Ты правда такой тупой, или прикидываешься?

Киришима проснулся рано. Перевернулся на бок, чтобы было видно пол: Бакуго еще спал. Редкие солнечные лучи переливались в волосах, делая их еще светлее. Киришима включил камеру на телефоне, сделал снимок. Он еле сдержал смешок, чтобы не разбудить. Забавно. Кофе был почти готов, когда в дверь постучали. Это была Мина. Она светилась от радости, как электрическая лампочка, нервно топала ножкой и хмурила брови, пытаясь сдержать улыбку. — Ну, спрашивай уже, меня сейчас просто разорвет, — они прошли на кухню; Мина грела руки о чашку с кофе, а Киришима смотрел в окно, мечтательно улыбаясь. — Ладно, — он потянулся, разминая спину, и повернулся к Ашидо, — рассказывай, что заставило тебя прийти в воскресенье да еще и в восемь утра. — Ты не поверишь, — она подперла рукой щеку, довольно улыбаясь, — Сэро звонил вчера ночью, и я выбила из него дату приезда. Ровно через две недели, представляешь? — Мина в полном восторге смотрела в потолок. — Всего ничего осталось, поверить не могу. Оказывается, я так соскучилась, — она грустно улыбнулась, снова глядя на Киришиму, который в ступоре стоял посреди кухни. — Как давно это было, — разговаривали тихо: Киришима даже шептал; была какая-то магия в этой утренней атмосфере, которую не хотелось рушить громкими звуками, — сколько мы уже не виделись? Год? Нет, вроде бы два, — он задумался: неужели получилось забыть, когда в последний раз виделся с другом? — Два с половиной, — Мина отпила немного кофе, — кстати, откуда такой ужасный синяк? — А, это я неудачно переносил вещи вчера, — он задумчиво посмотрел на локоть, — но, представляешь, мне Бакуго помог. Потом дверь захлопнулась, и сейчас он спит у меня в комнате. — Я рада за тебя, — Мина снова улыбнулась. Он снова посмотрел в окно. Люди из его жизни уходили сложно. Еще сложнее было пустить в нее кого-то нового. Но с Бакуго было до странного легко. — Что? Нет, — Киришима тряхнул головой, — знаешь, он хороший. Очень. Я буду рад даже простой дружбе. Или, скорее всего, особенно ей. *** — Солнце давно встало, ваша злобность, — пропели над ухом Бакуго, а в следующую секунду тот почувствовал легкий пинок под ребра, — если ты сейчас не поднимешь свой зад, я отдам ключи той странной розововолосой девчонке, — голос замолчал, — или еще лучше — подарю Мидории! — Прозвучала последняя фраза слишком радостно и воодушевленно. Вставать не хотелось — было слишком хорошо и тепло. Еле продрав глаза, Бакуго со всем своим раздражением взглянул на радостную морду над собой и подскочил, как ужаленный. — Шинсо, ублюдок, кто тебя вообще сюда пустил? Весь сон как рукой сняло. — Я уже говорил: какая-то розововолосая девчонка; кажется, ее звали Ашидо. — Шинсо потряс ключами перед его лицом, гаденько ухмыляясь. — А как же «доброе утро, мой спаситель, мой герой»? По закону жанра ты должен был броситься мне на шею, радостно вопя. — Я тебе эту шею могу только сломать, — Бакуго выхватил ключи, — а теперь съеби. — Ты теперь бомжуешь по чужим квартирам, а, Бакуго? — Шинсо с любопытством оглядывал комнату, пока Бакуго искал свою толстовку. — Что в словах «а теперь съеби» тебе не понятно? — толстовка нашлась под кроватью. — Ох, простите, ваше злобное величество, — он картинно поклонился, — но в этом замке я не подчиняюсь вашим указам. Бакуго повернулся на звук, чтобы влепить этому шуту затрещину, но Шинсо уже не было в комнате. Вся компания обнаружилась на кухне. Из дверного проема было видно смеющихся Киришиму и Мину, а Шинсо стоял, привалившись к косяку двери, что-то тихо рассказывая. — О, Бакуго, ты уже проснулся? — Киришима заулыбался и помахал ему рукой, не занятой чашкой. Бакуго прошел мимо, даже не посмотрев в их сторону, и уже взялся за ручку двери, когда его снова окликнули. — Бакуго Кацуки, верно? — перед ним стояла та сама розововолосая девушка и смеряла его пристальным взглядом. — Я Ашидо Мина, рада познакомиться, — она улыбнулась. Так