Сад сломанных бабочек

Утренние лучи тёплого солнца прокрались в комнату Чимина, освещая погрузившееся во мрак пространство и мешая парню спать. "Блять, да как же всё болит!" - мысленно ругается Пак и, пытаясь перевернуться, открывает один глаз. В голову сразу ударяет звук от монитора, противно пища. Чимин был забинтован подобно мумии, поэтому перевернуться было проблематично. К тому же игла, что воткнута в вену, также блокировала движения. Ещё раз недовольно выругавшись, свободной рукой парень нажал на тревожную кнопку. Незамедлительно вошёл незнакомый врач. - Что-то случилось? - подойдя к пациенту, поинтересовался незнакомец. - Вы кто? Где, мать его, Юнги? - сонно и раздраженно спросил парень. Сейчас он был похож на раздосадованного воробья, который петушится и ругается. С этого немного посмеялся врач. - Господин Мин? Хотите, могу его позвать? - поправляя аппаратуру, сказал врач, - Меня, кстати, зовут Ли Хинчоль, - будто невзначай осведомил парень. - Понятно, да, позовите, - когда настроение у Чимина плохое, - он грубит всем подряд, не думая о формальности. Ему сейчас слишком больно, чтобы сдерживать эмоции. Ли удалился, оставив Чимина в недолгом одиночестве. Парень посмотрел в окно и вспомнил то видение или бред, еще не зная, как точно его обозвать. Стало тоскливо, образ матери стирался медленно, словно кто-то осторожно из книги вырывает и сжигает песочного цвета листы. Солнце приветливо выделялось на линии горизонта, и Пак улыбнулся в ответ. Сознание, что он мог его потерять, пришло не сразу и, опустив глаза на сотни бинтов на себе, был озадачен. Вскоре зашёл Юнги. - Здравствуй, Чимин~ши. Ты вновь грубишь моим подчинённым? - с ухмылкой сказал врач, подойдя к парню. - И вам привет. Что со мной случилось? - невинным голосом спросил Пак. - Ты ничего не помнишь? - Нет, - врёт. - Что ж, если совсем коротко, то ты нанёс себе несколько ран, разной тяжести. Но, что самое удивительное, не зацепил органы, лишь некоторые ткани. Тебе придётся так пролежать некоторое время и научиться с этим ходить. Потому что, поверь, боль будет адская. Чимина ничуть не напугали его слова. С каменным лицом он спокойно слушал врача. Пак все помнил, но решил проверить Мина. А боль преследовала его всегда, что он смог привыкнуть. - А как же подвалы и моё испытание? - поинтересовался Чимин. - Забудь, это был эксперимент. Теперь я примерно понимаю, что с тобой, и как "оно" работает. И даже есть теории, как лечить. Но ты понимаешь, что излечить это нельзя? - Конечно, - печально ответил парень. - Юнги, я же почти ум… - Да, твоё сердце остановилось, - к горлу подступил ком, и Юнги, проявляя полную холодность, продолжил. - Мы уже не верили, что ты вернёшься. Хочешь об этом поговорить? Тема сложная, многие не отходят психологически после клинической смерти, Чимин, - таким серьезным Пак привык видеть врача, но, чтобы он при этом проявлял "заботу" - ещё нет. Он уже и позабыл, что ко всему прочему Мин еще и психотерапевт. - Наверное, мне лучше будет подумать об этом в одиночестве. Ну, знаете, самому осознать. Если не справлюсь, - я вам сообщу. А как мне теперь вообще в туалет ходить? - раздосадовано спросил парень, надув щеки. В миг вся серьезность врача пропала, и он расслабился. - Ахах, тебе будут помогать, постепенно, как учиться ходить. Еще есть вопросы - вставая, решил уточнить Мин. - Пока нет, - проводя рукой по бинтам, ответил парень.

***

"Красивый день"

Теперь только об этом мог думать Чонгук, лежа на кровати и превращаясь в «овощ». Сердце стучало так привычно, медленно и слабо. Дыхание было ровным и наскучившим. Сознание давно поглощено пеленой. Галлюцинации посещают всё чаще. Складывалось у парня ощущение, что он при жизни проходит все круги ада. На постоянные вопросы об его самочувствии, Юнги отвечает, что это от пережитой клинической смерти. "Мне никогда не было интересно, какого это. Тогда какого черта именно меня посетило это «замечательное» приключение?" - где-то в закоулках здравого смысла парень понимал, что так нельзя и надо взять себя в руки, однако не было мотивации. Что должно произойти такого глобального, чтобы его настоящему разуму и личности возвращаться? Разве что апокалипсис, и то, он думает, будет безразличен ко всему. Его мало будут волновать люди, бегающие вокруг, всеобщая паника и страх в глазах людей, он будет стоять безразличной восковой фигурой, со стеклянными глазами. Прогулки с Намджуном стали рутиной, серой, безвкусной, словно ты ешь один и тот же салат, с каждым днём интерес к нему исчезает, как и его значение. Приём увеличенного количества лекарств стал скукой, приходящие и уходящие различные голоса тоже. Они менялись с удивительной очередностью и с каждым разом всё новые интонации и посылы. Одни уговаривали попробовать умереть, вторые убить другого. Замученный Чон мечтал о беспробудном сне. Слепота начала его раздражать, в некоторые моменты, ему хотелось расчесать глаза до кровавых слёз или вовсе выколоть их. Появлялись постоянные потребности повредить руку. Чонгук не ощущал себя в своем теле, будто его насадили на палку, как куклу, и теперь играют, не спрашивая его мнения. Чонгук устал жить по чужому уставу. Он устал так жить.

