Демоническая любовь

«Сохрани во мне остатки человечности — Это всё, чем я мог дорожить. Не дай им раствориться в Вечности, И пусть мне до утра не дожить…» Он неожиданно начал дышать. В лёгких словно была жидкость, которая медленно выплёскивалась из них с каждым выдохом. На языке был противный привкус. При всём этом, Гию не задыхался. Более того, мог вообще не дышать. Так выглядит смерть? Нет… Под руками тёплая ткань.       С трудом разлепив веки, он заметил, как сквозь щель на ставнях на паркет проливается луч света — на улице день, но окна плотно закрыты, комната пуста. Верно, ворон Уз успел вызвать подмогу… То, что находится в штабе, Гию мгновенно понял по сиреневым полотенцам, пропитанным… Боже… Как душно — масло глициний… От этого он чувствовал себя плохо, не мог вдыхать это, потому на несколько мгновений остановил свои лёгкие и отвернулся — тело подчинялось ему, не требуя воздуха. Странно…       В животе неожиданно растеклась тупая боль, словно рана была не на груди, а как раз там. Прижав руку к нему, он не нащупал бинтов. Ещё одна странность… Но когда, осматривая обстановку, он прижал руку сильнее, что-то острое впилось ему в плоть, доставляя ещё большую боль — когти… На руках были огромные чёрные когти! Длинные, изогнутые, словно… Словно у демона! Они проткнули ткань белой, ночной одежды и впились в него, но раны мгновенно затянулись, Гию даже смог это почувствовать. Но вместе с быстрой регенерацией пришёл ещё больший голод.       Голод, по ощущению, напоминает боль — тупой и беспощадный. Гию вскочил с постели, но босые ноги почти не держали его. Пошатнувшись, столп удержался от падения, схватившись за маленькую тумбу, на которой стоял железный поднос. Обычно, на таком оставляют лекарства, но этот пустовал. Скорее всего, его тут забыли медики. С трудом, Томиока дотянулся рукой до головы — конечности с трудом подчинялись. Там что-то также невыносимо заныло… Наросты?! Он мог их чувствовать, когда касался их рукой. Неужели это…       Чувствуя, что вот-вот и начнёт бредить, Гию схватил поднос — железо было наполировано так, что почти как зеркало могло отражать человека. Отодвинув со лба чёлку, столп с ужасом заметил рога. Самые настоящие, белые рога…       От голода стало тошнить, и Гию понимал, что с ним происходит. Внутри словно разрасталась огромная дыра, которую необходимо было чем-то заполнить. Запахи смешались в сумасшедшем хороводе, с которым он ещё не сталкивался — пахло людьми, пахло их плотью, пахло их кровью… И не мудрено — он в лазарете. И стоит появиться хоть кому-нибудь, как Томиока потеряет последние крупицы сознания. Голод становился всё беспощаднее, а изо рта потекла слюна, которую он спешно проглатывал. Нужно было сдержаться, но это казалось невыносимым. Лишь бы никто не вошёл! Он ведь не стерпит голода!       Как на зло, дверь отворилась. Гию уже приготовился вогнать свои когти в деревянную балку, чтобы застрять в таком положении и никому не навредить. Пусть ему отсекут голову как демону, но умрёт он человеком, не тронув никого! Слюна закапала на пол, и Томиока был бы не в силах сдержать прыжок, если бы это была не Незуко — от неё пахло демоном. Демоны не едят друг друга и инстинкты немного притупились. Она спокойно подошла ближе, будто бы и не боялась. Хотя, чего ей бояться? Теперь, получив демоническое обоняние, Гию вдыхал её запах: персики, мята, лаванда, глициния… Проклятая глициния! Мужчина снова задержал дыхание и с ужасом отшатнулся от девушки.       У изголовья футона лежали сложенное, располовиненное хаори и синий клинок. Когда-то давно на нём была выгравирована надпись: «Убивать демонов». Воспоминания о том дне пробрали его нутро ещё сильнее, чем голод. С трудом совладав с когтями, Томиока поднял с пола катану и протянул Незуко: — Что ты так смотришь?! — голос хрипел, был грубым и резким, совсем как в ту зиму, два года назад — Разве не понимаешь? — Гию почти всовывал меч ей в руки — Отсеки мне голову! Сейчас же!       