Демоническая любовь

«По чьей же скажи, милости, Катана разбита вдребезги? Я помню, как сильно бились мы, И как полегли под вереском…»       На второй день, после рождения Сабито, его нужно было показать на Сборе столпов. Так решил Ояката-сама, и едва пришедшая в себя Незуко, сидя с ребёнком в шёлковом нагадзюбане, активно кусала нижнюю губу. В комнате было чисто и тепло — Гию не смыкал глаз с прошлой ночи, и теперь лежал на футоне рядом с женой и сыном, рассматривая счастливое лицо Незуко.       Она быстро приходила в норму, это ощущалось в её стремлении как можно лучше позаботиться о малыше. Ещё помнит, как это было в доме кочегара, когда появлялись младшенькие… Ребёнок ни разу не плакал, только смотрел на родителей огромными глазами. В какой-то момент, Гию подошёл к зеркалу, чтобы удивиться их с сыном схожести. Через час нужно покидать тёплую комнату и идти в главный корпус, в маленький зал с красными фонариками по периметру.       Хоть и знал, что ребёнок — демон, Гию всё равно боялся выносить новорождённого на улицу — зима наступила рано и мороз уже рисовал узоры на окнах. Незуко завернула Сабито в тёплое одеяльце, набитое гусиным пухом, и тот начал тихонько всхлипывать. Боги, как нежно Незуко прижимала его к себе — у Гию щемило сердце от умиления и невнятной боли: вдруг что-то пойдёт не так? Для этого на поясе висел клинок, но всё же — что бы мог он один против восьми Столпов? Хотя, семи — Танджиро не встал бы против них. Наверное…       Камадо ещё не вернулся с задания, и должен был подоспеть к Сбору Столпов. Незуко напевала какую-то тихую мелодию. Гию помнил, как она пела её же во время беременности. Сабито начал утихать, его синие глаза понемногу слипались. Пухленькие щёчки, розовые и мягкие, совсем расслабились. Он начал засыпать, а Незуко нужно было одеться. Таким образом, Гию во второй раз начал с ним нянчиться.       Ничего особо сложного в этом не было — Гию мягко обнял свёрток с ребёнком, прижав его головку себе к сердцу. Кажется, дети успокаиваются, слыша его стук. Рогатая фигура склонилась, вслушивалась в сопение маленького существа. И весь этот мир людей и демонов уходил куда-то за горизонт восприятия. Была только нежная жена и мать, оберегающий муж и отец и маленький сын с огромными глазами. Всё так, как и должно быть.       Незуко причесалась и уже набрасывала на себя розовое кимоно. Ленточка была снова аккуратно повязана на пряди волос, напоминая о прошлом. Гию знал, что остатки старой ленты жена хранит в наволочке. Пора идти, и он поднимается, передаёт малыша Незуко — она маленький демон, который умеет любить и заботиться. Она научила его этому.

