянь позволила своему уму отключиться, ей хотелось лишь провести немного времени перед свадьбой в одиночестве. И в то же время она понимала, что мать не остановить в ее потоке информации о всех новоприбывших принцев.       Поэтому Се Лянь просто вернулась к своим размышлениям: «что делать? Пойти против ожиданий, возложенных на меня? Да, но если я не получу одобрения и понимания от родителей, то не смогу быть счастливой и чувствовать себя комфортно по отношению к тому, кто я есть? Разве? Как их одобрение или неодобрение могут повлиять на то, кем я являюсь?... Будь бдительна - это так похоже на мысли, внедренные когда-то родителями, то что «ты недостаточно хороша, пока не будешь...» Она была знакома с этим голосом, разделявшим с ней тело, обитающим в ее голове и она знала, осознай и отследи она его - он подвластен измениться прямо сейчас. Чего она хочет? Хочет ли любви и принятия родителей? Хочет ли любви Хуа Чэна? Поиск любви - противоположное состоянию любить! Радость и восторг разлились в ее теле, ей ведь никто не запрещает просто любить их! Она любит родителей! Она любит Сань Лана! Она может любить всех! Она может быть более приветливой и улыбчивой. И будь что будет! Даже если ее никто не примет такой и это повлечет наказание! «Пусть мое Тело пребывает в страдании, но Душа пребудет в блаженстве!» - произнеся это, Се Лянь ощутила, как необычная сила и спокойствие разлились по всему телу. Девушка подскочила с кровати, в желании действовать в новом мышлении.       Мать, которая все еще была в комнате, ошарашенно на нее взглянула , пытаясь вспомнить, о каком принце она говорила, что так произвела впечатление на дочь, вызвав у той восстание из мертвых в буквальном смысле. - Тебе нужно красиво одеться, чтобы познакомиться с ... , но сначала принять ванну и у тебя достаточно времени, ты успеешь поесть. - Да, мама, пожалуйста, распорядись о десяти слугах, которые смогут аккуратно отнести мой подарок будущему мужу в центр зала, где будет проходить свадебная церемония! И пожалуйста, никто и не под каким предлогом не должен снимать покрывала. Когда девушка принимала ванну, у нее промелькнула мысль о словах Сань Лана, сказанных при последней их встрече, что он женат. Но ее внутреннее спокойствие и радость были непоколебимы, и девушка сказала себе: «я имею право любить», а не «я имею право на любовь» - в этом мое счастье, которое никому не отнять. Принцесса была прекрасна как никогда, в белом платье невесты, расшитом драконами и драгоценными камнями. На голове красовался убор из перьев редких птиц, а кружевная вуаль скрывала половину лица.       В руках у нее был венок из четырех благородных растений всей Империи: цветов сливы, орхидеи, бамбука и хризантемы. Считалось, что они символизируют качества, которыми должен обладать благородный муж: прямоту характера, скромность, искренность мыслей и чувств.       На возвышении стояла императорская чета: оба выглядели довольными. Каждая мать млеет при виде красавицы дочери, выходящей замуж. Император же был доволен собой, так как пару дней назад приказал отряду разрушить и осквернить храм того, что осел теплым пламенем в сердце его дочери. Теперь можно быть уверенным: даже если принцесса его пригласит на свадебную церемонию, он наверняка не явится в дом оскорбившего его человека.       Се Лянь окинула быстрым взглядом зал, удивляясь, сколько молодых людей собралось для этого спектакля. Блистая всеми красками своих кланов и украшений, подтянувшись и с гордостью выпятив грудь, казалось, что каждый из юношей был уверен, что выберут именно его. Без сомнения, все они были прекрасными и достойными молодыми людьми, но ее взгляд искал лишь одно. И, чтобы не сеять лишнюю надежду, она прямиком направилась к своей работе, до сих пор скрытой от лишних глаз.       Подойдя к предмету, Се Лянь одним махом сорвала белое покрывало, и глазам всех предстала фигура Хуа Чэна, выполненная в натуральный рост, искусно и со всеми мелкими деталями так, что ни у кого не возникло и сомнения, кто стоит перед ними.       Не раздумывая совсем, девушка, даже не бросив взгляд в сторону родителей, одела венок на статую и прикоснулась к ней лбом , пробуя передать ей свои мысли и чувства, фактически признавшись перед всеми в своих чувствах. Она могла быть смущена, однако чувствовала себя легко, как человек, отыскавший свой свет среди тьмы, и вставший на этот путь, следуя за ним. Среди толпы доносились удивленные вздохи и возгласы, сменявшиеся на перешептывания. - Замечательно, дочь моя! Одобряю твой выбор. Ты выбрала Бога, а он тебе ответить тем же не может совсем, что значит для тебя принять обет безбрачия! – громко, провозгласил император.       Девушка так и стояла перед статуей, ей было все равно. Никто у нее не может забрать право любить его! Она была готова ко всем последствиям своего выбора, но как никогда была спокойна и уверена в нем. Се Лянь закрыла глаза, и перед ними возникла фигура Хуа Чэна, она знала: если позовет его, он откликнется на ее зов. Но ей хотелось, чтобы у него был выбор и она давала ему его, понимая, что возможно отшельнику, проживающему в пещере, меньше всего подходит принцесса, если вообще ему интересна эта сторона жизни. Но Се Лянь принимала его таким как есть и не хотела в нем ничего менять. Такое любимое прекрасное лицо в ее голове вдруг сменилось на двуликое, соединяя две половины в одно: ее лицо и лицо Хуа Чэна. В этот момент до нее дошло: они - одно целое, и он также принимает ее такой какая она есть.       Воздух вокруг них заискрился, превратившись в столб света, укрывая их от посторонних глаз миллионами мерцающих бабочек. Се Лянь подняла голову, поскольку почувствовала энергетические покалывания во всем теле и распахнула глаза, встретившись с теплым и любящим взглядом Хуа Чэна.