Сад сломанных бабочек

Дотянувшись до кнопки, он нажал на неё. Через несколько минут зашёл Юнги, занося с собой приятный ветер. - Что-то случилось? - на его лице читалось беспокойство. - Я хочу поговорить об… ну этом, только, пожалуйста, не здесь. Может есть более уютное место? - смотря прямо в глаза, спросил Чимин, дёргая края футболки. - Конечно, но предупреждаю, если у тебя откроются раны, мы немедленно вернёмся. Подожди немного, я позову дежурных. Мин удивился тому, что Пак решил поговорить об этом. Но похоже для него - это действительно важно, и врач обязательно выполнит свой долг. Через боль Чимина подняли и не спеша сопроводили в кабинет Юнги, где он обычно проводил сеансы с Чонгуком. Подойдя к двери, Юнги услышал за ней странные звуки, похожие на борьбу. Дернув ручку двери, доктор удивился, что она заперта. Быстро открыв её ключом, он зашёл и увидел, как Ен, сидя на враче, наносил ему удары по лицу уже окровавленными руками. Его глаза округлились, и он ринулся разнимать. - Что здесь происходит? Хан Ен, немедленно отпусти его! - закричал врач и буквально налетел на обезумевшего пациента. Хан начал истерично смеяться. - Наконец, ты пришёл, наконец! - кричал и смеялся уже обезумевший, свернувшись калачиком. Он также уселся на Мина, взяв его лицо в свои кровавые руки. Дежурные осторожно посадили слабого Чимина в кресло и принялись помогать Мину. - А говорил, что мы больше не увидимся, - внезапно по щекам пациента потекли слёзы. Чимин смотрел на всю эту картину с ужасом, придерживая себя поперек живота. - Отпусти меня, - Юнги оттолкнул парня ногами, и остальные поспешили схватить Ена, который теперь лишь тихо плакал. Юнги подошёл к телу, что лежало на полу. - Это же твой лечащий врач, чёрт, - Юнги нащупал пульс на шее жертвы, немного испачкавшись в крови. - Немедленно отведите его в комнату и вколите сильный транквилизатор, после позовите ещё персонал, нужно помочь врачу! - отдал указания Мин. Двое дежурных повели Ена, и оба парня пересеклись взглядом. Чимин увидел много боли, отчаянья и пустоты. Он не на шутку испугался, увидев такое и в своих глазах через осколки разбитого стекла. Ен ехидно и вымученно улыбнулся, прежде чем скрыться за дверью. - Юнги, он что? - врач вздрогнул от шока, он забыл, что тут ещё и Чимин. - Нет, он жив, думаю, нам придётся перенести приём, я обязан помочь коллеге, - доктор подошёл и сел на корточки перед Чимином. - Я понимаю, всё хорошо. Мин, пожалуйста, я не хочу возвращаться в палату, - почти слёзно просил парень. - Понимаю, я попрошу Намджуна, если он не сильно занят, сопроводить тебя в сад, - встав, Мин встретился взглядом уже с вошедшими прочими врачами, которые держали носилки. - Давайте, нужно его осторожно поднять, отнести в палату и вызвать врачей. Пока они не приедут, необходимо проверить, есть ли внутренне кровотечение, - Мин погрузился в процесс, вновь оставив Чимина. - И еще, позовите Ким Намджуна, пусть возьмет с собой коляску и сопроводит Пак Чимина! - крикнул врач медсестре, на что та кивнула и быстро отправилась на поиски. Через несколько минут, Юнги уже корпел над избитым коллегой, а Пак и Ким уже прогуливались в саду. - Так непривычно сидеть в этой штуке, - по-детски возмущался Чимин. На это Ким улыбнулся и повёз парня поближе к цветам. По пути пациент рассказал, что случилось несколько минут назад. Погода стояла пасмурная, казалось, что вот-вот и раскаты грома ударят по небесам, а сильный ветер будет перебирать пряди листьев на деревьях. - Как думаешь, с тем врачом всё будет хорошо? - спросил Чим, чтобы нарушить тишину, и стал рассматривать свои руки, с которых уже сняли бинты. - Не знаю, но, поскольку там Юнги, всё точно будет под контролем, - ответил Ким и присел на скамейку недалеко от Пака. - А ты знаешь случаи, когда у Мина были провалы? - развернувшись к собеседнику, спросил младший. - Он мне не рассказывал, лишь говорил, что такое случалось и недавно тоже. - А что было недавно? - поинтересовался парень. - Один пациент чуть не умер, выпал из окна Юнги, - уже спокойно ответил Намджун, на мгновение вернувшись в то время, вспоминая свой страх и чувствуя кожей такую же тревожность, исходящую