Демоническая любовь

«На линии жизни зажгли фонари — Иду за тобой по следу. Меня опаляет пламя зари: Со мною сурово Небо…»       Пробираясь по высокой траве, Сабито весь вымок от утренней росы, и на синей юкате появились тёмные пятна. Ткань одежды липла к его ногам, на босых ступнях оставалась земля. В это утро Шинадзугава повёл его на озеро.       Отец это бы явно не одобрил, а потому и знать ему было не обязательно — он всё равно на миссии. Да и маме тоже он не сказал. Шинадзугава-сан добровольно периодически приглядывал за мальчиком и иногда брал с собой в лес. Это всегда становилось целым приключением. Как оказалось, Столп Ветра любил проводить время наедине с природой, но неугомонный Сабито частенько его раздражал: — Шинадзугава-сан! — мальчик нагнал его — Долго ещё? — Сопля, ты спросил уже шесть раз! Долго! — Вы считали, сколько раз я спросил? — ребенку было лишь четыре года, но рост и развитие были лет на семь — Шинадзугава-сан, почему это озеро так высоко? — А я откуда знаю?! — дальше он бурчал себе под нос — Заткнись уже…       Солнце только начинало подниматься, и восход пестрил всеми оттенками красного и оранжевого, а лучи тянулись к тёмным волосам ребёнка. У Сабито давно прорезались зубы, но вот острые клыки появились относительно недавно и, судя по тому, как активно мальчик что-то грыз, должны были подрасти ещё. Санеми только закатил глаза, когда ребёнок начал активно жевать ветку: — Брось бяку! — он одним движением отобрал и выбросил прутик — Мне твой папаша голову оторвёт! — Папа знает, что у меня чешутся зубы! — клыкастая улыбка смотрелась странно на этом милом личике — Он говорит, что я волен делать всё, что не будет вредить людям.       Лиственный лес нависал над неприметной тропкой, путники вышли рано и должны были добраться через несколько часов. И маленький Томиока уже так доконал Санеми, что тот взял его за шкирку: — Значит так! От меня ни на шаг и рот на замке, усёк?!       Ребёнок сдерживал хохот, ибо злой Шинадзугава-сан вблизи выглядел довольно забавно. В итоге, с трудом сделал серьёзный вид и закивал головой. — Вот и хорошо, — Санеми поставил его на землю — Вернёмся домой к вечеру, как раз Томиока должен вернуться. — Мой папа? — Да заткнись ты уже! — от этого крика взлетела стая птиц — Я хочу тишины, понял?!       Сабито снова улыбался и кивал головой, а Шинадзугава размышлял, как вообще у немой Незуко и молчаливого Томиоки родилось такое разговорчивое чадо. Но делать было нечего, не бросать же этого соплежуя в лесу. Тем более, что Томиока потом вспорет за это кишки…       Ближайшие десять минут было тихо. И Столп Ветра почти соединился с природой и шумом листвы, как от резкого писка за спиной у него задёргался глаз: Сабито раздобыл по пути бамбуковый стебель и своими когтями сделал в нём отверстия, а теперь дул в него. Ну что за ребёнок! И ведь не придерёшься — молчит же.       Они вышли к озеру уже в полдень, и к этому времени у Санеми дёргались оба глаза. Сине-зелёная вода казалась темнее на середине водоёма, на другой стороне уже отдыхало несколько человек — обычные мальчишки из ближайших деревень. Примерно тех же лет, что и Сабито, они сначала настороженно переглянулись, а затем помахали ему рукой и что-то прокричали.       Ребёнок замер на месте, не решаясь подойти, и перевёл взгляд на Шинадзугаву. Тот был явно расстроен шумной компанией, но выбора не было. Глянув на подопечного, Столп бросил: — Иди вон, балуйся с ними!       Ребёнок нервно сглотнул, держа ладонь на шее, и прошептал: — Шинадзугава-сан, папа говорит, чтобы я не подходил к… К обычным людям… — Твоего папаши тут нет, — Санеми неожиданно смягчился — Не кусайся и всё будет нормально, я разрешаю. — Но папа… — Да пошёл твой папа подальше! Иди, или оставь меня в покое!       В душе мальчика смешались радость и страх от нарушения отцовского правила. Папа никогда не объяснял ему, почему нельзя общаться с людьми вне дома. Дядя Танджиро тоже не отвечал, и все, все кого он спрашивал говорили: «Подрастешь и поймёшь». И только Ояката-сама, когда вышел в сад к пруду кормить карпов и мальчик задал ему этот вопрос, сказал: «Они могут тебя не принять». Но почему? Сабито ведь такой же, как и они!       С этими мыслями, мальчик с разбегу прыгнул в тёплую воду. Дети на той стороне неожиданно оживились, стали подзывать Сабито к себе и тот плыл ещё быстрее. Незнакомых мальчиков было четверо, и все они выше Сабито. Когда тот подобрался совсем близко, самый смуглый из них тоже зашёл в воду: — Ты быстро плаваешь для козявки! — остальные поддержали смехом — Как звать? — Сабито… — Ребят, он «ржавый заяц»! — не смотря на насмешки, маленький Томиока отнёсся к новым знакомым дружелюбно — А ну-ка все, давайте сюда!       