Демоническая любовь

«А любить тебя никто не обязан, Но помутнив свой рассудок Ты снова с тоскою к кому-то привязан, Снова не спишь уже около суток…»       Бессознательное тело Томиоки было перетянуто толстыми, плетёными верёвками — на случай, если он очнётся. В рот втолкнули плотный кляп из мешковины, и уложили на циновку в конце комнаты. Рядом с ним сидела Незуко, её руки не стали связывать, но клинки столпы держали наготове, и они чуть поблёскивали в свете маленьких фонариков из красной, пергаментной бумаги, в которых медленно плавился воск свечей, а если они вдруг гасли, одна из дочерей Ояката-самы тут же подходила к нему с лучиной и сумрак, воцарившийся всего на несколько мгновений, вновь отступал. Так выглядел сбор столпов, и Танджиро со страхом наблюдал за тем, как Узуй-сан рассказывает обо всём случившемся главе организации: — …он лежал, будто мёртвый. Но омерзительные рога дали понять… — Достаточно, — Ояката-сама сказал это тихо и вкрадчиво, чуть поднял ладонь и грустно направил выцветшие глаза на жену, сидящую подле — Был сделан доклад в письменной форме. Думаю, все уже знают о случившемся. — Тогда почему вы держите в штабе демона?! — Санеми уже не мог сдерживаться — У нас нет никакой уверенности в том, что он не питался людьми до того, как его сюда принесли! — Он прав, — Гёмей перебирал в руках крупные четки — На злодеяния у него была неделя, и мы не можем быть уверены в том, что он их не совершал.       Кагая поднял с пола чашку с тёплым питьём — оно полагалось ему каждый час, чтобы не заболеть в холодное время, и мужчина был вынужден соблюдать это предписание. Несколько секунд, он держал её возле рта и вглядывался в гладь травяной настойки, от которой шёл пар. Было видно, что лидер колебался. Но вдруг, маленький листочек всплыл и вертикально завис в кружке. Хороший знак… Тут отважился Танджиро: — Гию-сан не мог никого убить! Если бы он это сделал, то не чувствовал бы такого ужасного голода! — Помалкивай, — Обанай нахмурил брови — Ты не так много знаешь о демонах и их голоде. — Но ведь… Ведь действительно… — Мицури широко распахнула свои зелёные глаза, явно встав на сторону Камадо — Он же как-то помог сестре перебороть голод, так может… Может, он смог бы помочь Томиоке? — Ну… В целом… — Игуро слегка замялся и тут же принял другую позицию, решив не идти наперекор Канроджи — Но кто-то же должен проследить за этим. — Я не вижу смысла убивать его сейчас, иначе это означало бы, что и для Незуко мы не имели права сделать исключение, — Шинобу прислонила голову к стене и с каким-то подозрением наблюдала за происходящим — Быть может, стоило бы дать ему испытательный срок? А не сдержится, так не жаль будет отсечь голову! — Ты мыслишь приземлённо, — Узуй сложил руки замком — Если он не сдержится, мы потеряем чью-то жизнь, пусть и невысокого ранга. — Но ведь у нас есть Незуко, которую он не съест в любом случае. Да и в конце концов, решение остаётся за главой.       На несколько мгновений в зале воцарилось молчание — столпы вглядывались в лицо своего лидера, ожидая его слов, но он, блаженно грея руки о чашку, несколько медлил, взвешивая всё. В какой-то момент, черная прядь, потревоженная наклоном головы, оказалась у Кагая перед глазами, тогда его жена заботливо отодвинула её назад, и лидер заговорил: — Итак, вы сами нашли решение… — Ояката-сама всё же отпил свою настойку — Так вы думаете, что он сможет сдержать свой голод? — Почему бы и нет? — Шинобу сощурила глаза — Ведь Незуко уже больше двух лет не испытывала приступов. — Тогда решено! — Ренгоку запахнул плащ — Пускай хотя бы попытается, а убить его мы всегда успеем. Тем более, он наш бывший соратник, и мы не имеем права бездумно его убивать из уважения к его прошлому. — Говорите что хотите, но очень скоро вы убедитесь в обратном… — Шинадзугава отвернулся в сторону и прыснул — И если вы все так хотите дать ему шанс, то как будете сдерживать его?!       