***

Сидя в своем просторном кабинете, Юнги заполнял необходимые папки. Он уже обошёл всех пациентов и, сделав ежедневные дела, принялся расслабляться за макулатурой. Копание в стопе бумаг приносили ему покой и равновесие, можно было улететь мыслями далеко. Всё было безмятежно, пока не зашёл Намджун. - Господин Ким, вы снова врываетесь ко мне, как ураган без стука, - не поднимая взгляд, сказал врач. - И вам доброе утро, Господин Мин, - Намджун виновато поклонился. - Мне нужно, чтобы вы подписали эти документы, - положив прямо перед носом Мина бумаги, сказал младший. - Да, конечно. Повисла тишина, в которой Ким робко смотрел в окно, пока старший проверял документы. Одобрительно кивнув, он оставил свою подпись. - Готово, что-то ещё? - сняв очки и посмотрев младшему в глаза, спросил Юнги. - Есть кое-что, у меня вопрос. Что теперь? - Что теперь? - Я имею в виду с Чимином, вы так и не отвели его в свои "подвалы", - Юн вспомнил, что хотел о них поговорить с Кимом. - Кстати, об этом, Намджун, - встав из-за стола, начал врач. - Мне кажется, я уже выяснил достаточно о недуге Пак Чимина, и надобность в "подвалах" отпала. Тебе, случайно, не кажется, что они вправду такие страшные, какими их описывает Пак? - присев в кресло, незатейливо поинтересовался врач. - Честно, я немного не понимаю, о чём вы, - искренне недоумевал Ким. - Ну, вот на твой, скажем так, «свежий взгляд со стороны», как ты видишь эти помещения? - Мин немного нервничал. Он опасался, что потерял контроль над разумом, и Ким видит всю ситуацию под другим углом. - Эм... - нервно почесав затылок, младший задумался. С одной стороны, ему, в принципе, не нравится эта идея таинственно-мрачных коридоров в стенах учреждения, имеющих хорошую заслуженную репутацию. С другой, Ким ни разу не видел, чтобы там кто-то страдал. - Почему вы интересуетесь моим мнением? - Просто ответь, - коротко отрезал старший. - Эти "подвалы", действительно, настораживают. Однако, они светлые. Ваши подчинённые в том месте адекватные, вроде, по крайне мере, я не видел насилия по отношению к ним. Не сказал бы, что они пугают, больше похоже на такие же кабинеты, как у нас тут - неуверенно ответил парень. Он не успел сложить полноценную оценку, потому что был там не так много раз. - Понятно, - тяжело вздохнул Юнги. - Господин Мин, вы расскажите мне, наконец, что выяснили про Чимина? Как эти карточки вам помогли вообще? - внезапно со злобой выпалили парень. Его долгое время уже волновали эти вопросы. - Ты же помнишь, что конечная точка - это найти картину, которая находится в больнице? - спокойно спросил Мин. - Ну да. - Так вот, эта картина принадлежит "нулевому" пациенту. Его имя Суан Ли. Это уже пожилой мужчина, которого я еле-еле нашёл. Он поведал мне про симптомы, как у Чимина. Конечно сейчас, по его словам, ему проще переносить болезнь, поскольку сознание за все годы привыкло справляться с приступами. Он мне рассказал, что заметил за собой странности в поведении, также у него был сонный паралич и галлюцинации. На его веку ещё никто не знал, как называется такой недуг, только потом появлялись редкие вспышки и, поскольку они все завязаны на воспоминаниях и разуме, его прозвали Синдромом "Алиса в стране чудес". Во время одного из приступов он нарисовал картину, которая, действительно, находится в больнице, возле четвертой палаты, замечал её? Кстати люди с таким недугом хорошо рисуют. Ким напряг память. И, правда, что-то странное и чарующее он видел не раз боковым зрением, когда проходил мимо. - Ну, допустим. - Если Пак решится сложить все картинки в голове и сможет даже её найти, это подтвердит то, что у них схожая болезнь. Это, во-первых, а, во-вторых, я связался с человеком, который больше разбирается в этом, так как буквально лечил такого пациента. Хочу, чтобы он посмотрел на Пака. Карточки помогли вызвать у Чимина "внешних раздражителей", которые, словно качели расшатывали его болезнь, заставляя выходить наружу, - продолжал Юнги. - То есть он был для тебя подопытным кроликом? - с досадой спросил Намджун, ибо услышанное никак в его голове не укладывалось. - Я не хотел этого, но не мог понять механизм работы недомогания парня, так что своего рода - да, но теперь мне очень жаль и стыдно, - буквально на миг Ким вернулся в то время, когда чуть не погиб Чонгук, потому что Мин говорил то же самое. - Хорошо, тогда что мы будем делать? - подходя к двери, спросил Ким. - Мы? Нет, на этом твои полномочия по этому пациенту заканчиваются, - Мин встал и вплотную подошёл к Киму, протягивая руку. - Спасибо за все, дальше я буду разбираться сам, - младший пожал руку и перед тем, как уйти, Мин спросил. - Намджун. - Да? - Что делал канцелярский нож в твоём кабинете?