же ярко, как Киришима. Черт. У них какая-то своя секта, помешанная на улыбках? — Я тоже охренеть, как счастлив, — Бакуго открыл дверь и уже хотел выйти, но его опять остановили. — Спасибо, что помог Киришиме, — Мина немного помолчала, глядя, как напряглась его спина, — он сказал мне, что ты хороший. Я ему верю. И рада, что у него появился такой друг. Бакуго молча вышел, мягко скрипнув дверью. *** Вечером в студии было по-особенному уютно. Свет закатного солнца проходил через узкие окна, затапливая стены смесью оттенков красного и желтого, а из клиентов были только пара знакомых и подопытный Шинсо. Половина мастеров уже разошлась по домам, и место оживленных разговоров и подколок заняла тишина: лишь изредка где-то жужжала машинка или был слышен негромкий диалог. — Я зашел ключи вернуть, — Бакуго бросил связку на стол и свалился в свободное кресло. — Не ври, ты просто соскучился по моему прекрасному лицу. — Мечтай, придурок, твоей рожей можно только детей по ночам пугать. Шинсо больше не обращал внимания, сосредоточенный на работе, зато внимание обратил его подопытный. — О, я тебя знаю. Ты тот самый взрывной парень. Бакуго, да? Парень сидел спиной, поэтому Бакуго не сразу его узнал. Потом посмотрел на забитые по самые ключицы руки, вспоминая, где уже видел их. — И тебе доброе утро, штопаный, — мозг, перегруженный за день информацией, отказывался работать, но понять, что это — брат Шото, все же получилось. — Ну, как поживаешь? — Даби прерывисто втянул воздух, когда игла вновь коснулась кожи. — Мой маленький глупый братец опять со мной не разговаривает, не могу у него спросить. — Если ты не закроешь свою пасть, на спине я тебе набью не свой эскиз, а член, — голос Шинсо звучал немного приглушенно из-за маски. — Ты сам виноват, я уже говорил, что хочу курить. Не нужно было меня игнорировать. — Минут через семь я закончу контур, так что подберите ваши сопли, милая леди. Бакуго усмехнулся: Шинсо в своем репертуаре. Из головы не выходили слова Ашидо. Друг. Его считают другом. А может ли он назвать кого-то так? Глядя на Шинсо, слыша, как он переругивается с Даби, Бакуго показалось, что мог бы. Шинсо не был пустым местом или проходящим человеком в его жизни. Он помогал. Пинал и давал по ебалу, если нужно. Всегда был рядом. Бакуго никогда не хотелось вредить ему по-настоящему, а, наоборот, хотелось, чтобы у него не было лишних проблем. Наверное, Шинсо был даже дорог. Не настолько же Бакуго мудак все-таки. — Эй, или рассказывай, зачем пришел, или свали и не отвлекай меня, — Шинсо пощелкал пальцами перед застывшим лицом Бакуго, — проснись, красавица, я не твой принц и расколдовывать не буду, — он повернулся к столу, шурша распечатками эскиза, и начал подготавливать оборудование, — у тебя минут пять, пока Даби курит. — Сколько, по-твоему, процентов у меня вероятность снова все проебать? — Бакуго стащил со стола какой-то листок, начиная медленно его вертеть — нужно было на чем-то сосредоточиться. — Ты про того парня, да? Киришима, вроде, — Шинсо устало выдохнул, сразу став серьезным. Бакуго пересказал ему то, что сказала Ашидо. Шинсо развернулся, внимательно глядя на него. Смотрел он долго, и Бакуго чувствовал, как кровь отливает от лица, а горло пересыхает все сильнее. — Не знаю, — Шинсо протер глаза, тряхнул головой и снова посмотрел на Бакуго, — в этом случае: или да, или нет. Ты либо все проебешь, либо... Понимаешь? — Бакуго отрицательно качнул головой, а Шинсо досадливо поскреб небритую щеку. — Я сам не до конца понимаю, думал, ты сможешь. Это все на уровне моей интуиции, можешь не верить и не запоминать, — быстро протараторил Шинсо, снова возвращаясь к работе. — Ты же знаешь, что я всегда здесь, верно? — Прозвучало слишком тихо и неуверенно. Резануло где-то глубоко. Дверь студии за спиной Бакуго закрылась. — Спасибо, Шинсо. На улице уже стемнело. *** Телефон в кармане тренькнул, оповещая о пришедшем сообщении. ты милый когда спишь ;) [прикрепленное фото] 22:34 Сообщение пришло с неизвестного номера. На фото Бакуго мирно спал в уже знакомой квартире. Чертов Киришима. Откуда у тебя мой номер? 