Дети нового мира

      От вкрадчивого голоса, который в наступившей тишине прозвучал неожиданно громко, у Аюми похолодели ладони, а внутренности обдало волной липкого, неконтролируемого страха. К сожалению, эту интонацию она бы узнала из тысячи. Не было смысла гадать, каким образом Санеми узнал о Юзучи, ведь если он заявился прямиком на порог их дома, отступать было некуда. Худший кошмар воплотился в реальность.              На лицо Муичиро легла тень недоумения.              — Какими судьбами, Шиназугава? — хмуро поинтересовался он, не удостоив незваного гостя даже приветствием. — Не помню, чтобы говорил, что двери моего дома открыты для всех желающих.              Санеми, казалось, негостеприимность хозяина поместья ничуть не оскорбила. Продолжая зловеще улыбаться, он подошел ближе, и Аюми обратила внимание, что рука его покоится на рукояти катаны, готовая в любой момент извлечь смертоносное оружие. Чужие намерения читались легче открытой книги. Санеми не уйдет, пока не отрубит Юзучи голову.       — Какой ты неприветливый, Токито, — покачал он головой. — Выходит, привечаешь только грязных демонов?              Красноречивый, полный ненависти взгляд переметнулся к Юзучи, которая в ответ надменно вздернула подбородок и посмотрела на охотника, как на жалкое насекомое, копошащееся у ее ног. Паника растаяла без следа. В сощуренных красных глазах не мелькнуло и тени страха, хотя Санеми опасаться стоило в первую очередь. Он был непредсказуемым и опасным, а по уровню боевых навыков уступал разве что Гёмею. Если он решит атаковать, Юзучи ждет неминуемая смерть.              — Не смей так говорить, — Аюми решительно выступила вперед. — Ни о Муичиро, ни о моей сестре.              — О, так эта тварь твоя сестра? — оскалился Санеми. Если он и выглядел удивленным, то виду не подал. Лишь крепче стиснул пальцы на рукояти клинка. — Мне стоило догадаться раньше, почему вы действуете сообща. Решила пойти по стопам мальчишки Камадо?              Аюми прикусила язык, гася рвущиеся наружу колкие слова о том, что покрывала Юзучи с самого начала. Хотя они с Танджиро и в самом деле были схожи в стремлении защитить своих сестёр. Следовало держать себя в руках. Но страх, окутавший её подобно липкой паутине, путал мысли и не давал построить хоть какой-то план отступления. Это было тяжело, ведь их загнали в угол, поймали с поличным, словно преступников. Санеми знал. Знал всё.              — Я следил за вами. Ты, — небрежный кивок в сторону Аюми, — после своего выступления на собрании не внушала мне доверия. Чутье не подвело меня, и оказалось, что ты та еще змея. Кто бы мог подумать, что тихоня Ишиока якшается с демонами.              Его поза выдавала демонстративную расслабленность, а взгляд так и сквозил высокомерием. Он больше не видел в ней товарища, равного по статусу. Лишь предательницу, принявшую сторону заклятого врага. Аюми не могла винить Санеми за это, но свой выбор она сделала давно, и не отступилась бы ни за что на свете. Жизнь младшей сестры стояла для нее на первом месте. Всегда.              — Сегодня все закончится, — небрежно обронил Санеми. — Демона я убью, а вас, предателей, притащу на суд и заставлю за всё ответить. Поверьте, никто не уйдет безнаказанным.              — Как будто я тебе это позволю, — Юзучи иронично выгнула бровь. — Для жалкого человечишки в тебе слишком много самонадеянности. Думаешь, можешь прийти сюда, как к себе домой, и что-то требовать?              Санеми не удостоил ее ответом. Только сжал челюсти с такой силой, что заходили желваки — внутри него клокотала едва сдерживаемая ярость. Больше всего он желал снести голову врагу, а не мило с ней беседовать, но Аюми не позволила бы ему и пальцем тронуть Юзучи. Даже если ради спасения сестры придется самой подставиться под удар.              — Токито меня интересует мало, а вот вы двое… неужели думали, о ваших темных делишках никто не узнает? Какая наивность, ведь всё тайное рано или поздно становится явным.              — О чем ты говоришь? — недоуменно нахмурился Муичиро, и сердце Аюми стремительно ухнуло куда-то в желудок. Нет, боги, только не это… Ей хотелось броситься к Санеми, заткнуть ему рот, чтобы не вздумал произносить того, что собирался, но вместо этого она стояла, словно каменное изваяние, в ужасе ожидая продолжения.              Следующие слова Санеми обрушились на неё подобно вердикту судьи, расколов мир на части.              — О том, что твоя девчонка на пару с сестричкой убивала людей.       