Демоническая любовь

«На белой простыни алые пятна — Бинтами ранение мне не стянуть. В агонии наша постель измята. Я с болью вздымаю холодную грудь»       Битва в помещении предполагает замкнутое пространство. Сбежать? Не выйдет из-за быстрых противников. Выйти из здания — не будет возможности держать Лун в поле зрения. Впрочем, демоны не спешили ломать крышу и стены дома. Очевидно, они ожидали того, что битва может продлиться до восхода солнца. Чувствуя натиск, Томиока держался спиной к стене. — Ты можешь передумать в любой момент, — Аказа едва отразил атаку, и катана неудачно врезалась демону в кость плеча — Ты мог бы стать одной из Лун, с твоей силой.       Но Гию молчал — сейчас не время вступать в разговор, когда Демоница готовит новыя пояса. Приходится одновременно следить за ними двумя, отбивая и ближние и дальние атаки. Синий клинок уже отсек с десяток тканых отростков, и Даки бесилась: — Я удушу тебя!       Неправильный шаг назад, и тело Томиоки замотано в пульсирующий шёлк, кулаком Аказа пригвождает мечника к стене. Доски с треском проламываются под его спиной, резко ощущется движение сломанных рёбер. Третья Луна не даёт восстановиться и наносит удар за ударом, но не пытается убить. Боль тупая, непрерывная. Ясно: их задача в том, чтобы измотать Гию до такого состояния, в котором он согласится на их условия. В конце концов, проще загнать в угол одного демона, чем сражаться со всей Организацией, которая уже осознала ценность «ручных» демонов. Даки стянула пояс так, что обломки рёбер Гию грозили раздавить ему сердце.       Нет, не сердце, лучше голову! Гию помнил, что именно это сердце когда-то было человеческим. Это сердце помнит Тсутако, Сабито… Этим сердцем он полюбил Незуко, это сердце слушал сын, засыпая. И хоть заместо него может вырасти новое, оно уже будет чужим — демоническим. Сломанная ключица выскальзывала из тела, продавливая сонную артерию, и теперь оставалось только отплёвывать кровь. Не может всё вот так кончится! — Как только согласишься, мы тебя отпустим, — Аказа нанёс новый удар, от которого сердце Томиоки перестало биться — Я уважаю твою силу духа. Но она тут ни к чему.       Если сейчас не использовать магию крови, то можно сойти с ума от боли. Даки с визгом ослабила пояс, когда он воспламенился синим огнём — очевидно, они являются частью её тела, а Аказа поспешил нанести новый удар. Он как раз частично угодил по раскалённым, пылающим рогам, из-за резкого мотка головой в сторону. Висок разбит, нитка крови стекает на скулу, но… Его регенерация пошла быстрее, и теперь уже Третья Луна сделал пару шагов назад: — Больно, — его ладонь со страшным ожогом снова покрывалась здоровой кожей — Господин дал тебе слишком много крови. Уже давно Томиоке не приходилось задействовать все свои демонические силы, но сейчас он был вынужден покрыться куполом синего пламени. Рёбра вставали на место, а сердце снова начинало понемногу стучать. Это только начало. Продержаться бы до утра… Но что с этим изменится? Неважно, просто бейся!       Даки совсем ослабила бдительность, когда Гию воткнул меч ей в глотку. Это вышло почти случайно, когда демоница сворачивала свои отростки. Женщина стала уродливо захлёбываться кровью, отчего-то непрерывно смеясь. И словно перевёртыш, тело демона частично вывернулось на изнанку. Теперь понятно, почему изначально Гию почувствовал трёх демонов. Этот уродливее… — Тварь! — мерзкие, чёрные волосы облепили лоб Гютаро, и с кривого подбородка стекла слюна — Я вырву твою глотку!       Шестая Луна состояла из двух сросшихся демонов. И потребовалось значительное усилие, чтобы увернуться одновременно от трёх противников. И эти демоны хотят заполучить Сабито… Подавятся!       Меч ярко пылал, заменяя собой бледный, потухший фонарик. Они все отлично видели в темноте, и удача была на стороне того, кто окажется быстрее. Поток горящей воды угодил в Аказу и отсек ему часть ноги, на что демон поначалу не обратил внимания. А зря: пламя не тухло просто так. Начала гореть демоническая кровь, и Третья Луна невольно вспыхнул изнутри. И всё равно этого было мало для того, чтобы нанести значительный урон, и регенерация Аказы продолжалась. В эти мгновения, движения Томиоки опережали брызги воды, и голова Гютаро уже была отсечена. Если бы это помогло… — Мы тебя недооценили, — Аказа успел зайти Томиоке за спину и ухватил за руку с клинком, спеша её выломать — А ты нас.       Вышло так, что Гию невольно нанёс удар клинком в спину сам себе, и в грудине теперь зияла чёрная, сочаящаяся впадина. Рядом с сердцем… Но не смертельно. Когти нанесли четыре рваных раны на лицо Третьей Луне, и тот рефлекторно отшатнулся. Тем временем Гию, недосягаемый для Гютаро и Даки из-за бешеного пламени, вывернул катану из себя и размашистым движением вспорол Аказе живот.       Казалось, от этой картины его вырвет: органы продолжают свою работу, а демон просто складывает куски кожи и они срастаются. Из противников перед ним самый сильный, а Шестая Луна стала просто помехой. Значит, сначала нужно избавиться от неё.       Уворачиваясь от серии ударов Аказы, Гию поймал рукой один из тряпичных поясов Даки. Та не ожидала, что мечник потянет её на себя. В то время, как она силилась устоять на месте, Гютаро сделал резкий выпад, и… Оказался замотан в пояс сестры.       Томиока выиграл немного времени на атаку, и теперь уже Аказа оказался впечатан в стену. И если Третья Луна не имела права убить, то у Гию на это был расчёт — клинок вонзился демону в шею, с трудом проходя стальные мышцы. Аказа сделал лишний поворот, когда попытался отскочить — клинок вонзился с новой силой. Ещё движение — и головы не станет.       Именно в тот момент в спину Томиоки вошли с десяток острых, как ножи, когтей. Значит, Даки опомнилась, и уже затягивала свои страшные пояса, а Гютаро подстраховывал её голову. Чья-то огромная рука оттянула голову мечника назад за волосы, и Аказа смог вцепиться Томиоке в шею: — Долго же мы с тобой возились…       Клинок всё ещё зажат в ладони, тело пылает. Да гори оно всё! Рывок, и голова Гютаро падает на пол. Даки стремится уйти от удара, но её кимоно её подводит — Гию хватает за пояс. Гютаро не успевает восстановиться в теле, когда голова его сестры летит на пол. Демоница увядала, страшно хрипя, и Гютаро не мог подобраться ближе! Сестра… Сестра корчилась и кричала проклятия. И Гютаро не мог её успокоить.       Оскаленный Аказа, кажется, плевал на этих демонов. Только уважительно переступил через тело Даки, прежде чем опять напасть: — Ну давай же, покажи, что из себя представляешь! — Он вошёл в стадию, когда бой становился предметом восхищения — Поквитаемся!       Шестая Высшая Луна мертва. Осознавая критичность положения, Гию восстанавливал дыхание. Ведь когда он убивал Доуму, ему значительно помогли другие мечники. А сейчас он один на один, да и, к тому же, ранен. Хоть рёбра уже восстановились, сквозная рана восстанавливается долго. Рассвет.

