Демоническая любовь

«Я в полусне обниму одеяло — Слышно, как сердце ритмично стучит. Тело обмякло, дыхание вяло — Уже ничего у меня не болит»

      Снежным утром сложно найти дорогу — ещё темно, и белые хлопья мельтешат пред глазами. Сабито впервые покидал Штаб надолго, и его не беспокоила такая смена остановки — ведь Гию шёл с ними, плавно переступая снежные кучи. Демоническое тело лучше приспособлено к выживанию, так что дорога казалась неприятным пустяком. Танджиро вполне поспевал: — Если такая снежная зима, Сабито, то лето будет дождливым.       Племянник шёл рядом, иногда стирая с носа талый снег. А порой, скривившись, чихал — но зимний лес глушил любые звуки. Незуко стряхнула с его волос снежную шапку, и взяла мужа под руку — широкие, тёмно-синие брюки и куртка Томиоки донельзя походили на форму Организации, но всё же, это была не она — не доставало именной вставки и белой каймы на воротнике. Танджиро специально попросил швею в Штабе сделать такую «недоформу», ибо её негорючий материал был бы Гию весьма кстати. Это частично вернуло ему прежний облик, да и клинок удобнее крепить на ремень, чем на пояс мужской юкаты. — А если зима без снега? — ребёнок поднял на дядю заинтересованные глаза — Тогда что? — Тогда летом сухо и жарко, — Танджиро вздохнул — Мой отец рассказывал, в один год выжгло весь урожай риса в округе. — Твой отец? — немного забежав вперёд, мальчик остановился напротив Камадо — Он же и мамин отец? — Да… Получается, твой дед.       Спустя несколько минут тишины, Сабито потянул за рукав Гию, и тот обернулся — в требовательном взгляде читался один вопрос, и его даже не нужно было озвучивать, чтобы получить ответ: — Я своего не помню. Идём, лучше поскорее добраться, — он сглотнул — Танджиро, крыша дома была прочной? — Да, думаю, провалить не должно было. Только стены промёрзли, а сухих дров нет. Придётся сходить за углём.       На розовом кимоно Незуко стыл иней — её тело было слишком тёплым. Она держалась очень близко к Томиоке, почти не отпуская его. Сабито, конечно, всегда знал, что родители близки, но сейчас это в поведении матери казалось ему странным. Ведь им довольно долго придётся жить вместе на отшибе, так что же она жмётся к нему, словно провожает на очередную миссию? — Папа, ты когда-нибудь боялся демонов?       Неудачный получился вопрос — с одной стороны, Гию не мог позволить себе соврать, но с другой не хотелось говорить подобных вещей при Танджиро. В конце концов, он процедил: — В детстве. — А я не боюсь! — А тебе надо бы, — непроизвольно, в такие моменты его рука ложилась на гарду меча — Иногда смелость делает безумцем, и это хорошо лишь тогда, когда под угрозой что-то, что тебе дорого. В остальном, если силёнок нет, то нечего геройствовать. — Но у меня-то эти силы есть! — сын не унимался — Ты же видел! — Послушай Сабито! — от его резкого разворота всем корпусом в воздух взмылась пригоршня свежего снега — Внимательно послушай… Если ты вдруг видишь перед собой демона, ты прячешься. Заметили тебя — убегаешь. И ты не начинаешь играть в Охотника, ты понял меня?!       Прозвучало грубовато, и ребёнок пристыжено уронил тёмную голову. Гию знал, как ему сейчас обидно, но чем подстрекать его тягу к боям, лучше было пока, по возможности, обезопасить сына. Незуко грустно кивнула, и Танджиро положил свои руки племяннику на плечи: — Это только до того момента, когда ты подрастёшь. Потом, если захочешь, то сможешь вступить в ряды Охотников. Но сейчас ты ещё не в силах одолеть демона, поверь мне.       Рано или поздно, это случится, и Организация возьмёт Сабито в качестве ручного демона. Да, его примут люди, но только в качестве оружия против других демонов. Он этого сейчас не понимает и хорошо, если вообще не поймёт. Но чем раньше он возьмёт под контроль свою силу, тем раньше ему придётся пойти в такую жизнь. И всё же, ради его же безопасности… — Танджиро, дай ему меч! — он тут же приобнял ребёнка — Это не означает, что тебе не нужно продолжать тренировки.       Первый раз отец был с катаной в руке, и для Сабито это было показателем, что он достиг в его глазах нового уровня. Пусть и в первые же секунды оказался в сугробе. Барахтаясь, он выбрался и с очень важным видом отряхивался, так что Незуко спрятала смешок в рукаве кимоно. — Чтобы убить демона, нужно отсечь ему голову. Всё остальное у них восстанавливается. — И что, руки тоже отрастают?!       Клинки звякнули всего пару раз, и ребёнок опять был в сугробе и недовольно отплёвывал талую воду. О своём обещании Гию ещё успел пожалеть, но сейчас не сдержался: — Я покажу тебе демона. Потом.

***

      Больше, чем нужно, Мудзан не смотрел — глаза Аказы всё равно уже начинали тускнеть. Жаль, только, нельзя было услышать то, что он говорил. Но даже с имеющейся информацией этого достаточно, чтобы понять, что растрепал Третья Луна. И с этим нужно было что-то делать… — Господин, наше преимущество в том, что они не могут знать о нашей осведомлённости.       Кокушибо как всегда говорил кратко и по делу. Его разумный и холодный подход каждый раз только утверждал его право быть Первой Луной. Мудзан резко отбросил два жёлтых шарика с иероглифами «троек» в сторону, и они размазались по бамбуковой стене. — Как думаешь, Кокушибо, они подготовятся к бою с тобой в своём Штабе или будут прятать этого ребёнка? — И то, и другое. — Правильно думаешь… Уверен, что хочешь пойти на это задание? А то из-за того мечника мы уже потеряли трёх высших Лун. Я не хотел бы терять и такого способного!       Насмешливый тон был нацелен на то, чтобы взбесить Кокушибо, и это случилось. Но каменное лицо и три пары алых глаз выражали полное спокойствие: — Мне убить его?       Дверь в бамбуковой зале шумно захлопнулась, оставив Первую Луну в полумраке наедине с собой. Масло в андоновом фонаре источало неприятный аромат, или Кокушибо так казалось — он и сам не понимал толком. Серьги ханафуда чуть заметно покачнулись от потока воздуха и замерли. В лабиринте короля демонов замирает даже жизнь, что уж до серег. Приказ понятен, время назначено.