Демоническая любовь

«Гром не грянул с небес, Когда ты оскалился вдруг. Мой друг — не бывает чудес: Тебе говорю, как труп…»       Сабито нашёл отца на веранде: мечник прислонился к стене, запрокинул рогатую голову назад и прикрыл веки. Образ Томиоки сейчас был каким-то уставшим, но не утратил своей внушительности. Гордый профиль устремился к звездному небу, и Сабито невольно задумался над тем, насколько он будет похож на папу, когда вырастет. — Садись рядом, — из голоса пропала строгость — Я поговорил с Шинадзугавой.       Ну, как поговорил — снова чуть не сцепился с ним, и очень хорошо, что рядом оказался Танджиро. Выслушав, что именно произошло, он ждал возможности обсудить это с ребёнком. И сын сам пришёл к нему за этим — значит, доверяет: — Пап, я… — он оборвал свою речь — Ты и так все знаешь. — Я знаю только то, что сказал Шинадзугава, — он открыл глаза и заметил, как сын ёрзает на месте — Садись ближе, я уже не сержусь.       Почти обрадованно, Сабито прижался к папиному боку, крепко его обняв. Одной рукой Гию притянул к себе сына, а второй сжимал меч. Серебристая гарда поблёскивала в лунном свете, как и глаза ребёнка. У Сабито скопилось несколько слезинок на нижних веках, но он не всхлипывал. Молодец. — Мы пошли на озеро, оно на холме, на юге, — мальчик ткнул пальцем в сторону обеденного корпуса — И мы пришли, а там уже были люди. Ну, дети — как Куина или Кирия!       Сабито изредка проводил время с детьми Ояката-самы, но большая часть Штаба не одобряла такое общение, так что случалось это достаточно редко. К тому же, игры у наседников Организации были слишком спокойные для этого непоседы. И поэтому Гию понимал, как тяжело было сыну удержаться от общения с ровесниками. — Они меня позвали, а когда я сказал, как меня зовут, назвали «ржавый кролик». Пап, я хотел уйти от них, правда! Но они меня держали, а потом решили вытнкуть мне глаз, и я… — Что они решили сделать?! — Гию удивлённо обернулся — Получается, ты только давал сдачи? — Ну да… Они увидели что-то у меня в волосах, потом зубы а потом, — Отец уже ощупывал его голову — Потом они сказали что я выродок и что моя мама спала с чёртом… Томиока нашёл на голове ребенка маленькие — всего пару сантиметров — рожки. Всё таки полноценный демон… Другого не стоило и ожидать, но Гию до последнего надеялся. Скривишись на высказывание о матери, отец положил грубые ладони на щёки сына: — А теперь скажи, как вышло так, что твои рога воспламенились? — Рога?! — он радостно нащупал их на голове — Папа, они выросли! Совсем как у тебя, да?! — ребёнок притих под пристальным взглядом Томиоки — Я… Я не знал что они могут гореть. — Тогда ответь мне ещё на один вопрос. Это максимально важно, так что не вздумай врать — Гию уж очень серьёзно посмотрел на сына — Ты испытывал что-то… Вроде боли в животе в этот момент?       Сабито задумался, смотря на небо и тщательно вспоминая всё, что чувствовал на озере: страх, обида, ненависть, злость… Ничего, похожего на то, что описал Томиока. Сам он нервно смотрел на ребёнка, и его когти уже царапали паркет. — Нет, пап, все было нормально.       Кажется, с плеч Гию свалился груз, соизмеримый с весом Фудзиямы. И летняя ночь вновь наполнилась для него своей загадочной красотой. Сабито вдруг схватил что-то — светлячок. Он умудрился не раздавить жучка и теперь смотрел, как тот ползёт у него по руке. Значит, в сыне не проснулись жестокость и голод. — Люди иногда будут говорить обидную ложь, чтобы сделать тебе больно, — он гладил ребёнка по волосам — У тебя не хватит сил заткнуть им всем рты. — Пап, а кто мы такие? — отец понимал, что они все равно придут к этому разговору позже — У нас есть рога и мы не заталкиваем ничего в рот, как остальные. Почему у нас такие когти? И… Шинадзугава-сан сказал, что совсем не видит в темноте. — Понимаешь, Сабито, — Гию нервно сглотнул и положил катану на пол — В мире живут люди: как твой дядя, или как Шинадзугава-сан, Кирия или Ояката-сама… — И как мы! — Нет, мы с тобой не люди.       Созвездие Гидры было свидетелем их разговора — длинное, как змея, оно растянулось на четверть неба. Про звёзды ему рассказывала Госпожа Тамаё в те дни, когда прибывала в Штаб. Казалось, Сабито может потрогать небесный рисунок, если взберётся на крышу главного корпуса. Он ждал от отца ответа, но тот молчал. Да кто ж они такие, если не люди?! — Папа, кто мы?! — Демоны.       Он хотел уже встать и уйти, но Сабито продолжал крепко его обнимать. И Гию остановился — похоже, лучше рассказать ему всё сейчас, пока он ребёнок. И тоже глядя на небо, отец начал: — Демоны появились довольно давно, и… Питаются они людьми. — Это как? — Не перебивай… Демоны убивают людей и становятся сильнее. Едят их… В какой-то момент, люди решили дать демонам отпор, так появилась Организация охотников на демонов, и мы живём среди них. Когда-то и я был человеком, и твоя мама… — И что с Вами стало? Как появляются демоны?! — Есть главный демон. Он сделал нас такими. — И меня?! Но я не убивал людей! И вы с мамой тоже! — Ты родился естественным путём, такого еще не случалось… — Что значит, естественным путём?       Томиока осёкся, чувствуя, что затронул не лучшую тему. Но отвертеться уже не получалось: — Из живота матери.       К счастью, дальше Сабито интересоваться не стал. Его больше волновали демоны: — А почему мы живем среди людей, а не среди демонов? — Потому что мы не убиваем людей. Ты бы смог убить дядю Танджиро? — Нет, он… Он мой друг! — Вот и я о том же.       Шло время, и Сабито, казалось, начал дремать, согреваясь от отца. А вот Гию не спалось из-за того, что придётся отчитаться за происшествие Ояката-саме. Ведь если те дети с озера расскажут о случившемся в деревне, то пойдут слухи о демоне. Организация сразу же отправит людей, и все равно выяснится, что к этому причастен Сабито. Лучше сразу поставить всех в известность. — Папа, — ребёнок очнулся от сна — Если людей убивать нельзя, то что мне делать, когда они снова попытаются выколоть мне глаз?       Хороший вопрос… Магию демонической крови уж точно лучше не использовать, поскольку Сабито ещё слишком мал, чтобы с ней справляться. Борясь с собой и своей любовью к сыну, Гию поднял с веранды Клинок, а затем сунул Сабито в руки и встал: — Нападай.       Меч оказался тяжеловат, но Сабито мог его держать. Отец спустился с веранды и полностью безоружный, ждал сына. Тот выкрикнул: — Пап, но я же могу тебя поранить! Но папа только странно улыбнулся, жестом подзывая к себе: — Если ты вообще умудришься меня поранить…       И так до рассвета.

