Осознание
7 апреля 2021 г., 06:02
«Я не помню, зачем пришла. Ты внимательно ждёшь моих слов. Нам свидетель — одна тишина, Нам светочь — огни светлячков»
Дети не всегда понимают, чего им действительно следует бояться. Маленькая девочка сидела на коленях отца, с живым интересом разглядывая синий перстень на его когтистой руке. Мудзан не любил слишком человечный облик, так что чёрная юката едва скрывала красные, рваные шрамы на его коже. Демон был спокоен даже тогда, когда девочка попыталась встать, но вместо того, неуклюже уткнулась носом в грудь отца: — Аканэ… — страшная рука погладила её по голове, а затем осторожно обняла — Разве, ты не рада мне? Её глаза были копией отцовских… И только. Аканэ могла менять их цвет, и Мудзан даже не мог знать, есть ли в ней что-то ещё демоническое и проявится ли вообще, а потому выжидал и старался не вредить. Дочь улыбнулась и пролепетала: — Рада, но папа редко приходит! Я хочу… Хочу, чтобы папа брал меня с собой! Её мать стояла на коленях возле кресла, где её восседал её муж. По крайней мере, так должно было казаться всем… Волосы были убраны назад, в аккуратной причёске, белое платье на европейский манер поблёскивало атласом в свете камина. — Рей… — она вздрогнула, но не подняла головы, его тон был мягким — Как ты думаешь, она уже достаточно взрослая? Всякому незнающему такой вопрос мог показаться шутливым, но только не Рей. О, только не ей — её дочь должна была оказаться демоном, чтобы выжить. И этот вопрос означал: «Готова ли она увидеть кровь?». Трепеща душой, женщина поспешила ответить: — Как будет угодно Господину. Лишь на людях она могла вести себя с ним как полноправная жена. В реальности она была только куклой, которой было положено растить его ребёнка. И то — ребёнка, который будет ему нужен, только если окажется демоном. В противном случае… — Ну что же, Аканэ, — он поднялся с кресла вместе с ней — Завтра папа возьмёт тебя с собой. — Правда! — алые глаза сверкнули, и Кибуцуджи принял это, как хороший знак — И мы поиграем? — Ну конечно… Ты же любишь играть в куклы?***
*** — Да какого чёрта! — Иноске грубо толкнул тарелку, и она оказалась почти на середине общего стола — Почему опять каша?! В лагере постепенно устанавливался привычный режим, да вот только с провизией дела обстояли плохо. Так что уже неделю в импровизированной столовой не подавали ничего, кроме каши на воде. И привычным к хорошему питанию охотникам это порядком надоело. — Не так это и плохо! — Танджиро зачерпнул ещё одну ложку и через силу затолкал в рот — Зато… Очень полезно! — Танджиро, да признай ты уже, что это всем осточертело! — Зеницу слезливо смотрел в свою тарелку — Уже шестой день одно и то же на завтрак, обед и ужин! — Придумал! — Иноске, как всегда, посетила гениальная мысль — Мы будем охотиться в лесу и добывать себя мясо! Охотники за соседними столами заинтересованно повернули головы, чувствуя, как теплится огонёк надежды. Но Зеницу поспешил затоптать его, пока он не перерос в пожар: — На кого там охотиться? На воробьев?! — На фазанов! — Зимой?! Танджиро с усилием проглотил ещё ложку каши, а потом привёл разговор к логическому заключению: — Всё равно до обеда колем дрова, так что можно… Можно что-то попробовать.***
*** Она вела себя так, будто ничего не случилось. Будто вчера она не уснула рядом с ним, а он не целовал её веки и не берёг её сон до утра. Это даже больнее, чем если бы она влепила ему пощёчину. Зачем он вообще вчера это сделал… Хоть и далее поцелуя они не зашли. Рябина на чёрных ветках обледенела, и теперь издали походила на огненные искры. Тот редкий день, когда из-за снегопада Томиока мог покинуть своё убежище. Незуко шла впереди, игриво проваливаясь и выпрыгивая из сугробов. Юката стала ей маловата, потому как виднелись обнажённые голени. Будь она человеком, то давно свалилась бы с тяжёлой пневмонией. Но она не человек, так может… Уже и чувствует не так, как человек? Снегирь на одном из кустов явно лакомился мёрзлой ягодой, и Незуко хищно замерла. Гию наблюдал за этой детской охотой, за бесшумным движением по снегу, ловким прыжком и чириканьем пойманной птицы. Она никогда не убивала их, только ловила. Снегирь отчаянно бился, но был зажат в когтистых ладонях. Пальчиком, девушка попыталась погладить птичку по голове, но та лишь клюнула, и от неожиданности, Незуко ослабила хватку. Этого хватило, чтобы «зимнее яблоко» легко выпорхнуло. Опять ведёт себя как ребёнок… Она давно не ребёнок. Или, это он так решил? В любом случае, верх садизма теперь вести себя таким образом! И Томика никак не мог подступиться. С тех пор, как они проснулись, всё было как раньше… Это стало невыносимо. — Незуко, — она обернулась и подождала, пока он её догонит — Не стоит уходить так далеко от штаба. Это небезопасно. Она как будто не слышала, только резвее зашагала по лесу. Гию не отставал: — Ты слышишь меня? Замерев, как вкопанная, она неожиданно обернулась, и Томиока практически налетел на неё. Близко, очень близко… Она этого добивалась? Улыбка на бледном лице оставалась невинной. Глаза прожигали его, и он не мог отвести своих. Даже не мог понять… Что ж, Незуко дала ему достаточно времени, и если он так и не рискнул… — Подожди! — он успел удержать её за локоть до того, как девушка отвернулась — Ты избегаешь меня? На мгновение, она замешкалась, но потом снова взяла себя в руки. Гию продолжал сжимать её локоть. Два тёплых демона в холодном лесу… От Незуко сейчас пахло костром и мятой. Глицинию он больше не чувствовал. Напряжение, что странно, ослабло, и он тихонько придвинулся, тяжело обнимая девушку за плечи. Она резко прижалась сильнее, запустив ладони под его хаори и оставив их на его груди. У него не получалось остановить сердце. Ровно и гулко, оно выдавало его. Лица сблизились и соприкоснулись. Нет, не в поцелуе — в обычной ласке. Носиком, она утыкалась ему в скулу, часто дыша горячим воздухом, он же прижался щекой к её лбу, прикрыв веки. Иногда, касания сближают сильнее, чем поцелуи. Больше не будет как раньше. По крайней мере, не с ними. — Я тебя тоже, Незуко…