Лицо Муичиро исказило искреннее изумление, а треснувшая маска равнодушия вмиг обнажила эмоции, которые он никогда не показывал посторонним. Захотелось исчезнуть, провалиться сквозь землю — что угодно, лишь бы не ощущать на себе его растерянный, полный невыразимой горечи взгляд. Аюми казалось, что она добровольно предала огню всё, что выстраивалось так долго и бережно. Своими руками оборвала красную нить, связывающую их души.              Лишь однажды во взгляде Муичиро плескалось столько боли — в тот день, когда он вернулся в свой покинутый, заросший сорной травой дом. Но теперь всё было стократ хуже, ведь причиной этой боли стала та, кому он безоговорочно доверял.              — Аюми, о чем он говорит? Что всё это значит?              Его голос не утратил привычной невозмутимости, но глаза легко выдавали переживания, терзавшие душу подобно острым клинкам. Он не верил. Отказывался верить.              — Мы убивали не людей, — монотонно, словно неживая, ответила Аюми. — Мы убивали причастных к смерти наших родителей. Они — не люди. Они хуже демонов.              — О, так ты не знал. — Лицо Санеми исказила гримаса притворного сочувствия. — Какая жалость. Кажется, не так уж сильно Ишиока тебе доверяет. Как знать, может, она бы и тебя однажды на тот свет отправила?              — Заткнись, мерзкий ублюдок. — Красные глаза Юзучи стремительно потемнели от ярости. — Думаешь, ты больше всех страдал в этой жизни? Думаешь, один такой особенный? Дай угадаю, твою родню порешили демоны, и теперь ты корчишь из себя мученика? Бедняжка, я бы тебя пожалела, вот только правда в том, что мне тебя ни капельки не жаль.              — Юзучи, не надо…              Аюми попыталась остановить сестру, но та и бровью не повела, с каждой секундой только сильнее распаляясь. Санеми же после этих слов застыл, и ярость, исходившая от него, переплавилась во что-то совершенное иное. В чистую, безотчетную ненависть, которая лишь каким-то чудом еще не превратилась в разрушительное пламя, сжигающее всё на своем пути.              — Тебе не жить, тварь, — коротко бросил он.       И сорвался с места, ведомый желанием разорвать Юзучи на части.              Для Аюми всё происходило, как в замедленной съемке, однако Муичиро среагировал быстрее. Он вырос перед Санеми будто из ниоткуда, отбил руку, занесенную для атаки, и впечатал в его грудь раскрытую ладонь. От удара Санеми поперхнулся воздухом и с криком отлетел к противоположной стене, в щепки разломав тонкую перегородку, соединяющую комнаты.              Поместье наполнил оглушительный грохот. Аюми во все глаза таращилась на кучу деревянных обломков, до конца не веря, что Муичиро решился на подобный шаг даже после того, как узнал о её предательстве. Осмелился атаковать товарища, с которым должен был сражаться плечом к плечу.              Ради спасения демона.              Ради возлюбленной, обманувшей его доверие.       Аюми накрыло волной мучительного стыда. За собственные сомнения, излишнюю мнительность и стремление скрывать правду до последнего. Она должна была рассказать ему всё без утайки, и вместе они бы наверняка придумали, что делать дальше, как защитить не только Юзучи, но и собственную репутацию. Шиназугава застал их врасплох из-за неё. Из-за того, что она повела себя, как последняя эгоистичная дура.              Теперь исправлять что-либо было слишком поздно.              — Уходите, — коротко бросил Муичиро через плечо. — Я задержу его. Предупредите остальных. Мы должны следовать плану.              — Муичиро, я… — непослушными губами выдавила Аюми, понятия не имея, что собирается сказать. В мыслях царил полнейший хаос. Плечи Муичиро под тканью формы напряженно застыли, а губы сомкнулись в тонкую линию. На неё он не смотрел, но легче от этого не становилось.              — Уходите, — повторил громче, и лёд его интонаций хлестнул Аюми наотмашь. Она опустила голову, понуро уставившись на бледные пальцы Юзучи, сомкнувшиеся на рукаве хаори.              — Пойдем. — Сестра настойчиво потянула её к выходу. — Муичиро прав. Нам нельзя терять время.              Аюми окинула его прощальным взглядом, ощущая себя сломленной, разбитой на тысячи осколков, и безропотно подчинилась, позволив Юзучи увести себя прочь из поместья. Казалось, что она оставляет за спиной не только Муичиро, но и себя прежнюю — ту версию Аюми, которая до последнего верила, что всё будет хорошо.              Отчаянно сжимая ладонь сестры в своей, она едва ли догадывалась, что настоящий кошмар ждёт их впереди.

