Демоническая любовь

»…но ты продолжаешь идти, И тянешь меня за собой. Сказал, что ты дашь любви, Но лишь отнял покой…»       Выяснилось, что у Гию сохранился слабый пульс, хотя ни одного другого признака жизни не было выявлено. Но этого было достаточно, чтобы в лазарете медики делали всё возможное — потерять столпа было не лучшей перспективой для штаба, все отлично это понимали. Узнав обо всём, Ояката-сама в письменной форме распорядился о том, чтобы все силы медиков были брошены на поддержание его жизнедеятельности — благо, в лазарете больше не было охотников в таком плачевном состоянии.       Не смотря на то, что тело Томиоки было завёрнуто в несколько одеял, в комнате было жарко от растопленной печи, а руки и ноги столпа растирались полотенцами, белая кожа так и оставалась белой, а плоть не меняла температуры. Только сердце изредка билось — не больше тридцати раз в минуту. О приходе в сознание не могло быть и речи. — Эй, не путайся под ногами! — один из врачей обошёл маленькую Незуко, будто не помня о том, что она демон — Сказал же, уйди отсюда! — Незуко, пойдём, — брат пытался взять её на руки, но девочка не давалась, стремясь подойти к Томиоке поближе — Мы придём потом, когда ему станет лучше.       Она игнорировала все доводы, и, не смотря на то, что приняла детский облик, её зрачки всё ещё напоминали кошачьи, а коготки были в полной боевой готовности. Никого, кроме Танджиро, её настороженность не заботила, так что парень один пошёл за ней, когда сестра увязалась за работниками штаба, волочившими Гию в палату. И вот, уже более двух часов, не мог забрать оттуда — она упорно отказывалась уходить, к тому же не сводила напряжённого взгляда с бессознательного столпа.       В суматохе, пока врачи были заняты, девушка подобралась к футону поближе — Томиока выглядел мёртвым, но это лишь на первый взгляд. Незуко, со своим восприятием, могла ощущать то, как медленно по его венам бежит кровь. И он больше не пах человеком… Оставаясь незамеченной никем, кроме старшего брата, который ждал её у двери, она подняла с покрывала руку Гию — ногти почернели… Вероятно, врачи решили, что он просто отморозил себе пальцы, но Незуко всё ещё чувствовала в них движение крови. Значит, они целы… На его теле не было ни царапинки, чего в бою с демоном избежать практически невозможно. А ещё он не дышал. Все эти два часа Незуко не слышала ни единого вдоха.       Это страшно — видеть то, как человек не дышит. Особенно, когда это уже не человек… Незуко медленно подобралась к его голове — копна чёрных волос, спутанная и ещё мокрая, легко приподнялась. Маленькие, белые рожки на пару сантиметров возвышались из черепа. Их размер позволял прятать их под волосами, потому никто их и не заметил. Догадка оказалась верна… Всем своим существом, Незуко старалась сдержаться и не принять иной облик — штабу была прямая угроза. Быстро, чтобы никто не заметил, она убрала руки от волос Гию. — Незуко, ну пойдём… Мы же мешаем, — Танджиро взял её за плечики — Я тоже переживаю за Гию-сана, но мы должны ждать. — Если так хочет, может посидеть тут, — медсестра, не подававшая голоса прежде, высунула лицо из-за защитной ткани и протёрла ей свою взмокшую шею — Мы всё равно сделали всё, что могли и… Ничего не могу обещать.       В её голосе не было ни сожаления, ни сострадания. Поначалу, почти все врачи переживают из-за каждой смерти, даже плачут. Но потом, когда умирающих становится всё больше и больше, их сердца больше не могут это выдерживать, закрываются от мира, и врачи перестают сострадать. Это защитная реакция, а не признак плохого человека. Те врачи, которые не привыкают к постоянной смерти, очень скоро сами могут погибнуть от неврологических болезней. И всё же, Танджиро сжал кулаки: — Но ведь у него пока ещё бьётся сердце! — Вот именно, что «пока ещё», — женщина сложила инструменты на поднос, а другие медики уже вышли из палаты — Видишь ли, лучше тебе смириться с мыслью, что до утра он может не дотянуть. И в том не наша вина, — она вздохнула — А вы ему родственники? — Нет… — парень не мог найтись — Просто он наш… Покровитель… — Вот как, — медсестра стала выходить из комнаты — Тогда, можете остаться с ним.       Незуко продолжала сидеть возле футона, но с таким настороженным видом, что Танджиро невольно попытался отодвинуть её от больного. Реакции на это не последовало, так что брат просто устроился рядом: — Останешься тут на ночь? Боишься за него?       Ответа снова не было, и это даже не потому, что зубками она плотно сжимала бамбук. Он жив и он выживет — это Незуко понимала отлично. Но когда он проснётся… Девушка сама помнила ужас того голода, когда внутри появляется такое ощущение, будто сейчас нутро само себя разорвёт. И это почти невозможно сдерживать. Самостоятельно Гию-сан не справится с этим, но и усмирить его никому не будет под силу — с силой столпа и безумием от голода, демоническая сущность сделает из него страшное создание…       Конечно, Незуко сейчас могла бы показать всем то, что происходит со столпом Воды. Для этого, достаточно было взлохмотить его волосы, но… Нет гарантии, что ему дадут выжить. А значит, придётся сохранить эту тайну вплоть до его пробуждения и отдать Томиоке старый должок — сдержать его голод. Надежда была лишь на то, что он сможет себя осознать, а у Незуко хватит сил защитить обитателей штаба. Лунный свет, похожий на пролитое молоко, с наступлением сумерек упал на футон. Танджиро находился в полудрёме, а Незуко не требовался сон — она смотрела, как благодаря теплу, обращение ускорилось — почернёвшие ногти превратились в оформленные когти, а рога удлинились на несколько сантиметров, отчего волосы уже с трудом могли их закрывать. Демон… У старшего брата на поясе висит катана. Ничего не стоит отсечь голову Томиоки, пока он ещё спит и не пытается никому навредить. Но услуга за услугу — когда-то он пощадил её, и Незуко умела быть благодарной. А значит, нужно постоянно быть наготове. Белая ткань простыней буквально светилась на фоне тёмных досок пола, а стёкла блестели ещё и от отсвета снега на улице. Ночь морозная… Танджиро совсем свалился, и Незуко прислонила его к стене, а потом накрыла брата своей накидкой — она сама всё равно не может мёрзнуть. Розовое кимоно в потёмках отливало синевой, похожей на предрассветные сумерки. Демон ещё спит, а значит, Незуко не может отойти от него ни на шаг… У него было красивое лицо. Во сне, когда он не хмурился и не строжился, оно казалось безмятежным и даже добрым. Можно ли считать Томиоку добрым — вопрос спорный, но Незуко могла на него ответить, основываясь на своих воспоминаниях. И пусть он был добрым человеком, не факт, что из него не получится людоед. Задумка девушки ставила под угрозу весь штаб, и она отлично это понимала. Но иначе поступить просто не могла. С наступлением утра, самой главной задачей будет защитить брата, который мирно сопит у стены. Она должна быть сильнее едва обращённого демона, выдержать его первый натиск, а там… Будь что будет… Нужно только закрыть ставни, чтобы солнце не сожгло Томиоку с рассветом.