***

      Ояката-сама начал Сбор одной лишь фразой, заставив волноваться часть присутствующих: — Вы позволите мне взять его на руки?       Лидер вежливо протянул руки чуть вперёд, а Амане поддерживала их, давая всем понять, что ребёнок не упадёт в любом случае. Хинаки и Ничика сидели позади родителей, с любопытством наблюдая за всем. Столпы рассредоточились по комнате, с беспокойством глядя на Томиоку — он помогал Незуко встать со свёртком в руке. Но Столп Ветра не был бы собой, если бы не встрял: — Кагая-сама, это может быть опасно для вас! — лидер не шелохнулся, но Санеми продолжал — Позвольте сначала удостовериться, что этот демон не опасен!       На слове «демон» Гию стиснул зубы. Да, это так, но ребёнок не выбирал этой судьбы! А значит, не его грех, не его вина и не обязательно это его суть! Шинадзугава уже подходил размашистым шагом, остальные Столпы настороженно затихли. Слышно было только, как Мицури взволнованно дышит, готовая подбежать.       Невольно, Томиока положил руку на гарду меча, когда Шинадзугава откинул уголок одеяла с лица Сабито. Столпа Ветра встретило чистое личико с синими глазами, странно-умное, или так только казалось. Незуко беспомощно держала ребёнка. Санеми сначала откинул ему чёлку и, не обнаружив рогов, довольно грубо принялся разжимать ребёнку рот. Чего стоило Томиоке спокойно стоять рядом… Наконец, он не выдержал: — Убери руки.       Клинок был наполовину вытянут из ножен, голова угрожающе опущена. Гию не стоило делать этот выпад, но смотреть на то, с какой силой его сыну расжимают рот, он просто не смог. Памятуя прошлый опыт, Шинадзугава убрал одну руку и тоже положил её на меч: — Тогда сами открывайте ему пасть! — Санеми отчего-то отступился — Может, оно кусается!       Пока он это говорил, его уже крепко ухватили за палец. Маленькие ручки Сабито тянули палец Столпа Ветра к себе, словно бы он пытался обнять Шинадзугаву, и при этом широко раскрыл рот — клыков нет. Но Санеми от этого не выдохнул: — Эй, отцепись, сопляк! — малыш не слушался, а Шинадзугава не решался шевелиться — Отцепите его от меня!       Танджиро мог поклясться, что видел, как Томиока усмехнулся. Незуко осторожно убрала руку Сабито от пальца Столпа Ветра, и Ояката-сама снова протянул руки: — Всё хорошо? — Да, Кагая-сама! — Мицури уже рассматривала малыша — Он копия Томиоки, честно-честно!       И тут же умолкла, помня о том, что лидер ничего не видит. Незуко пронесла малыша через весь зал, мягко вложив в руки Ояката-самы. Две его дочери подошли ближе, чтобы посмотреть, Амане поддерживала руки мужа. Ничего особенного не происходило, и Гию успокоился. А меж тем, Кагая-сама спросил: — Вы уже дали имя ребёнку? — Да, — Гию спрятал Клинок в ножны — Сабито.       На мгновение, Танджиро задержал дыхание. Сабито… Он знал, в честь кого этот малыш получил своё имя и знал, что не имеет права об этом спросить. Но воспоминание о мальчике с персиковыми волосами и шармом на лице пронеслось перед глазами блёклой плёнкой. Он с нетерпением ждал, когда сможет взглянуть на племянника и подобрался ближе к Гию: — Как Незуко? — в общем гуле интереса семьи лидера к ребёнку, его шёпот никто не слышал — Госпожа Тамаё всё рассказала, и… — Всё хорошо, — Гию также шептал — Она скучала по тебе. Приходи сегодня.       Последние две недели Танджиро был на задании, и ещё не успел взглянуть на Сабито. За эти месяцы, Гию к нему смягчился, и лёдка меж ними исчерпала себя. Кажется, Томиока окончательно смирился.       Незуко вернули ребёнка, и она несла его обратно, к мужу. Теперь и все остальные Столпы захотели на него взглянуть. Первым, конечно же, Танджиро: — Гию-сан, ваша копия! — малыш забавно зевнул у мамы на руках — Сабито… — Ещё один сопляк в Штабе! — Санеми пошёл к выходу — Позовёте, когда насюсюкаетесь!       