Подмастерья часовщика

Моя единственная подруга уехала в Скинград, когда вышла замуж за местного торговца — я не видела ее уже несколько лет, но порой мы слали друг другу коротки письма, приносившие нам новости с опозданием в пару месяцев. Мать, отправляя меня в Скайрим, махнула мне на прощание рукой, заметив напоследок, чтобы, если вернусь под утро, я не будила ее своим топотом. Корвус небось был рад, что больше никогда не увидит меня близ дворцовых ворот, моего обычного маршрута в лавку. Меня никогда не провожают. — Дрэма! — раздражённый голос Ингрид прерывает мои тяжелые воспоминания, — нельзя так отлынивать от происходящего! — Извини, — искренне уважительно отвечаю я, затягивая ремни, — задумалась. — Если ты так рассредоточена, то задумываться будет нечем, — я не слышала в голосе генеральши осуждения: скорее взволнованность и легкую раздражённость, — впрочем, я просто напоминала тебе захватить запасной лук и колчан, мало ли. Я не успела придумать ответ, а Ингрид уже ушла разговаривать со своим оружейником. У Ингрид уже состоявшийся, натасканный лично ею отряд, который она собирала больше года. Нам с Галмаром тут не место. Я проверяю свои ремни, осматриваю основной лук и колчан на предмет повреждений, пересчитываю стрелы и бросаю взгляд на огромный декоративный стальной меч, отполированный в шутку настолько, что в нем можно было увидеть лишь слегка помутнённое отражение. Я вытягиваюсь в полный рост, удивленная своим видом. Я практически не спала всю ночь, поэтому у меня было куча времени заплести косы, как это делают местные воительницы — они казались такими ухоженными, и я хотела сохранить минимальную привлекательность, даже в военном походе. Слова Ульфрика задели меня. Ингрид в шутку обвела мне веки черным углём, выделяя глаза, как это делала она «двадцать лет назад». «Я же говорила, забавная», — усмехнулась она, за тридцать секунд до того, как в оружейную пришёл Галмар и испортил ей настроение. Прокопавшись в старом оборудовании около получаса, я успела найти форму, более менее подходящую по размеру и старую легкую броню — все-таки в разведку идём. Я смотрела на себя и не могла поверить, что из отражения на меня смотрит Дрэма. «Скорее, Кирстин» — иронично думаю я, — «коренная нордка.» Я выискиваю запасной лук поприличнее, набираю стрел и даже дублирую колчан — я уважаю мнение старшей по отряду в этом вопросе и более того не хочу оставаться с голой задницей в случае чего. Собрав весь свой хлам в одном месте, я вешаю через грудь сумку и, стараясь удержать весь свой шмот в руках, направляюсь в сторону конюшен. Стоит мне выйти, как я слышу свист. Едва удерживая своё оружие, я оборачиваюсь и вижу ярла, с мерзенькой улыбкой на лице, стоящим в компании Галмара. «Они похожи на бретонских моряков на пристани, » — поджимая губы, думаю я. Какое-то мгновение я просто смотрю на них, не в силах сделать доброжелательное выражение лица. — Ну, что ты дуешься, королевна? — глумливо спрашивает Ульфрик. — Я не дуюсь, ярл, — спокойно отвечаю я, нехотя подходя к нему. У меня чувство дежавю. «Дикая-дикая». «Видимо слишком дикая для Сиродила, » — горько думаю я, — «недостаточно дикая для Скайрима» — Ещё бы ты посмела, — с едкой насмешкой отвечает ярл, больно хватая меня за подбородок. Рефлекторно, я отворачиваю голову, чтобы не быть в его хватке. — Ну-ну, ты как дикая кобыла, — замечает Ульфрик, — тебя не приручить так просто. Посмотрим, может это тебя задобрит. Галмар вырывает у меня из рук вещи, а Ульфрик хватает меня за локоть и тащит в конюшню. — Держи, —он хватает вожжи крупного вороного коня и кладёт их мне в руку, — это мой конь: Тур. Поедешь на нем –– это хороший, объезженный конь, наученный между прочем, спасать в первую очередь свою задницу, так что на него я бы не рассчитывал. Я посмотрела на морду Тура и мне показалось, что