22:36 Шинсо дал он классный) 22:36 Пиздец. Приехали. Бакуго раздраженно цыкнул. Вот же придурок, стоит только подумать, что Шинсо, в принципе, нормальный, как появляется такая подстава. Еще раз напишешь — заблокирую 22:37 ты занят? 22:37 Бакуго убрал телефон в карман. До дома оставалось всего ничего. Противный звук уведомления снова оповестил о сообщении. а я вообще не занят 22:46 так скучно 22:47 прогуляемся? 22:47 Нет. 22:48 *** Киришима сидел, откинувшись на спинку скамейки, и, задрав голову вверх, смотрел на редкие звезды, которых почти не было видно. Он говорил что-то про приезд друга, про новую видеоигру, снова болтал про всякие глупости, но Бакуго его даже не слушал. Прохладный воздух приятно холодил нос и щеки. Только сейчас ударило осознанием, что уже почти месяц прошел, как закончилось лето. — Кстати, я так тебя и не поблагодарил, — Киришима говорил, прикрыв глаза и слегка улыбаясь, — спасибо, что помог. Ушиб почти не болит. — Ага, обращайся, всегда рад. — Правда, что ли? — Киришима удивленно вскинулся, придвигаясь вплотную к Бакуго, но тот ладонью отодвинул от себя его лицо. Что за глупая привычка лезть прямо в морду? — Конечно, я же мать Тереза, разве не видно? — Он поморщился; на экране телефона дата весело перебежала на следующее число, а время перевалило за двенадцать ночи. Становилось все прохладнее. *** Проект сам себя не подготовит, а работа сама себя не поработает, сколько нервов на них не трать. Времени, чтобы все успеть катастрофически не хватало — в сутках следовало бы сделать больше часов, чем эти жалкие двадцать четыре, в которые нужно как-то вместить хотя бы получасовой сон, не говоря уже о еде. В квартире царила блаженная атмосфера. Темнота, мягко обволакивая, аккуратно снимала усталость; тишина, прерываемая мерным тиканьем старых часов, укрывала, клонила в сон, ласково гладя убитые за день уши. Бакуго уже засыпал, когда вместо привычной тишины послышалось что-то странное. Кап. Кап-кап. Бульк. Вдох-выдох. Спокойно. Он проверил краны. Все было в порядке. Проверил кашпо с цветами, но потом вспомнил, что даже не поливал их. Звук становился все чаще. Источником проблемы оказался потолок, с которого тихо-спокойно капала вода. Минута ушла на то, чтобы побороть недоумение, еще минута на то, чтобы вспомнить, что над ним живет Киришима. Еще десять секунд, чтобы прийти в ярость. Дверь ему никто так и не открыл. — Киришима, мудила, где тебя черти носят?! — а вот на звонок все же ответили. — А? Чего? — голос у Киришимы был сонный. — Бакуго, ты что ли? — Ты меня сейчас топишь, ебаный придурок! — Бакуго уже вернулся в квартиру и нервно носился в поисках того, что можно подставить под воду, чтобы не собирать ее с пола. — В смысле топлю? Меня же даже дома нет, я у Мины, — Киришима искренне нихрена не понимал и, похоже, не собирался. — Ты тупой? Откуда мне знать? У меня с потолка капает вода, а надо мной твоя, блядь, квартира. — Ладно, хорошо, — на том конце провода устало вздохнули, — я сейчас приеду. Минут через сорок. Подождешь? Бакуго сбросил вызов. Киришима появился, как и обещал, через сорок минут. Он стоял, уперев руки в колени, и никак не мог отдышаться. Влажные волосы не торчали вверх, как обычно, а челка лезла в глаза, из-за чего ее приходилось постоянно убирать. Бакуго, сидя под его дверью, успел немного успокоиться и смириться с тем, что спать ему придется только на том свете. Бакуго, не проронив ни слова, выхватил у него ключи, открыл дверь и направился в ванную. Киришима поплелся следом. Под дверью маленькой аккуратной лужицей скопилась вода, все больше вытекая наружу, а за дверью — сорванный кран и фонтан воды. Маты Бакуго слышала, наверное, большая часть жителей подъезда. *** Пока собрали воду и привели комнату в более-менее нормальный