***

Хан Ен сидел на мягкой траве и вслушивался в звуки наступающего утра. Совсем скоро он вновь встретится со своим неприметным и занудным, в какой-то степени, лечащим врачом. От этого становилось тошно, поэтому перед этим парень хотел пропитаться природой. Его организм начал набирать вес, что несомненно радовало, ведь вечно торчащие острые ребра, худые обвисшие руки и ноги начинали раздражать. Ену хотелось привести себя в какой никакой порядок, хотя бы физический. "Где этот странный парень, давненько не появлялся на горизонте", - перебирая в тонких кистях цветок, думал Ен. Его мысли отвлёк выходящий из больницы Мин, он обошёл здание, свернув за угол. Ен сидел за большим деревом, и его не было видно. Притаившись, он наблюдал за тем, как Мин убивает свои лёгкие мелкими червяками в виде сигарет и кашляет. В процессе курения, лицо доктора успокаивается, и тот даже выдавливает вымученную улыбку. Так странно, но почему-то на душе Хана появилась странная тяга. Ему нравилось то, как сигарета сидит в этих изящных пальцах, как Мин делает затяжку, - почему-то сейчас он не вызывал злобу или страх. Просто уставший врач курит, чтобы унять ворох мыслей и вернуться в строй. Ен облизнул губы и вздохнул, чувство пустоты вернулось и, отвернувшись от врача, он закрыл глаза, позволив Мину побыть в одиночестве.

***

Доктор, имя которого он даже не мог вспомнить, снова что - то бубнил на эльфийском. Ен пропускал слова мимо ушей. Раздумья полностью поглотили сознание, и он уже был далеко. Парень вспоминал прошлое, до больницы, когда даже не подозревал, что болен. - Хей, ты меня слышишь? - навязчиво спросил незнакомец, размахивая руками перед лицом пациента, чтобы привлечь внимание. - Нет, - честно ответил парень. Медленно зевнул, прикрывая рот рукой. - Тогда повторю ещё раз, ты пройдёшь небольшой курс лечения, а потом перейдёшь на свои обычные препараты, которые ты принимал до инцидента, - Ен зацепился за эти слова. - Какого инцидента? - выпрямившись в кресле, спросил младший. - Ну как, ты же напал на господина Мин Юнги, твоего бывшего лечащего врача, не помнишь? "Они, что, все развели тут цирк, забыли сказать мне и теперь смеются надо мной? Какое нападение, о чем этот псих?" - И что было дальше? - Мне неизвестно, только поручили тобой заняться, - собирая уже свои вещи, говорил спокойно врач. - Почему именно вы? - Я работал с такими, как ты. - Такими как я? - Грубо говоря «неуправляемыми», пойми, ты напал на человека, а это уже можно считать буйством. "Ну да, конечно, ты, заплывший жиром, с мерзкими усиками точно знаешь, как лечить таких, как я, пытаясь промыть им мозги нудным голосом, пошёл ты". - Пошёл ты. - Извини? - опешил врач. - Ничего, спасибо за сеанс и всё такое, - поднимаясь, кинул Хан. - Настоятельно рекомендую начать со мной сотрудничать, иначе мне придётся снова говорить с Мином. "Это что угроза?" - А что же будет, если вы с ним поговорите? - уже у двери спросил парень. - Он встретится с вами и, возможно, назначит другое лечение и специалиста, - ничего не подозревающий врач отвернулся. - Да что вы, - плотно закрыв дверь, произнес парень.

***

Всматриваясь в старые деревянные узоры оконной рамы, Пак размышлял о том, что случилось. Где он оказался, почему там была мать и неужели все это могло закончиться. "С одной стороны, я так долго об этом мечтал, но слова матери. Неужели эта жизнь стоит того, чтобы её прочувствовать? Если бы я был здоров, то кем бы стал? Мне нравится наблюдать за окружающей природой, я бы рисовал её, не вызывая у себя в голове при рисунках галлюцинации".

***

Когда-то Чимину очень нравилось перерисовывать на бумагу окружающий мир, но подолгу всматриваться в свои же рисунки он не мог, так как они провоцировали приступы. От такой несправедливости Пак провёл не одну ночь в слезах. Ему нельзя сосредотачиваться на чем-то очень детально, иначе сознание начинает путаться, выдавая не те картинки, вызывая удушье и прочее. От того, парень забросил эту идею. Он стал считать себя ни на что не годным. Возможно, мне стоит поговорить с Мином? Может он мне скажет что-то новое и где я вообще могу быть полезным? Мне надоело валяться здесь, теряя, как оказалось, ценное время, которым я так странно распоряжался.