от Юнги, которую тот пытался скрыть за безразличием. - Он выжил? Как его звали? Как он мог выпасть? - Конечно, выжил, его имя Чон Чонгук, - на последний вопрос врач не ответил. Не получив должной развязки, Чимин заскучал. Он надеялся найти то, за что можно было задеть Юнги, чисто из вредности, но нет парень жив. "Чон Чонгук интересное имя. Интересно что у него…" - Что у него за болезнь? - Извини, Чимини, я не могу раскрывать информацию о пациентах, - по-доброму улыбнувшись, ответил Намджун. Он снова напомнил Паку, где они находятся, что тут есть правила, а они не приятели на приятной прогулке. Но глаза и улыбка врача были такими же мягкими, как и всегда, что вновь подтвердило мысли Пака, что Ким - тёплый плед. - Я хочу ещё немного побыть на воздухе, - сказал младший и развернулся к старому дереву, которое мысленно вернуло его к Ену, ведь под ним они впервые тогда поговорили. - Хорошо, если что-то заболит, то говори сразу, - парень кивнул, и они вновь погрузились в свои мысли, не мешая друг другу перебирать завал рассуждений, что накопились за небольшой промежуток времени.

***

Не в тот день, не в последующую неделю, Чимину не удалось поговорить с Юнги, хотя на этот шаг, ему было трудно решиться. Врач не объяснял, почему не может принять его, а также почему не поручает это делать другим. Были лишь отмазки в духе: «я очень занят» или «извини, сегодня тоже много работы». Внутри Пака зародилась вредная липкая обида, она скребла по стенкам, напоминая, что Юнги поступил неподобающи, что все то, что Чимин хотел ему открыть, словно вечерний цветок, начало незамедлительно закрываться. Пациент словно проглатывал пилюлю, сглатывал свои мысли, обиды и страхи. Прятал их, как игрушку, украденную в магазине, забывая со временем о ней. Юнги и вправду был очень занят, но не мог рассказать, чем. Наверняка, это были проблемы поважнее самого Чимина. Парня отвлекал постоянно навещающий Намджун, который, не торопясь, ранним утром, сонный менял повязки, интересовался тем, что снилось. Такие моменты парень запоминал отчетливо. Они были уютными, когда Ким приходил, открывал окно, впуская свежий воздух, включал неизвестные Чимину аппараты, что неприятно жужжали, давал горькие таблетки. Тело восстанавливалось, и Пак вымолил книгу, чтобы сойти с ума не от скуки, а от болезни. Это была незатейливая книга про писателя, искавшего любовь в другом времени. Написано было легко, парень за день мог проглотить много страниц с большим интересом. Это скрашивало ожидания приема антибиотиков. Ожидания, что в дверном проеме, наконец, появится Юнги, улыбнется измучено и скажет, что готов послушать, помочь. Но проем оставался пустым, комната погружалась в ночь, а Пак уже совершенно ни во что не верил. "Да, я не так важен…" Тем же временем Чонгук, ощущающий ровно то же самое, блуждал по прохладной темноте. На его удивление было спокойно, как у побережья ночного океана, когда волны, сошедшие на нет, медленно прибивают к берегу, играя мелодичную песнь. Где-то можно услышать, как колышутся деревья, внутри спокойно, безопасно. Руками он трогал свое лицо, тысячи мелких шрамов. Его печалило это, что теперь он изуродован. Однако, благодарен, что не видит своего уродства, не способен понять и увидеть уродства других. А может его и не существует, и лишь очередной навязанный ярлык. Чон видел уродство только в поступках людей. В предательстве крылось уродство намного страшнее, чем некрасивая внешность. В первые дни ему было трудно дышать. Сейчас он трогает свой нос. Кажется, что он такой же, как и раньше, однако, другой, словно чужой. Дышать иногда становится трудно, что-то видимо не зажило, как надо. Ким объяснял ему, что процесс реабилитации будет долговременным, болезненным и трудным. На данный момент, Чонгук полностью понял его слова, все действительно так. Ронять горькие слезы не хотелось, все уже вышло на первых парах, осталась апатия, отрешенность от мира. Он все чаще уходил в себя, пропуская мимо ушей слова врача. "Кстати, давно не слышал Юнги, надеюсь с ним все хорошо", - мысли об Мине печалили парня. Он скучал по этому уставшему, ворчливому голосу, но видимо у того были дела поважней. "Я