С визгом и брызгами, остальная компания оказалась рядом. У одного мальчика была повязка на глазу, и каким-то неясный чутьём Сабито ощутил, что у паренька не было глаза. Остальные, кажется, близнецы — оба щуплые, но шустрые. Они окружили новенького и пытались разговорить: — Ты вообще откуда тут? — Я тут с Шинадзугавой-саном, — хорошо, что Гию до этого научил сына не разглашать лишнюю информацию об охотниках — Мы путешествуем! — Это ты типа бездомный? — одноглазый слегка толкнул его — Эй, у нас тут «бездомный ржавый кролик»!       Обиженно, Сабито отвернулся и отплыл в сторону — на другой стороне не было видно Шинадзугаву-сана, но туда вернуться было безопаснее. Жаль, что ему не дали это сделать: — Куда собрался?! — в один голос, близнецы подхватили его под руки — А поплавать? — Я один поплаваю… — Да ну?! — смуглый лидер оказался перед ним — А может, тебе глаз за такое выколоть? — затем ткнул пальцем на одноглазого — Как этому циклопу!       Дети неадекватно-радостно завопили, и Сабито чувствовал, что стоит вырываться. Но пока медлил. Меж тем, дети только сильнее раззадорились и одноглазый уже волок с берега маленький ножик: — Да ты не боись, — он неуклюже покрутил нож в руке — Зато знаешь, какой шрам красивый останется! — Ага, и будет «полуслепой бездомный ржавый кролик»!       Сабито не знал, запугивали его дети по поводу глаза, или реально были живодёрами — когда ножик был возле лица, маленький Томиока резко нырнул. Но близнецы держали крепко и всё равно вытащили: — Куда собрался? — главарь, было, хотел ударить, но оторопел — Это… Чего у тебя на башке?!       Один из близнецов вдруг потрогал голову Сабито, и тут же как-то тревожно отнял руку. Прорезались белые рожки, которых хозяин ещё не заметил, и их стало видно под слипшимися волосами. Сабито не дёргался, и полуслепой испуганно занёс ножик: — Ёкай!       И он был полоснул, если бы Сабито так вовремя не оскалился. Вот тут уже все кинулись в рассыпную, и спустя мгновение скучковались у берега, нервно совещаясь. Наконец, смуглый лидер заговорил громко: — Братцы, чего вы боитесь?! Это же просто уродец! Он таким выродился! — Выродок! — поддержали близнецы хором — Выродок! — Я не выродок! — Сабито было шагнул к ним, но они шарахнулись — Сами вы… — Твоя мамаша спала с чёртом! — они дружно загалдели — Поэтому ты такой страшный!       Такого унижения Сабито ещё не испытывал, и первая в жизни злоба захватила его с особой силой. Хоть он еще не понимал значения слова «спать» во втором его контексте. Инстинктивно, он опустил рога, оскалил острые клычки. — Давай, что ты нам сделаешь!       Папа говорил, никогда не причинять вреда людям. Но не говорил, что это могут делать люди по отношению к нему. И Сабито не хотел им вредить, даже не приближался, только им всё сильнее овладевали злость и обида. И в какой-то момент они достигли такого предела, что вся кучка мальчишек всё же разбежалась с визгом «Он всё-таки Ёкай!».       Но насладиться своим успехом Сабито не успел — кто-то неожиданно окунул его в воду. Захлебнуться ребёнок не мог, так как ему было не обязательно даже дышать. Но от такого жёсткого купания ему стало не по себе. Санеми вытащил его за мокрые волосы и заорал: — Сходил я, называется, отлить! — он тряхнул его — Я ж говорил, не кусайся! Так ты решил воспламениться! Хоть представляешь, что сейчас будет в Штабе?!       Сабито сдержал слёзы, и Шинадзугава-сан вынес его на берег. Там немного обтёр своим плащом его мокрую голову и крепко взял за руку: — Идём домой, придётся всё рассказывать! — он тянул мальчика за собой — Да чтобы я ещё раз взял тебя с собой — нет уж!       Он услышал, как мальчик начал всхлипывать, а потому перестал кричать. Но шаг не сбавлял, и вот, спустя двадцать минут пути, его чуткая душа, спрятанная где-то под сотней шрамов, не выдержала: — Что у вас там стряслось? Почему напал? — Они… Они хотели выколоть мне глаз и сказали, что я выродок! — И это было причиной, чтобы напасть?! — Санеми опять кричал на весь лес — Я же говорю, всегда будь спокоен и держи себя в руках!       Ну, своим поведением Санеми подавал не самый лучший пример спокойствия и самообладания, но зато отчаянно пытался привить это Сабито. Мальчик шмыгнул ещё раз, прежде чем продолжить говорить: — Они сказали, что моя мама спала с чёртом! — Ну, чисто технически… — Шинадзугава тут же замолчал, понимая, что это не для детских ушей — Да мало ли какой бред они сказали! Это просто кучка деревенских оборванцев, будь выше этого! — Ш… Шинадзугава-сан… — Сабито покрепче сжал его руку — А что будет со мной в Штабе?       Санеми глубоко вдохнул, отводя взгляд, затем нервозно проговорил на выдохе: — Не знаю.