***

      Пахнет цветущей сливой — её лепестки в обилии опадали на склоне холма, и аромат доходил даже до корпусов охотников. В этот день Незуко помогала Тамаё собирать их — кажется, медик умела делать из них не то какие-то лекарства, не то масла. Так что в этот раз Сабито остался на попечение Танджиро.       Выводя племянника гулять, Камадо пообещал себе не спускать с него глаз. Умеренное, послеобеденное солнце бросало пятна света на землю, сквозь листья молодой глицинии. И если слива уже отцветала, то глициния только начинала пестрить сиреневыми лозами. Мальчик волок по земле игрушечный меч — тот сбивал сочные стебли травы, попадавшиеся ему на пути.       Сабито ещё не слишком интересовался оружием. Но Гию однажды сказал, что чем раньше он привыкнет к Клинку, тем лучше. Поэтому, будто бы всё понимал, Сабито заносил игрушку над головой и ломал высокие ростки вишни — она росла как сорняк, и никто не понимал, откуда вообще в Корпусе берутся её семена. Но Каждое лето Канроджи в обилии готовила вишнёвые моти… Танджиро отмахнулся от этой мысли и лёг на траву.       Сейчас самое тихое время в Штабе: охотники либо не вернулись с миссий, либо спят перед ними. Ветер медленно путал тёмные пряди волос Сабито. Танджиро запомнил этот момент особенно ярко, когда сомкнул глаза — ласковое солнце и тишина окончательно его сморили.       Все в Штабе знают, что когда Санеми в плохом настроении — на глаза ему лучше не попадаться. Новый шрам. Шинадзугава так к ним привык, что они стали просто неприятной помехой. Но сегодня от чего-то он был особенно не в духе. И надо же было Сабито махать деревянной катаной у него на пути! Шинадзугава замер, потом прыснул: — Клинок держат выше! — ребёнок повернулся на него с недоумением — Сопляк!       Танджиро очнулся от громких слов, и у него промелькнула перед глазами вся жизнь, когда Санеми обнажил катану перед Сабито. Он взялся последить за племянником всего на часик, и теперь его могут убить! В два прыжка, Камадо возник между Санеми и Сабито: — Шинадзугава-сан! — парень говорил громко и явно нервничал — Сабито не причинил никому вреда, и вы понимаете, что он нужен Орга… — Да заткнись ты! — Столп ветра грубо оттолкнул парня и наклонился над Сабито — Один раз показываю, как надо держать, сопляк!       Всё встало на свои места и… Было странно смотреть на то, как Шинадзугава учить пятимесячного ребёнка держать меч. Поскольку, не смотря на быстрое развитие, Сабито оставался совсем крохой, и частенько падал при ходьбе. Так что и повторял он за Санеми только смеясь, не вникая в тонкости техники. — Да выше же руку! — Шинадзугава орал, Сабито смеялся — Замахнись нормально! — Шинадзугава-сан… — Танджиро снова тихонько подошёл к ним — Не думаю, что он сейчас что-то поймёт. — Чего?! — Столп Ветра окончательно разъярился — Да у меня все всё понимают! Сопля, замахнись!       Сабито продолжал громко смеяться и вскинул деревянную игрушку над головой. Что ж, кажется, Санеми остался доволен: — Вот так! Теперь отрабатывай движение, — продолжил Столп уже уходя — Вернусь и проверю!