вид, на часах уже было три часа ночи. Киришима заваривал чай, а Бакуго, привалившись к стене, старался не уснуть прямо за столом. Заговорить никто так и не пытался. — Я... — Киришима запнулся, не зная, как начать разговор. — Извини. Вот. Из чашек на столе шел теплый пар, а кухню затопил приятный запах мяты. Киришима сидел напротив Бакуго, нервно кусая губу, и пялился на свои руки, которые грел о чашку. Вид у него был откровенно паршивый. Бакуго захотелось набить себе морду за то, что своим молчанием довел до такого. — Все в порядке, — голос от долгого молчания охрип, — сон — это все равно не то, чем я занимаюсь ночью, — Бакуго улыбнулся уголком рта, совсем незаметно, глядя как Киришима расслабляется. — Представляешь, Мина чуть не увязалась со мной, — Киришима устроился поудобнее на стуле, — я еле уговорил ее остаться. Бакуго притянул к себе чашку и немного отпил. Чай, теплой волной проходясь по глотке, согревал все тело. Запах мяты помог немного взбодриться. — Я как-то по-другому себе это представлял, — Киришима устало выдохнул прикрыв глаза. Бакуго вопросительно вздернул бровь, но быстро понял, что его не видят. — Что именно? — Ну, это все, — Киришима неопределенно обвел пространство рукой, — переезд, например. Это самый проблемный переезд в моей жизни. Если бы я только себе проблемы создавал, но нет же. Бакуго опешил, даже не зная, что ответить. Ванной почти наступил полный и бесповоротный конец, а он переживает о других? Переживает о Бакуго? В горле что-то неприятно стянуло, мешая говорить. В памяти всплыл старый прикол про падение с неба и ангелов, с которым Шинсо подкатывал ко всем подряд. Подражая Шинсо, захотелось спросить у Киришимы, больно ли было падать. — Стремно. — Очень. Хотя, знаешь, — уголки губ приподнялись в полуулыбке, — если бы не весь этот кошмар, я бы даже не познакомился с тобой. Бакуго почувствовал, как по спине начинают бежать мурашки. Как он вообще может говорить такие вещи? Бесит. Киришима немного помолчал, а потом продолжил более уверенно. — Ты бы видел лицо Каминари, когда он рассказывал о тебе. Он выглядел так, как будто увидел самого дьявола и никак не меньше. Бакуго закатил глаза, вспоминая тот вечер, с которого перестала появляться даже самая малая вероятность на нормальный сон. — У того парня с башкой проблем больше, чем у тебя. — В каком смысле? — Во всех. Кстати, откуда шрам? Когда приводили в порядок комнату, он часто зависал взглядом на Киришиме — видеть его без хаоса на голове было непривычно. Тогда Бакуго зацепился за тонкую полоску шрама на веке, гадая, откуда она. Теперь это было как раз кстати, чтобы перевести тему. — Ась? Ты про что? — Киришима недоуменно смотрел прямо на Бакуго; тот с видом великомученика постучал подушечкой пальца по своему правому веку. — А, ты про это, — понятливо протянул Киришима, — неудачная встреча с веткой. Я был маленький, и не помню ничего, но мама говорит, что оцарапался именно о ветку. Бакуго по-доброму усмехнулся, почему-то он ожидал услышать историю про вредного котенка или что-то в этом духе. Чай в чашке почти остыл. — Останешься? — прозвучало слишком неожиданно. Киришима сказал это таким тоном, будто ничего страшного не случится, если Бакуго скажет нет, но в глаза все равно не смотрел. — Ну, я имею в виду, что уже слишком поздно (или рано?), — он встал, убирая посуду, и теперь стоял, повернувшись спиной, — черт, мы же живем на соседних этажах, прости, — Киришима протараторил это настолько быстро, что Бакуго не смог разобрать половины слов. Стало слишком тихо. Бакуго не отвечал, а Киришима боялся даже повернуться к нему лицом. Ведь неизвестно, что можно там увидеть: иногда кажется, что Бакуго работает в режиме рандома, выдавая самые неожиданные реакции. — Если опять будешь домогаться, то из квартиры уйдешь ты, а не я. И на этот раз на полу я спать не буду. Спокойной ночи. Бакуго потопал в комнату, а Киришима все еще стоял посреди кухни, глупо улыбаясь.