Но она не шелохнулась. Более того, смотрела на него совершенно спокойно, словно ничего с ним не случилось. В ужасе, Томиока продолжал: — Я уже впадаю в безумие! Убей, пока я ещё держусь!       За добро платят добром, и, взяв, наконец, клинок из рук мужчины, Незуко отшвырнула его в сторону. Сталь звякнула, ударившись о паркет, а Гию упал на пол и скорчился — боль от голода сделалась невыносимой, хотя инстинкты стали медленно заглушаться. Девушка протянула к нему руки и схватила за шею, притянула ближе. Томиока даже не сопротивлялся, только обессилено упал. Она успела его удержать в положении полусидя, а потом ловко открыла ему рот — пара белоснежных, острых клыков заметно выделялась на фоне остальных зубов. Они предназначены для разрывания мяса и дробления костей. Гию продолжал биться в агонии: — Позови кого-нибудь! — его голос сорвался на крик — Пусть они меня убьют!       Ладони девушки бережно погладили его по волосам. Что это вообще за жест?! В то время, как нужно как можно скорее с ним расправиться, она пытается… Успокоить?! Она что — держит его за сородича?! — Я не такой как ты, понимаешь?! Не вздумай меня жалеть!       Но Незуко прижалась к нему со спины, обнимая за шею. Таким образом, она крепко держала его, и Гию надеялся, что ей хватит сил. Голод превращался в пытку, и несколько раз Томиока терял контроль, но каждый раз девушка сжимала его так, что начинали хрустеть кости — это отрезвляло. Нужно время, чтобы он смог хоть немного научиться контролировать себя. Но времени больше не было, поскольку Танджиро сунулся в палату: — Сестрёнка… — он замер в дверях, наблюдая за тем, как его сестра обнимает столпа Воды — Незуко, что…       В этот момент, Гию смог сорваться из хватки Незуко. Да, он помнил, что перед ним Танджиро, и всё равно не мог остановиться! Девушка еле успела наброситься на него со спины и повалить на пол. Лишь тогда Танджиро смог понять всё происходящее, но не решался что-либо сделать. Из последних сил, уже не своим голосом, Томиока рявкнул: — Отруби мне голову, пока она меня держит! — его глаза всё ещё были мутно-сниними, словно ничего не изменилось — Быстрее! — Гию-сан! — Камадо упал перед столпом на колени — Гию-сан, вы сможете себя сдержать!       В этот момент столп вновь стал терять контроль, а Незуко едва хватило сил, чтобы опять прижать его к полу. Танджиро невольно отодвинулся чуть дальше: — Ты не понял?! Это приказ старшего по рангу! — теперь Томиока хрипел — Выполнять! — Гию-сан, нет! — парень едва не плакал — Не говорите так! Вы спасли нас с Незуко, а теперь мы спасём вас! Пожалуйста, боритесь!       Стало слишком поздно — синие язычки пламени загорелись в его руках, плавно переползли на чёрные когти и Гию перестал осознавать в себе человека, резко развернувшись и полоснув Незуко. Кажется, он ещё мог что-то понимать, поскольку ранение оставил не крупное и тело Незуко быстро восстановилось. Только вот пока она приходила в себя, Томиока уже прижал к полу Танджиро, а тот всунул ему в рот футляр от меча: — Вы сможете! Незуко же смогла!       Не помогало. Слюна нового демона падала на пол, тело наполовину воспламенилось синим огнём. Страшное зрелище… Приходя на помощь к брату, Незуко со спины обхватила Гию и смогла сбросить его с Танджиро, а потом своим весом прижать к полу. Парень вскочил: — Незуко, не убивай его!       Она и не собиралась, лишь крепко держала его. Он больше не мог ничего осознавать вокруг себя, и не факт, что это можно как-то исправить. Но с каждой минутой, Томиока сопротивлялся всё слабее… Может, у Незуко получилось бы привести его в чувство, не ворвись так «вовремя» столп Ветра…