***

      От внезапного удара Санеми оклемался быстро, но для охотника из числа сильнейших в этом не было ничего удивительного. Жесткое падение на пол не могло причинить ему реальный вред, а вот привести в бешенство — еще как. Тяжело поднявшись на ноги, он сплюнул кровь из разбитой губы и злобно ощерился, найдя взглядом Муичиро.       — Значит, таков твой выбор? — глаза его пылали диким, неистовым огнём. — Все-таки я был прав насчет вас обоих. Что, решил защищать свою девку до самого конца?              Его ярость могла вогнать в дрожь любого, но Муичиро и бровью не повел. Он отринул любые переживания, всецело положившись на холодный расчет. Позволить эмоциям взять верх над разумом — верный путь к трагичному финалу. Как бы ни было тяжело, нужно отвлечься от боли и сконцентрироваться на предстоящем сражении.              Когда Муичиро стал охотником, он и подумать не мог, что однажды поднимет клинок против товарища. Однако ради защиты Аюми он бы бросил вызов кому угодно. Она была единственным родным человеком, оставшимся у него в этом жестоком и неприветливом мире. Из-за любви к ней он преступил все мыслимые запреты, заклеймил себя отступником и осознанно пошел на предательство. И даже после того, как вскрылась страшная правда, Муичиро знал, что не сможет от нее отказаться. Чувства к ней настолько прочно пустили корни в его сердце, что вытравить их оттуда не вышло бы при всем желании.              — Да, это мой выбор, — просто ответил Муичиро. — И я не позволю тебе навредить им.              Сквозь пелену гнева в глазах Санеми сверкнула насмешка.              — Как будто я стану спрашивать у тебя разрешения.              — В таком случае, — Муичиро безразлично пожал плечами, — тебе придется сначала разобраться со мной.              Покрытое шрамами лицо озарила широкая ухмылка, полная безумного азарта.              — Тогда я изобью тебя до такой степени, что ты даже имя собственное забудешь.              Муичиро понял: мирным беседам пришел конец. Отныне говорить за них обоих будет сталь. Едва эта мысль сформировалась в голове, Санеми накинулся на него, яростный, словно ураган. Муичиро уклонился от первой атаки, без особых усилий парировал вторую, а когда Санеми замахнулся для третьей, в открытое окно поместья влетела Гинко и закружила над их головами, оглашая пространство пронзительным карканьем.              — На поместье Убуяшики напали! Демоны атаковали! Отправляйтесь на помощь!              Муичиро замер с занесенной для блока рукой и тут же опустил её, осознав услышанное. Все-таки предчувствие Юзучи не обмануло — Музан действительно собирал своих слуг ради масштабного нападения.              Санеми тоже остановился, вмиг позабыв о том, что собирался сражаться. Лицо его исказила гримаса искреннего недоумения, но растерянность быстро сменилась ледяной решимостью. Не сговариваясь, они одновременно бросились к выходу, спрятав катаны в ножны. Словно не собирались биться друг с другом всего мгновение назад. Любые разногласия канули в небытие как по щелчку пальцев, погребенные под чувством долга. Уничтожить демонов. Защитить семью Убуяшики во что бы то ни стало.              В тот миг, когда Муичиро пересек порог, ему показалось, что мир затаил дыхание. Всё вокруг замерло, утопая в тревожном оцепенении. Миг затишья перед ударом грома.              Невольно в памяти всплыло наставление Юзучи.              — Накимэ управляет Крепостью с помощью мелодии бивы. Как только услышите звук — у вас будет секунда, чтобы уклониться. Единственный шанс не попасть под влияние демонического искусства крови.              — А если не успеть?              Взгляд Юзучи стал жестким, как металл.              — Тогда можно считать, что мы проиграли битву ещё до её начала. Выбраться из ловушки при помощи грубой силы невозможно — только убить её создательницу.              Муичиро резко остановился, вцепившись в рукав накидки Санеми. Тот рывком обернулся, яростно сверкая глазами.              — Ты с ума сошел, Токито?!              — Тише! — шикнул Муичиро.              К счастью, Санеми в кой-то веки подчинился молча, не задавая лишних вопросов и не устраивая сцен. Его тоже настораживала царящая вокруг тишина — неестественная, звенящая, в которой растворялись привычные слуху звуки окружающего мира. Ни шума ветра, ни шелеста листьев, ни даже стрекота цикад в траве. Всё заполонило зловещее безмолвие.              