Дверь хлопнула, но никто не обратил особого внимания. Снова подошла Мицури, ведя за руку Обаная: — Игуро-сан, смотрите, какие щёчки! — Обанай смотрел без особого интереса, но Мицури вдруг повернулась к нему — Знаете, Игуро-сан, когда-нибудь у меня тоже будет такой малыш! — И тут же поняла, что сказала, видя, как Обанай сначала покраснел, а потом побелел — Ох, что ж это я… Простите, Игуро-сан… — Да… Ничего! — он улыбнулся ей глазами — Я уверен, Канроджи-сан, вы были бы… Замечательной мамой. — Правда?! — её глаза загорелись — Когда не будет демонов, я обязательно ей стану!       Гёмей вдруг наклонился над Незуко, и его большая фигура уронила на Сабито тень. Церковные чётки тихо потрескивали, во время молитвы, во время которой у мужчины по щекам скатывались слёзы.       Мучиро вёл себя не страннее обычного, когда подошёл к Незуко и глянул на малыша: — Глаза как у Томиоки…       На этом парень отшатнулся и вышел вслед за Санеми. Шинобу скрестила руки и подошла вместе с Узуем, слащаво растягивая слова: — Узуй-сан, что скажете? — Скажу, что заворачивать ребёнка в такое тряпьё — кощунство! — и тут же переключился — Но лицо симметричное, это хорошо. Конечно, мои дети будут красивее, но… — Да ладно тебе, Узуй! — Кёджиро тоже подошёл и наклонился над Сабито — Кто у нас тут такой маленький?!       Из-за того, что сказал это довольно громко, малыш начал всхлипывать. Ренгоку поспешил исправить ситуацию: — Ну не плачь! Ты в Штабе охотников на демонов — самом безопасном месте для тебя! — Не думаю, — Шинобу закатила глаза — Что он сейчас это осознаёт. — И то верно… — Столп Пламени отодвинулся — Томиока! — он крепко потрепал бывшего соратника по плечу — Поздравляю! Семья — это всегда верный выбор!       Вскоре, шумиха вокруг Сабито утихла. Кажется, на Сборе было принято решение без обсуждений — редкость. И в тот же вечер всё казалось таким тихим и безмятежным, что на несколько мгновений получалось забыть о других демонах. Сабито тихо сопел на футоне меж отцом и матерью, Незуко мирно дремала. Гию полагал, что то, что он испытывал, называют «счастье».

***

      Сабито рос быстро. Слишком быстро для обычно ребёнка, и уже довольно хорошо ходил. Белую, хлопковую рубашку Незуко заправляла ему в тёмно-серые штанишки, широкие и удобные. Чёрные пряди волос было решено завязывать в низкий хвост — так в Штабе появилась маленькая копия Томиоки. И глаза такие же — синие, как омут.       Запах глицинии навевал ностальгию — Танджиро нёс розовощёкого племянника на руках, а Незуко шла позади, иногда забавно чихая от обилия пыльцы в воздухе. Кажется, для Танджиро сын Незуко теперь был дороже всего на свете — парень частенько приносил для Сабито игрушки из деревень, в которых бывал, и подолгу играл с ним. Ребёнок редко спал — таков уж организм. Гию устроился на веранде, под навесом. Оттуда можно было видеть свою семью и спрятаться от света. Сабито не боялся солнца и не пил кровь — это он взял от матери. Теперь и Незуко отказалась от донорских пакетиков, так что требовались они только Гию. — Сабито, держись крепко! — Танджиро посадил пятимесячного племянника себе на шею — Смотри, лошадка!       Как раньше играл с Рокутой, так Танджиро теперь играл с Сабито. Казалось, для него это дань прошлому, он словно застрял в тех тихих днях. Гию хорошо помнил, какого это. Мальчик громко смеялся, крепко хватаясь за волосы Танджиро. Чёрные коготки Сабито приходилось иногда подстригать, чтобы он не мог никому навредить. В остальном, малыш ничем особо не отличался от обычных детей. — Папа! — громкий визг, и Гию беспокойно поднялся — Папа!       Сабито ещё не понимал, почему отец не играет с ним днём. И вообще почти не играет. Но зато отец рассказывает сказки — про демонов. Точнее, про девочку-демона с доброй душой и её брата-человека. Придёт время, и Сабито всё поймёт. А пока что дома, на полу, разбросаны маленькие, деревянные катаны. Некоторые переломаны. Нечеловеческая сила всё равно дала о себе знать довольно рано, и важно было научить Сабито управляться с ней.       