не так важен", - пронеслось в унисон, вслух разными голосами и растворилось где-то в коридоре, где-то, где висит картина, лучи яркой луны освещают лица душевнобольных, там, где пыль оседает после прошедшего по коридору врача, где голова встречает мягкую подушку, но раздумья не собирались утихать. Утомленный Намджун сидел в совсем кабинете за прочтением очередной книги. Его рабочий день давно окончен, готовые документы лежат ровной стопкой на столе. Он хотел побыть тут какое-то время, хотел почитать, чтобы потом было что рассказать Чимину, поделиться мыслями и выслушать его. Также придумать интересное для Чонгука, чтобы занять его ослабевшую головушку чем-то новым, оригинальным. Пока один думал об уязвимых двоих, второй встретил мягкую кровать, как давнего друга и повалился мертвым грузом на нее, сладко дремля. На следующий день Мин Юнги, проснувшись, недовольно потянется, встанет с кровати, сделает утренние процедуры и выйдет на территорию. Его встретит ненастная погода, заставив поежиться, однако, врач все равно закурит, впустит едкий дым и внезапно закашляет, как школьник, которые впервые курит. Закашляет так сильно, что увидит на ладони кровавые пятна. Сотрет, продолжит курить, продолжит выжигать себя. "Сегодня мне снова не до основной работы, сегодня в планах снова ты", - подумал он, выкинув окурок. Он какое-то время смотрел в пустую урну и пошел обратно в корпус. Позднее решил наведаться к своему ненавистному, загадочному и неуправляемому пациенту, которого учтиво подловили перед приходом врача, посадив на стул, вкололи сильные успокоительные и одели в смирительную рубашку по новым технологиям. Ен смотрит пусто, как мертвое море, что переливается в одном глазу, перетекает в другой, встречаясь с песками пустыни. - Доброе утро, - низким, безрадостным голосом сухо говорит Юнги, садясь перед пациентом. Но, когда Хан поднимает на него взгляд, то эмоции другие, - разочарование и злость. - Сдохни, - уже такое привычное вместо «доброе утро». В какой-то момент, Юнги кажется, что он заплачет прямо при нем, поскольку он перестал его контролировать, перестал контролировать даже себя, устал видеть в глазах напротив столько неприязни, хотя осознает, что создал ее сам. Сотворил тьму, что блуждает сейчас в этих разноцветных глазах. - Я вновь пришел поговорить с тобой. Что тебя тревожит? - голос предательски дрожит. Мужчина отводит взгляд в сторону, ведь лучше изучать старые окна, а не то, что отражают эти глаза. Снова напряжен, как зверь, хочет злобно вцепиться в шею, оторвать кусок и волком завыть, вот только связан. Такой же уставший. - Ты, все также не помнишь, как напал на врача? - не получив ответа, спрашивает вновь врач. - На какого из двух? - ядовито низким голосом, который отравляет Юнги, словно сигарета, впускает яд до самого края души. - На своего нового назначенного мной врача, - сглатывает, невероятно тяжело, он давит на Юнги. - Не помню. Лжец! - Понятно, - делает вид, что записывает. Внезапно поднимает глаза и встречается с этим цунами в одном глазу и ураганом в другом. И замирают они оба, перестают дышать. Юнги видит все, но другой не может сказать. Ен смог разглядеть вселенскую усталость, словно врач тащит грехи и страдания всех людей. Они бьются, кричат, просят выпустить, - это то, что он видит в отражении. Неизвестно, сколько они так просидели, не отрываясь друг от друга, пока Мин, вдруг, откидывает не нужные вещи и притягивает парня к себе. Обнимает, прижимает, не сдерживается, начинает тихо плакать куда-то в плечо. Он устал. Он так чертовски устал и виноват. Парень растерялся, но вся ненависть ушла, также внезапно, как врач подлетел. Ен почувствовал, что тот руками спустился ниже, подцепив тонкими пальцами ремни, освободил того, от пут. Это были их общие кандалы. Хан снял окончательно рубашку, взяв еще плачущего врача за плечи, оттянул от себя и вновь посмотрел в глаза. Юнги раскололся, как орех, он как капля на листке, которая никак не могла соскользнуть, боролась против гравитации. Однако под должным давлением все же упала в реку. Чувство вины так и плескалось в его глубоких глазах. Ен смотрел, как тот плачет, держа крепко за