он ненавидит меня столь же сильно, как и его хозяин. — Спасибо, — коротко отвечаю я, разворачиваюсь и направляюсь в сторону выхода, таща коня за собой. Я делаю это намеренно, прекрасно понимая, что Ульфрику это нравится, даже если он не хочет этого признавать. Я все-таки надеюсь вернуться с этой вылазки, и сохранять минимальный контроль над ярлом в моих интересах. — Спасибо?! — взрывается он, будто я украла у него коня, — Это все, спасибо? Я не напугана, скорее стараюсь подавить победную усмешку: мне нравится, что мои манипуляции вызывают реакцию у норда, даже если мне за это прилетит. Ульфрик пытается схватить меня за запястье, я опережаю его и хватаю его обеими руками за лицо и целую. Ярл так ошарашен, что не пытается противиться мне. «Вы все, правители, одинаковые», — едко, даже с каким-то пренебрежением, думаю я, — «все такие властные и непоколебимые, пока не подпустите кого-нибудь, кто видит в вас обычного человека.» Мне так неприятно от этой мысли, что я морщусь, отворачиваясь, чтобы Ульфрик не принял это на свой счет. Не в его огород этот камень. — Сможешь забраться на такого-то большого коня? — едко спрашивает Галмар, словно спит и видит, как я падаю и ломаю себе пару костей — у нас с Галмаром неприязнь с первого взгляда. Я ничего не отвечаю, надеваю колчан, вешаю лук за спину, прикрепляю запасы и оружие к седлу и, не без психологического напряжения, вскарабкиваюсь на коня. — Очень по-сиродильски, — отмечает Ульфрик, качая головой, — но уже сносно. Получше твоего дружка Филиппа, с ним рядом ехать-то позорно, не то что смотреть на его девичье покорения коня. Я молча смотрю в глаза ярлу, он хлопает Тура по спине и рукой указывает ему в сторону сбора отряда Ингрид, видимо желая наедине переговорить со своим ближайшим соратником. Ингрид осматривает меня сверху вниз. — Неплохо, неплохо… — иронично замечает она, — симпатичный конь. Я с огромным сомнением смотрю на Ингрид, а затем на Тура — мне кажется, что это животное хочет меня убить. Генеральша замечает это и добавляет: — Ты должна доверять своему коню, Дрэма. «Я не доверяю самой себе, » — с каким-то горьким отчаянием думаю я. Мне все больше кажется, что я специально ищу неприятности, будто я сама ставлю себя в положение, где не принадлежу самой себе. — Чтобы тебя ни тревожило, постарайся не пускать это в свое сознание, — сдержанно советует Ингрид, замечая мою утреннюю меланхоличность, — когда-нибудь это окажется сильнее и убьет тебя. — Да, но просто… — Я не буду потворствовать и слушать это, — жестко прерывает старшая, — возьми себя в руки, иначе убьешься сама и еще кого-нибудь за собой затащищь. Мне это совершенно не интересно сейчас, особенно учитывая присутствие Галмара. Я сама сейчас не прочь умереть и затащить его с собой. У Ингрид совершенно неадекватный юмор, но мне он в чем-то нравится. *** Я тащусь чуть позади Галмара и Ингрид — они не проронили ни единого слова за весь день, что мы в дороге. Отряд чувствует это напряжение и тоже молчит. Ари, парень едва ли восемнадцати лет, показывает нам небольшие фокусы с монетами, чуть комедийно не падая с седла. Все в отряде давятся смехом, пока оружейник Ингрид, очень серьезный суровый мужик, не кидает на нас предупреждающий взгляд. Я умираю от смеха и пропускаю Галмара и Ингрид еще вперед, чтобы прохихикаться сзади. Я понимаю, что это на меня не похоже — но в последнее время стресс и страх так впитались в мою кожу, что я просто не могу воспринимать ничего серьезно. Мне кажется, я в нескончаемой истерике. Я не знаю географию Скайрима, но понимаю, что мы едем в совершенной иной пейзаж. Вокруг — нескончаемый ковер полевых трав и цветов, и редкие островки деревьев и мелких кустарников. Все это светится каким-то очень пастельным, спокойным цветом, время от время разрывается ярко-бирюзовой, кристально чистой