***

      Сабито был настолько доволен своей первой тренировкой, что с рассветом отказался возвращаться домой. Танджиро, видя то, как ребёнок управляется с острым оружием, не вытерпел и вызвался наблюдать. Чтобы не смущать никого в Штабе, решено было спуститься к подножью горы.       И по понятным причинам, Гию сначала прошёлся до бани, а затем, отмечая, что техника у сына пока что никудышная, зашёл в дом: Незуко вышивала на одежде какой-то узор, и увидев его, полуодетого, подобралась.       Как же давно у них ничего не было… Сыну ещё не скоро надоест рубить вишнёвые побеги, и Танджиро за ним присматривает. А значит, есть время на себя. Гию потянул жену на одеяло, и та, смущённо улыбаясь, поддалась.       Никогда больше Томиока не совершал той ошибки, из-за которой появился Сабито. Хватит детей, которых хотят похитить демоны. Даже целуя Незуко и развязывая её оби, даже когда она прикусывала ему мочку уха — он никогда не забывал о том, что на сына ведётся охота. Поэтому и не позволял Сабито уходить слишком далеко от Штаба.       У жены фарфоровое тельце — оно ни капли не изменилось за всё это время, и Гию любил его, как и в день свадьбы. Давно это было — воспоминания постепенно стирались. И Незуко, кажется, была счастлива в этом браке. И сейчас, томно хватая воздух, она очаровательно выгибалась от его движений: ноги жена закинула Томиоке на поясницу, как бы притягивая его ещё ближе. Лицо выражало какую-то жажду, и в один момент на нём застыла гримасса блаженства.       Вот, Незуко уже набрасывала на себя смятую Томиокой нижнюю рубаху — в комнате было тепло и спокойно. Сабито, с тех пор как ему исполнился год, спал отдельно от родителей — в соседней комнатке.       Через два дня опять на миссию… Мечник спешно натянул форму, со смехом потянув Незуко обратно в постель. Она шутливо сопротивлялась, беззвучно хохоча. Как бы он хотел услышать её голос — хоть что-то, кроме обрывков колыбельной! И, наверное, в момент, когда жена затихла и прижалась, Гию был счастлив. — Спишь? — он тихонько тронул девушку, и та открыла глаза — Сабито сейчас, наверно, уже вымотался.       Она вопросительно склонила голову, и Томиока понимал, что матери лучше всё узнать сразу: — Я дал ему катану, пусть учится. Потом начну тренировать.       В какой-то панике, Незуко едва не вскочила с футона, но муж поспешил успокоить: — С ним Танджиро, не бойся. Даже если поранится, то… Он должен регенерировать.       Подтверждением этой мысли был тот факт, что за всю жизнь на Сабито не было замечено ни ссадин, ни царапин. Значит, они быстро заживают.       Деревянная крыша чуть заскрипела — на улице поднялся ветер. Гию не раз проверял её конструкцию и мог с уверенностью сказать, что она полностью исправна. Но эти звуки всё равно нервировали. В момент, когда жена уже потеряла мысль, Томиока продолжил: — Ведь ему нужно защищаться не только от демонов, но и от людей.       Незуко понимала, почему так — Сабито должен овладеть оружием, чтобы обороняться им и не прибегать к демонической крови. Особенно при стычках с людьми. Томиока и сам не раз сталкивался с человеческой агрессией, ещё когда не был демоном. И когда разговор был невозможен, а ситуация становилась опасной для жизни, спасали несколько движений катаной и лёгкие ранения противника — людей Гию не убивал.       Больше не будет возможности запереть Сабито в Штабе, он растёт и вместе с ним растёт его жажда к познанию. Жаль, что за Штабом его не ждёт ничего хорошего. И ребёнок этого не понимает.       Завтра нужно рано вставать. Хорошо, если Сабито явится домой к ночи — Гию как раз отдохнёт и вторая настоящая тренировка начнётся для ребёнка в лесу. Там, где мать не будет видеть его падений и неудач. С этой мыслью, Гию задремал.