Демоническая любовь

«Я так нежно храню свою память, Как локон твоих волос. И мир мне придётся оставить Среди белоснежных берёз»

      Гарда синего Клинка давно бы расплавилась, если бы не специальный металл в её основе. Языки синего пламени облизывали лезвие меча, а кипящие брызги воды разлетались в стороны. Стойка, взмах руки, водный поток… Гию вытворял это с особой точностью, чтобы не разрушить здание, в котором находился — солнце наверняка уже в зените, а они всё не прекращают битву.       Аказа, кажется, нисколько не устал. Томиока чувствовал, что внутри у него всё ещё горит кровь, и это начало доставлять ему дискомфорт — демону требовалась еда. Это только накаляло ситуацию, ибо Третья Луна усиливал натиск. Но в какой-то момент, Аказа застыл на месте: — Как тебя зовут? — Томиока Гию, — мечник ненадолго остановился, переводя дух — Бывший Столп Воды. — А, так значит, они сняли тебя с поста… — синие полоски на теле Аказы начали пульсировать — Я и то признаю твою силу, а они отвергли тебя. И ты всё ещё борешься за Организацию охотников?       Томиока не ответил, только сделал новый выпад, в результате которого Аказа остался без левой руки. Но он мгновенно регенерировал, а после уже Гию получил серьёзный удар локтем в солнечное сплетение, и теперь снова отплёвывал кровь: — Тебе пора понять, что я не буду давать тебе передышек, — Аказа опять напал, но у Томиоки хватило ловкости увернуться — Зачем ты продолжаешь со мной бороться, если знаешь, что слабее? Или тебе вскружила голову победа над этим идиотом-Доумой?!       Несколько ударных волн сбили Гию с ног, но он снова встал. Аказа никак не мог сломить его, не смотря на своё превосходство. И это ему нравилось. Что-то в этом мечнике не поддавалось никаким ударам, и демон отчаянно пытался понять, за что борется этот охотник. За сына? Разве, так сильно привязан, что готов сейчас умереть? Глупости — у демонов нет таких чувств. — Почему ты постоянно встаёшь?! — Аказа снова взял дистанцию — Ты не понимаешь, что это бесполезно? Мы всё равно получим своё! — Не получите, — Томиока ответил пугающе-спокойно — Для этого я и встаю. — Неужели, тебе настолько дорог этот ребёнок?! — Настолько. — Водный поток взвился спиралью, разрывая плоть противника — Ты не понимаешь, поскольку тебе некого защищать.       Сейчас Гию пренебрёг одним из важных правил, которые он сам для себя выделил: не вести бесед с демонами. Но этот… Этот не казался тупой машиной для убийств. В Третьей Луне даже была какая-то воинская доблесть. Аказа выслушал, скосив жёлтые зрачки в сторону. В его лице мелькнуло что-то человеческое. Затем он опять продолжил бой: — Когда-то я тоже защищал кого-то, — обрывок воспоминания пробудил в нём ярость, и шквал атак снова едва не вывел Гию из равновесия — Это бессмысленно!       Её звали Коюки и… Перед глазами демона стояло её хрупкое тельце. Снежинка… Холодные пальчики гладили его скулы, ротик широко улыбался. Убитая невеста… — Я однажды тоже не смог! — Томиока надавил на больную точку, и Третья Луна впал в замешательство — Но сейчас всё по-другому!       Снести голову Аказе, казалось, можно было слишком просто, одним лишь ударом катаны. Рассекая воздух, клинок буквально пищал от скорости, но вдруг резко остановился — Аказа схватился рукой за лезвие, и по клинку начала сбегать струйка его крови: — По-другому, говоришь… — он сжал сильнее — Нет, всё точно также!       Движения демонов доходили до скорости звука, когда они опять сцепились. И натиск Аказы подкреплялся его яростью и болью. В конечном итоге, клинок Ничирин был отброшен в сторону, и Третья Луна держал Томиоку за грудки, пока тот вцепился когтями в шею демона. Аказа только усмехнулся: — Я вынесу тебя на солнце, если ты не примешь, наконец, наши условия.       Раны Томиоки уже почти не регенирировали — нужна была хоть какая-то подпитка. Но когти Гию только сильнее впились в глотку Аказы, и через них он мог прочувствовать пульсацию энергии в теле противника. При сильном нажиме, можно сдавить шею Луны с такой силой, что голова отлетит. И Аказа это понимал, когда держал Томиоку перед дверью, за которой их ожидал губительный свет. — Ну же, просто принеси ребёнка сюда, и останешься в живых!       