В этот момент, Незуко что-то нечленораздельно промычала. До сей поры, никто не обращал на неё внимания, и Танджиро подобрался к ней поближе, пока она с настороженностью вглядывалась в беспокойное лицо Томиоки. Издав этот звук, девушка вдруг встала, и, удержав столпов от каких-либо действий в её сторону одним жестом руки, Ояката-сама заговорил с ней: — Ты сможешь его сдержать?       Она опять что-то промычала, и каким-то удивительным образом, Кагая понимал всё, что она хотела донести. В этой широкой комнате, посреди ночи, принималось решение, так много значащее для штаба охотников и для самой Незуко, что столпы на мгновение позволили себе забыть о том, что она демон и приняли её за свою. В форме ребёнка, она сжала свои маленькие кулачки и топнула ножкой по паркету, отстаивая своё. Танджиро было хотел как-то осечь её, но лидер организации ласково улыбнулся, и мягкий, красноватый свет обличил страшные следы болезни на его лице: — Будь по-твоему, но и ты прими наши условия, — тут он закашлялся, и Амане придержала его тело, но приступ быстро прошёл — Все знают, что ты не жаждешь человеческой плоти, и потому к тебе есть доверие. Ты особенный демон. Но даже при этом, мы вынуждены соблюдать осторожность… — Тут он немного передохнул и продолжил — Тебе придётся всё время находиться с ним и контролировать его. И как бы это не звучало, его придётся закрыть в подвале. Вместе с тобой. Ты готова к этому?       Ответом стали два уверенных кивка, и девушка быстро приняла настоящие размеры, а потом села напротив Оякаты-самы в традиционной позе. Она готова слушать и принимать его условия — это плата за его милость. Один из фонариков неожиданно потух, но белокурая девочка тут же поставила внутрь новую свечу и подожгла её, пока вторая оставалась подле отца. Столпы затихли и, кажется, почти смирились с происходящим. А Кагая продолжал: — Знайте о том, что он будет снят с поста столпа, но останется в праве действовать на пользу организации, если сам того захочет. Но в случае, если пойдёт против охотников… — он тяжело вздохнул — Я буду вынужден отдать приказ о том, чтобы головы отсекли вам обоим. Ты готова рискнуть жизнью ради него? — Незуко, постой! — Танджиро невольно подался вперёд — А если… Если не сможешь?! Тогда…       Но в глазах Незуко читалась одна единственная фраза: «Я возвращаю долг». И как бы не хотел, Танджиро не мог этому перечить. Девушка ещё раз кивнула головой, после чего, Убуяшики обратился к столпам: — Я знаю что не всем вам это по нраву, но мы должны дать ему шанс. Кто знает, если это увенчается успехом, возможно, мы поймём как очеловечивать демонов. — Ояката-сама! — Танджиро снова влез и виновато потупил глаза — Тамаё-сан… Тамаё-сан сама смогла побороть голод, почти полностью! И, она говорила, что ей изредка требуется немного крови и всё… Возможно, она вышлет нам своих лекарств! — Раз так, можешь взять ворона, — Лидер отпил ещё настойки — Ты ответственен за сестру, а она взяла на себя не менее тяжкую ношу. Значит, и ты теперь должен позаботиться о том, чтобы Томиока пришёл в себя. — Я постараюсь!       Маленькая фигурка в конце комнаты едва слышно чихнула — это был Токито, безразлично наблюдавший за происходящим всё это время. Все уже привыкли к его отстранённости, так что ничего нового в этом не было, если бы паренёк не пробубнел едва слышно, словно бы обращался к самому себе (впрочем, так оно и было): — Сегодня Луна погаснет…       Но в большом зале все прекрасно слышали его слова. И если столпы отнеслись к этому с безразличием, либо же любопытством, то Ояката-сама ответил ему: — Да, сегодня ночью будет затмение… — тут лидер опять закашлялся, но в этот раз сильнее, чем в прошлый, и уже стоило бы посылать за врачами, как приступ неожиданно прекратился — Простите мне то, что более не могу присутствовать на сборе. Прошу вас, проследите за тем, чтобы подвал был обустроен должным образом… — Не беспокойтесь и отдыхайте! — громкий голос Ренгоку резко контрастировал с полушёпотом Ояката-самы — Мы всё устроим!       В конечном итоге, в комнате осталось лишь семь столпов — Томиока утратил ранг, а Шинадзугава, чертыхнувшись, когда Кагая-сама удалился с семьёй вглубь дома, ушёл. Решение было принято, но никто не мог знать, что из этого получится…