Но вот, Танджиро опустил ребёнка на траву, и широкими шажками, малыш направился к веранде. Огромные глаза и беззаботная улыбка — может быть, в детстве Гию улыбался также. Как только сын добрался до веранды, его подхватили когтистые руки отца: — Папа! — Сабито схватился руками за чёрные, рельефные рога — Папа…       Они с Незуко не знали, будут ли у ребёнка такие-же. Она присела на порожек веранды, улыбаясь. За этот год черты её лица заметно повзрослели, хотя ничего особо не менялось. Степенные жесты, долгие взгляды — вот то, что Незуко взяла от Томиоки. И право, он не жалел. Он любил её ещё больше. — Папа скоро уходит, — он держал Сабито особенно бережно — Так нужно.       Маленькие ручки обвили ему шею, и привыкшее к боям тело мечника расслабилось. Гию будто боялся напугать, и старался прятать клыки. Хотя, Сабито всё равно однажды это увидит. Он обязательно возьмёт в руки Клинок — в этом мире у него не будет другого выхода. Хлопковая рубашечка безбожно мялась от больших рук Томиоки. Наверно, это другая форма любви — обнимая своего ребёнка, он не контролировал бьющееся сердце. Он мог чувствовать, как бьётся маленькое сердечко Сабито — часто и гулко. И был готов на всё, лишь бы оно продолжало стучать. — Не ходи…       Малыш промямлил это, дыша отцу в шею и готовясь всхлипывать. Ручки нащупали волосы Томиоки и бережно мусолили пряди хвоста. Что ему ответить? Гию не знал, а Незуко не могла подсказать. Значит, лучше и вовсе молчать? Танджиро присел рядом: — Ну ты чего… — Столп Воды погладил племянника по голове — Твой папа быстро вернётся, как и всегда! С тобой будет мама, всё же нормально.       Незуко подобралась к мужу, блаженно роняя голову ему на предплечье — Сабито поспешил переложить ладошки ей на лицо и ощупывал его контуры: — Мамочка…       Мамочка не могла ничего ему сказать, но всегда была рядом. На случай, если вдруг снова придут за ним. Незуко сглотнула и взяла малыша к себе — тот свернулся клубочком и громко хныкал. Немного звериные повадки не получалось изменить в нём с рождения, так что оставалось лишь принять их. — Уложи его, — Гию поймал взгляд жены — Я пойду к вечеру.       Она кивнула и встала, унося с собой ребёнка. Сабито почти не капризничал, и к нему сносно относились все Столпы. Однажды, Кагая-сама и его жена подарили ему расписной темари — как у своих детей. Мячик сейчас лежал в траве у веранды, будучи жёлто-красным, блестящим пятном. — Кампатро! — Иноске резко стащил Танджиро с крыльца за шкирку — У нас тренировка, малец!       Танджиро уже не поправлял его, только улыбался: — Но она же вечером! — Но уже темно! — Танджиро резко стянул с него маску кабана — О, посветлело! Но это не отменяет тренировки! Амацкура, ты где?! — Тут я… — Зеницу недовольно плёлся — Танджиро, спаси меня от него! Он не моется уже месяц! — Мужской аромат идёт мне на пользу! — Поговори об этом с Аой… — Камадо почесал затылок — Ну что, пошли?       Кабан уже побежал к воротам, а Танджиро пожал плечами и обернулся: — Удачи Вам на миссии, Гию-сан!       Тот слегка кивнул в ответ, провожая друга глазами. В этот момент, он заметил Зеницу, неловко стоящего напротив. Паренёк трясся, как лист на ветру, но не уходил. Тогда Гию рискнул заговорить: — Ты что-то хотел?       Казалось, у Зеницу сейчас начнётся истерия, но он умудрился взять себя в руки и говорить твёрдо: — Я хотел сказать, что рад за Незуко! — было видно, что ему больно это говорить — Вы смогли её защитить, как я бы не смог!       Парень не дожидался ответа, да и его не последовало. Агацума развернулся на носках и гордо пошёл за друзьями. Что ж… Может быть, в его словах есть смысл. Гию запрокинул голову назад — в этом году май обещал быть очень тёплым.