водой ручьев и небольших прудов. Я вдыхаю этот невероятно свежий, полный ароматами, воздух и на немного успокаиваюсь. Отстав от веселой компании, я еду, понурив голову, и вдруг вижу, что земля на мгновение темнеет и вдруг снова заливается закатным солнцем. Мое сердце пропускает удар, я знаю, что это. — В укрытие! — слышу я громкий, но спокойный голос Ингрид, и вместо того, чтобы искать укрытие, я вскидываю голову и вижу то, что ожидаю увидеть, — дракона. Я буквально секунду завороженно гляжу на него и не могу оторваться от этого мощного, красивого создания. Тур же привык спасать свою задницу. Он бросается в сторону Ингрид с таким рывком, что мое тело со всей дури ударяется о его шею, выбивая из меня воздух. Я не могу ничего поделать и, по совету Ингрид, доверяюсь коню. Я вижу, что Ингрид и Галмар кинулись в разные стороны, отряд же, замешкавшись, тоже распался на две неравномерные группы. Я отмечаю про себя, что факт того, что Тур решает последовать за Ингрид, кажется мне показательным. У меня все больше создается впечатление, что Галмар не тот, за кого себя выдает. Я практически на ходу спрыгиваю с коня, чудом не вывихнув щиколотку. Ингрид затаскивает меня в небольшой, заброшенный сарай за шкирку. — Ты что, невменяемая? — грубо восклицает она, тряся меня за плечи, — если я даю указание, то ты ему следуешь, а не считаешь льдины в море. Я тяжело вздыхаю, а Ингрид раздраженно отмахивается от меня. Она прижимается спиной к стене, и выглядывает наружу, скрестив руки на груди и сжимая губы — я вижу, что она очень напряжена происходящим. Ари же, в силу своего возраста, отходит быстрее и восклицает: — Я никогда не видел настоящего дракона! — видно, что он очень хочет высунуть башку наружу и рассмотреть легендарного зверя, но страх перед Ингрид сильнее этого желания. — Да кто ж его видел прежде? — вздыхает оружейник Ингрид — Бьерн, — такое и за двадцать жизней не увидишь. «Я видела, — мрачно думаю я про себя, — «Аж три раза видела… в одной жизни». Я нащупываю чешуйку в своей сумку и выглядываю наружу. — Он ведет себя как орлы, когда те выискивают гнезда, — замечает Ингрид, показывая пальцем на дракона, — это странно, ведь если бы он охотился, я… я бы допустила что он бы летал чуть выше, а затем нырнул бы вниз — он как будто ищет что-то бездвижное, а не жертву. Я ничего не отвечаю, но молча соглашаюсь с Ингрид — действия дракона кажутся более продуманными, практически логичными — а не просто стихийным явлением, уничтожающим все на своем пути. Ночью, я специально ложусь под дырой в потолке, чтобы быть под небольшим лучом Массер. Некоторое время я ежусь от холода, пристально слушая дыхание моих однополчан. Ари, поставленный на шухер, едва слышно напевает себе под нос какую-то шуточную нордскую песню. Ингрид дремлет на плече у Бьерна, я про себя отмечаю, что они выглядят довольно трогательно. Я накидываю себе на голову дырявое походное одеяло и достаю из сумки чешуйку и листок с символом. Я подношу его практически к самому лбу и вижу едва заметные буквы, «лейн». Снова сравниваю и понимаю, что единственная разница между символами — это дополнительная черточка слева на чешуе. Я выглядываю из-под одеяла и слышу тихое сопение Ари. У меня возникает сумасшедшая идея. Я никогда не была особо послушным ребенком, вероятнее всего потому что моим родителям особо не было дела до меня. Я очень тихо скидываю одеяло и, одетая лишь в тонкую льняную рубашку и походные штаны, выскальзываю в огромную дыру в стене. Оказавшись снаружи, я растягиваюсь и, оглядываюсь: мне кажется, будто Секунда светит гораздо ярче обычного и мой без того деркзий план становится еще более отбитым. Я тихо отхожу как можно дальше, а затем формирую в руке небольшой огненный шарик и кидаю его в сторону Ари, ударяя его в районе пальцев ног — этого недостаточно, чтобы