плечи, словно все это мираж, и Юнги не рядом. Но он тут, не убегает, а главное не боится. "Он не боится меня?" - проносится в голове, и становится тепло. Парень опускает глаза на подрагивающие губы врача и вновь заглядывает во внутрь зрачков, задавая немой вопрос. У Юнги от слез пелена перед глазами, но он заметил все и неуверенно кивнул. Ен приблизился медленно, словно к хрупкой бабочке, будто она может взмыть в любой момент и раствориться в воздухе. Он прикоснулся к этим холодным, пухлым губам. Оба замерли, младший хватался за эти губы, как за воздух, а Юнги пытался понять, что еще тут. Неуверенно Хан продолжил, целуя настойчиво, но без напора, чтобы не сломать не нарочно. Мин вздрогнул, но не отошел, закрыв глаза. Он доверился этому опасному, загадочному цветку из его сада. Старший положил руки на затылок Ена, пока тот, также прикрыв глаза, не начал водить языком нежно, осторожно, по розовым губам Мина, неспешно надавливая и причмокивая. Слезы прекратили потокам стекать по щекам. Хан слизывал солоноватые капли с этих, до боли в груди, родных губ. Как он мог упустить их красоту раньше? Теперь и Юнги настойчивее целовал парня, прижимаясь ближе. Никто не мог нарушить эту тишину, это уединение, лучше любых слов и обещаний. Создав общий разрушительный процесс, они же оба и смогли его усмирить.

***

- Айщ! - выругался Чимин, потирая место ушиба. Он уже вернулся в палату после процедур и, не заметив тумбочку, ударился мизинцем, адская пульсирующая боль прошлась от самой фаланги прямо в мозг. Шипя, словно змея, парень прошел дальше и сел на кровать, но теперь боль шла из свежих ран. Выругавшись снова, он лег на приятные простыни, которые похоже недавно поменяли и посмотрел в окно. Его не отпускала эта наивная обида на Юнги, хотя сейчас он не хотел о нем думать. Пак посмотрел на несчастную тумбочку, на которой лежала книга в мягком переплете. С удивлением он протянул руку и взял ее. "Маленький принц. Наверное, ее принес Намджун", - прочитав про себя название, парень улыбнулся и решил отправиться в путешествие вместе с этим пареньком. Сам же Намджун сидел в общей столовой и доедал свой остывший обед. Уставившись в одну точку, врач прогонял разного рода мысли, совершенно не замечая ничего вокруг. - Господин Ким, вы не против я сяду с вами? - из зарослей своих размышлений его вытащил приятный голос госпожи Чхве. - Э… Что? А, да, конечно! - растерянно сказал парень и указал ладонью на место, напротив. Женщина улыбнулась и присела. - Ты чем-то обеспокоен, дорогой мой, - она посмотрела ему в глаза. - Да, многим на самом деле. - Ты можешь мне рассказать, - продолжила она и приступила к трапезе, внимательно слушая Кима. - Ну, есть парочка пациентов, которые нуждаются не во мне, а в Мин Юнги, но он скидывает работу на меня, говорит, очень занят. Возможно, это и так. Однако, мне кажется, что он боится их по какой-то причине. Я, - он сделал небольшую паузу, замявшись. - Я не знаю, что делать. С одной стороны, я обязан помогать Юнги, а с другой, - закончил Намджун недосказано и уставился на свои ладони под столом. - Хм, ты хочешь от меня услышать совет или просто изливаешь душу? - аккуратно спросила Чхве. - Наверное, совет. - Мин Юнги, бесспорно, хороший врач, который всегда заботился о своих пациентах, и я тоже заметила, что он сам не свой. Тебе стоит поговорить с ним, но не как подчиненный с начальником, а как его друг. Можешь его выслушать, а потом сказать, что его пациентам нужен он. Намджун задумался. Эта ледяная скала может и скажет ему в чем дело, но послушает ли он его. - Спасибо, вам, - вежливо улыбнулся Ким и побежал искать Юнги. Женщина проводила его взглядом и, поднявшись, тоже ушла по своим делам. Пробежав немного, Ким вспомнил, что находится в больнице и тут не положено так шуметь. Сбавив шаг, врач сначала проверил кабинет Юнги, затем Чимина комнату. Но там обнаружил лишь одинокую фигуру, которая вопросительно на него посмотрела. Намджун быстро сбежал, ничего не объяснив, и забежал туда, куда даже не планировал. Резко отрывшаяся дверь разорвала поцелуй, и оба обратили внимание на гостя. - Юнги... - растерянно шепнул парень. Сердце рухнуло вниз.