***

      Вернулись поздно. Шинадзугава сразу же пошёл писать отчёт о случившемся, и мальчику ничего не оставалось, кроме как идти домой. Когда Сабито толкнул двери… Отец сидел на полу и точил катану. Мама сидела подле него, беспокойно поглаживая его спину и замерла, завидев на пороге сына. Гию резко вложил меч в ножны с таким звуком, что ребёнок вздрогнул от неожиданности. И прежде чем он успел начать оправдываться, Томиока встал: — Рассказывай, где был. — Гулял… — С кем и где? — холодный и спокойный тон папы звучал страшнее, чем крики Шинадзугавы-сана — Врать бессмысленно, я и так знаю. Хочу услышать от тебя.       Когда отец сердится, он угрожающе хмурит брови, и его взгляд будто прожигает изнутри. Это случалось редко, и по особым случаям. Например, один раз Сабито сбежал в поместье Бабочки по приглашению Кочо-сан, или чуть не довёл Игуро-сана до нервного приступа, в попытке стянуть с его лица бинты. Но даже в те разы, папа не был так серьёзен. Лучше говорить обо всём, что произошло: — Мы с Шинадзугавой-саном ходили к озеру… — А ты у мамы спросился?! — Нет…       Незуко подошла к нему и опустилась рядом с сыном. Тут все эмоции, которые одолевали ребенка у озера, выплеснулись в маминых объятиях. Гию, конечно, понимал, что давит на Сабито. Но не настолько, чтобы довести его до таких слёз и завываний. Так что не вмешивался, пока Незуко гладила ребёнка по волосам, покрепче прижимая к себе. Сын уткнулся носом ей в колени и всхлипывал. Наконец, когда он немного успокоился, Томиока сел рядом с ними: — Что случилось? — он по-прежнему говорил строго, но с сопереживанием — Шинадзугава что-то сделал?! — Нет… Не он…       Незуко бросила на мужа укоризненный взгляд и тот замолчал, давая жене самой успокоить ребёнка. А затем и вовсе вышел из дома. Может, лучше и правда — Незуко его успокоит, а Гию потом проведёт беседу. И с чего это вдруг такая сильная истерика? Уже не такой маленький, чтобы так заливаться из-за простой провинности.       Возле мамы было тепло и спокойно — она никогда его не осуждала и не строжилась. Её мягкий характер не разбаловал Сабито лишь потому, что Гию стабильно проводил воспитательные беседы. Но свою строгость отец компенсировал долгими разговорами обо всем на свете и интересными, ночными прогулками по округе. Незуко целовала сына в лоб и бесконечно нежила руками по голове и спине. Эти касания, кажется, стряхивали с Сабито всю его боль или страх, а потому он блаженно ловил их и постепенно затихал. И вот, в какой-то момент, выдал: — Мам, я… Выродок?       Глаза Незуко широко распахнулась, и невесомая затрещинка пришлась сыну по затылку. Так мама показывала, что это не так, и тут же обняла Сабито. Потом взяла за плечи и тоже сострожилась, будто бы говоря «С чего ты это взял?» — Мам, там были люди… Они увидели мои зубы и… Они хотели выколоть мне глаз! А потом сказали, что я… Выродок.       Мама понимала всё, и даже то, что теперь не в силах уберечь сына от всего мира. Обычно, людей защищают от демонов, но возможно, стоит защищать некоторых демонов от жестоких людей? А может, те, кто пытался выколоть ребёнку глаз и не люди вовсе, а такие же демоны, только питаются рисовыми пирожками и рыбой?       Он просидел с ней в обнимку до самой полуночи. Затем, когда понял, что мать простила (да и вовсе не злилась) его выходку, отстранился: — Я должен поговорить с папой.