ранить его, но достаточно, чтобы разбудить — дозорный херов. Ари вскакивает и оглядывается по сторонам, а затем, видимо решив, что ему это приснилось, снова садится. Пользуясь его смятением, я убегаю как можно быстрее в противоположную сторону и, перестав слышать какие-либо звуки, доносящиеся из лагеря, я наконец встаю в полный рост, не имея необходимости прятаться в траве. Я иду на яркий свет, стараясь выйти к небольшому озеру, которое мы увидели буквально за пару мгновений до пришествия дракона. Я иду быстро, немного царапаясь травой и едва различая, что находится за высокими колосьями. Мне холодно, но я стараюсь не обращать на это внимание. Вокруг стоит какая-то напрягающая мертвая тишина, я выдыхаю пар и потираю плечи, чтобы хоть немного согреться. Озеро предстает передо мной какой-то невиданной мне прежде красотой: я видела море, залитое сиянием лун, но ни разу не видела, какая прямая лунная дорожка возникает на поверхности практической неподвижной озерной глади. Я на секунду замираю, не дыша, а затем быстро снимаю ботинки и достаю из сумки чешуйку — я захожу в воду по щиколотку, опускаю пластинку под воду и начинаю натирать ее песком. Когда остатки глины сходят, я вытираю ее насухо рукавом, встаю прямо в лунную дорожку и поднимаю ее обоими руками над головой. Это — тупая идея. Достаточно тупая, чтобы сработать. Я наклоняю пластинку чуть вперед и снова назад, чтобы она блестела в лунном свете. «Лейн» — шепчу я себе под нос, задумываясь, что это значит. Я начинаю дрожать от холода, мои пальцы становятся менее подвижными. «Лейн» — говорю я громче, словно знаю значение этого слова. Я вытягиваюсь всем телом, и встаю на цыпочки, чтобы казаться выше. Моя идея кажется мне все бредовее, но я отказываюсь сдаваться. Я вообще не люблю давать заднюю, даже если предприятие кажется мне провальным. Я набираю полные легкие воздуха, и выкрикиваю заветное слово со всей силой и чувством, которые могу собрать в себе. Видимо, выпуская эти эмоции, которые так долго гнездились во мне, я ощущаю такой прилив энергии и одновременно такую легкость, практически невесомость — я закрываю глаза и невольно опускаю чешуйку, словно хочу раствориться в этом мгновении. На какое-то неопределенное время я выпадаю из реальности, и просто стараюсь отдышаться, закрыв глаза. И тут, будто прямо перед собой, я слышу настойчивый, громыхающий ветер — я распахиваю глаза и прямо напротив себя вижу огромного, голубовато-зеленого дракона, взмахивающего крыльями прямо над некогда спокойной гладью воды. Я некоторое стою, застыв в одной позе, едва удерживая чешуйку в дрожащих пальцах, и смотрю на это огромное создание. Дракон приземляется на мелководье и на минуту опускает голову, словно раскланивается. Я следую его примеру и тоже слегка наклоняюсь. А затем, словно завороженная, я иду ему навстречу. Он не двигается, и я аккуратно протягиваю вперед руку. Во мне нет страха, только смущение. Это примерно такое чувство, когда находишься при дворе, и вдруг забываешь этикет. Мои пальцы дотрагиваются до его огромной морды — и я отмечаю, что чешуя — холодная словно лед. У меня создается ощущение, будто это уже когда-то происходило. Словно, в этом нет ничего особенного. Я прикладываю голову к дракону и смотрю ему в глаза. — Ты меня понимаешь? — спрашиваю я его. Он моргает, а затем плавно качает головой, сбивая мое равновесие. Я достаю из сумки листок и подношу к его огромному глазу, и он опускает голову. Я показываю ему чешуйку и словно из какой-то бездны звучит: «Лейнел» — Так тебя зовут, значит, — радостно говорю я самой себе, проводя рукой по ледяной чешуе. «Дрэма» — Да, так зовут меня! — радуюсь я, а затем впервые по моей спине бежит холодок: он знает мое имя. — Дрэма?! — вдруг слышу я знакомый голос и тут же возвращаюсь в реальность. Мое сердце проваливается в пятки.