Он не победит в этой схватке, но смог хотя-бы немного ослабить Луну. Если он не вернётся, то Танджиро наверняка поймёт, что необходимо спрятать Незуко и Сабито, с этим может помочь Организация. Слушая своё сердце, Гию вдруг расслабил тело и запрокинул голову, подставляя шею. Аказа нерешительно тряхнул его, но Гию не реагировал. Это снова взбесило Луну: — Тебе плевать?! Если ты умрёшь, то мы придушим Организацию! И каждого, каждого, кем ты дорожил! — А если не умру, то что? — он смотрел сквозь Аказу, и видел перед собой Незуко: она держит на руках их сына и улыбается — Не придушите?       Что-то в синих глазах вызвало у демона невнятный, глубинный ужас. Аказу затрясло, и в один момент он отшвырнул Томиоку… Вглубь дома: — Дерись со мной! Ты же ещё можешь! — он пнул клинок к Томиоке — Вот, бери и нападай!       Дыры в груди кровоточили всё сильнее, и даже дотянувшись до оружия, Гию не наставлял его на демона, готовый лишь к предсмертной обороне. И видя это, Аказа осел на пол в позе лотоса: — Хорошо, регенерируй и сразимся! — его рвение к бою переходило границы адекватности — Быстрее! — Почему ты так хочешь биться со мной? — Гию зажимал рукой ранения и тяжело дышал — Ты же знаешь, я не соглашусь отдать ребёнка. — Да плевать мне на твоего ребёнка! Ты достойный противник, что редкость среди вас — охотников! — Тогда ты в силах просто добить меня. — Нет! Ты же должен ещё бороться за тех, кто тебе дорог!       Томиока закашлялся, и Аказа отвернулся, понимая, что сболтнул лишнего. Но Гию вдруг улыбнулся: — У меня жена и сын. А кого потерял ты?       Демон странно шмыгнул носом, рассматривая свои ладони, и ответил невпопад: — Моя кровь всё ещё горит… — затем запустил руки в розовые волосы, сомкнув веки — Это была моя невеста. — Ты тоже когда-то был человеком… — Восстанавливайся уже — Аказа рявкнул это, но не вставал — И дерись, пока можешь! За свою жену и сына, вставай!       Гию рассматривал основание своего клинка, где когда-то была выгравирована фраза «убивать демонов». Она начала стираться от времени и высоких температур, но ее ещё можно было прочесть. Третья Луна подавленно отвернулся и сглотнул: — Я Аказа, Третья Луна. — Я слышал о тебе, — обстановка резко разрядилась — Говорят, еще будучи человеком ты убивал голыми руками. — Люди много говорят, — Аказа, кажется, расслабился и усмехнулся — А вот много ли люди знают правды?       Они оба смолкли, и каждый молчал о своём. Гию, чувствуя, что рана от клинка никак не хочет затягиваться, всё сильнее зажимал её. Обычно, Незуко прижималась у нему тут, когда спала. А когда родился Сабито, младенец мог заснуть под стук его сердца. Всё это, казалось, осталось далеко в прошлом.       Её звали Коюки, это Аказа помнил точно. Она болела, и он о ней заботился как мог. Вот и всё, что осталось от прошлой жизни. Жалкие обрывки воспоминаний комкались в несвязный образ, но до того милый, что от напряжения задрожжала нижняя челюсть. Да катись оно всё!       Демон вдруг отломал дверь с петель. Гию, было, приготовился отбиваться, но Аказа остановился у пустого проёма. Его лицо скривилось, но в глазах была жалость. Он будто не хотел убивать. Слишком чуждо для Высшей Луны: — Я передам Господину, что ты не идёшь на уступки. — Теперь ты не хочешь со мной сразиться?       Демон раздражённо сглотнул и поднял дверь над головой, как щит от Солнца: — Заткнись и береги жену и сына, пока вообще можешь! — он едва не сорвался на плач, но мгновенно охладел — И если не сдохнешь тут до ночи, то иди к своим.       Гию смог подняться на ноги и вложил меч в ножны. Аказа с интересом склонил голову в бок и продолжал вопросительно смотреть на своего странного собеседника. Тот сделал несколько шагов вперёд: — Ты мог бы перейти на нашу сторону, и тогда тебе будет, что защищать.       Третья Луна посмотрел себе под ноги, колебаясь с ответом. Ну и предложение… Он тоже улыбнулся, и, кажется, смягчился. Затем прошептал: — Нет уж, каждый должен быть на своём месте, Томиока Гию…