Мгновение — и предчувствие неотвратимой опасности хлестнуло по нервам, и без того натянутым до предела. В ушах эхом отдался звон. Сильный, ритмичный, резонирующий напрямую с биением сердца.              Муичиро понял — вот оно. Времени на раздумья больше не было. Сейчас или никогда.              — В сторону!              Мир вокруг закружился в стремительном танце, а земля под ногами утратила твердость. Всё это произошло за доли секунды, но для охотника, чьи рефлексы отточены до совершенства годами битв и тренировок, этого времени хватило с лихвой.              Рывок — и Муичиро ушел в сторону, избежав магии Накимэ, и рухнул на траву из-за того, что слишком быстро сорвался с места. Рядом громко выругался Санеми. Муичиро повернул голову, чтобы убедиться, что с ним всё в порядке.              — Ты как? — осведомился ровно.              — Лучше не бывает, — едко прокомментировал Санеми, поправляя портупею. — Что это, мать твою, было?              — Кажется, Накимэ сделала первый ход.              И мысленно добавил: «Всё, как и предсказывала Юзучи».              Теперь им предстояло добраться до поместья Убуяшики — и сразиться с теми, кто встанет у них на пути. Муичиро не боялся. Когда выбора нет, страх притупляется, перестаёт быть значимым. Но сердце… Бьющееся, живое, научившееся чувствовать, оно отчаянно рвалось к Аюми. В то время как ему предстояло принять бой извне, её роль заключалась в том, чтобы намеренно поддаться воздействию искусства крови и оказаться в Крепости. Там, где наверняка затаилась не только Накимэ, но и другие приближенные к Музану демоны. Высшие Луны. Если не все, то большинство уж точно.              Муичиро всей душой ненавидел этот план. Ненавидел необходимость разделяться. Но еще больше изводила неизвестность, вызванная неожиданным появлением Санеми и попыткой убить Юзучи.              После этого всё пошло не по плану. Разговор, которого не должно было случиться. Слова, которые не стоило произносить. И правда, которую Муичиро не хотел слышать. Он не знал, где она сейчас. Жива ли. Сражается ли. Помнит ли, как смотрела на него в последний раз.              Он хотел верить, что они увидятся. Что найдут друг друга вопреки всему. Красную нить, связывающую их запястья, невозможно было разорвать. Но в глубине души понимал: никто не может обещать, что рассвет нового мира вообще наступит. И если даже наступит — останутся ли те, кто доживет то него?              Муичиро крепче сжал рукоять катаны.              Он должен выжить. И он обязательно найдёт Аюми — чего бы это ни стоило.

***

      Искусство демонической крови Накимэ настигло их в тот самый миг, когда стены поместья окончательно скрылись за деревьями. Секунда после гулкого, мелодичного звука бивы — и вот уже ночной лес сменился деревянными перегородками, а усеянную палой листвой землю заменила пустота. Юзучи среагировала моментально — успела ухватить за руку, прежде чем неумолимая сила гравитации отшвырнула их друг от друга.              Однако это ничего не меняло. Они всё равно провалились в бездонную яму, хоть и вместе.              Спустя мгновения первоначальный шок сменился осознанием: они действительно оказались в Бесконечной Крепости.              Чтобы одержать победу над демонами, нужен был план. Чёткий, подробный, продуманный до мелочей. Однако как спланировать то, что может в любой момент выйти из-под контроля? Этого не знал никто. Невозможно предугадать действия тех, чья логика давно вышла за пределы человеческой. В разработке стратегии охотникам помогли Тамаё, Юширо и Юзучи — те, кто мог поделиться бесценными знаниями. Аюми сбилась со счета, сколько вариантов плана было предложено за последние месяцы, но в конечном итоге им удалось придумать наиболее подходящий.              Во-первых, следовало обмануть демонов. Ввести в заблуждение, заставить поверить, что противники не знают о природе Бесконечной Крепости и связи с Накимэ. Убедить, что преимущество на их стороне. Демоны должны были почувствовать себя хищниками — и именно тогда попасть в расставленные силки.              Во-вторых, охотники следовали принципу «разделяй и властвуй». Часть Столпов вместе с рядовыми охотниками под началом Гёмея оставались в реальности, чтобы защищать гражданских и семью Убуяшики. Зная Музана как никто другой, Тамаё предположила, что он попытается атаковать мирных жителей. Люди не представляли для него интереса, однако это была отличная возможность отвлечь внимание и расчистить путь. Сбить с толку, разделить. Чтобы затем уничтожить.              И, в-третьих, вторая группа Столпов отправлялась прямиком в Бесконечную Крепость, чтобы убить Накимэ. Недолго думая, Аюми вызвалась добровольцем.              План был рискован. Смерть могла забрать любого из них, и тогда вся стратегия рухнула бы, как карточный домик. Но это был единственный способ победить тех, кто веками сеял смерть. И каждый, кто вступал в эту битву, осознавал цену, которую придется заплатить за победу.              Ведь другого шанса переломить ход войны у них не будет.       Падая вниз, в нескончаемую темноту, Аюми едва успевала смотреть по сторонам. Всё, что удавалось разглядеть сквозь невольно выступившие на глазах слёзы — нескончаемые ряды деревянных перегородок и сёдзи, которые сменяли друг друга, словно узоры в калейдоскопе. Дна не было видно, как ни напрягала она зрение, вглядываясь в клубящуюся под ногами тьму.              — Мы же разобьёмся! — закричала Аюми сквозь оглушительный свист ветра в ушах. Волосы лезли в лицо, ткань формы хлопала на ветру, точно надутый парус, а паника тем временем стремительно набирала обороты. Она умела сражаться с демонами, знала, как остановить кровотечение и зафиксировать сломанную конечность, но понятия не имела, как выжить при падении с огромной высоты. В том, что рано или поздно полёт закончится ударом о землю, сомневаться не приходилось. Да, это место существовало за пределами привычной реальности, однако падать вечно они всё равно не могли.       — Держись крепче! — Юзучи сжала её руку с такой силой, что невольно оцарапала острыми ногтями запястье. Однако Аюми не придала этому значения — за нахлынувшими волной ощущениями боль терялась напрочь. Всё, что осталось — пульсация крови в висках и родное лицо напротив.              В творящемся безумии сестра была тем самым якорем, благодаря которому Аюми всё еще держалась, а не пошла ко дну без шанса выбраться на поверхность.              Приземление вышло неожиданным, но не жёстким. Завидев далеко внизу стремительно приближающуюся поверхность, Аюми зажмурилась, готовясь к удару, но его не последовало. Юзучи обхватила её руками и при помощи демонической силы замедлила падение, грациозно опустившись на дощатый пол. Словно не падала с огромной высоты, а танцевала, как и прежде, на сцене перед восторженной публикой.              — Мне казалось, это никогда не закончится, — выдохнула Аюми, принявшись поправлять одежду и безбожно растрепавшиеся волосы. К счастью, заколка осталась на месте — и как только не потерялась в творящемся хаосе? — Вот что ты имела в виду, когда обещала «долгий спуск в ад»?              — Ага, — фыркнула Юзучи. — Я знаю Накимэ. Эта дрянь только и может, что сбивать с толку своими фокусами. После такого представления ей потребуется вся концентрация, чтобы поддерживать Крепость в стабильном состоянии.              — Думаешь, она успела захватить кого-то еще?              — Наверняка, — кивнула Юзучи. — Но она не всесильна, а это значит, чем больше охотников оказалось в Крепости, тем больше сил ей понадобится, чтобы не дать им выбраться на свободу.              — Мы должны найти её, — подхватила мысль Аюми. — Найти и убить. Тогда нам удастся вернутся обратно. Иначе наш план…              Остаток фразы поглотил оглушительный свист. Она прислушалась — с каждой секундой звук становился громче, и от него, казалось, вибрировал сам воздух. Кто-то приближался.              Аюми отпрянула в сторону, инстинктивно прикрывая голову, однако Юзучи не растерялась. Она стрелой взмыла вверх и поймала падающего прямо на лету. На глаза попался знакомый узор хаори. Аюми подошла ближе — оказывается, им на голову свалилась Шинобу Кочо. В прямом смысле слова.              Ей потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя и осознать — она по-прежнему жива, а не разбилась насмерть о дощатый пол Крепости. И только спустя несколько секунд до неё дошло, что её держит на руках незнакомая девушка. Бледная кожа, идеальные, будто высеченные из мрамора черты лица и ярко-красные глаза с вертикальными зрачками — в том, что она упала в руки демону, Шинобу больше не сомневалась. Вот только освободиться и нападать по-прежнему не спешила. Фиолетовые глаза подозрительно сощурились.              — Демон?              — Можешь звать меня Юзучи, — последовал ответ. — Ишиока Юзучи. Сестра и Тамаё-сан много о тебе рассказывали.       Шинобу застыла, шокированная до глубины души внезапным откровением. Недоверчиво моргнула — раз, другой. И только потом сбросила оцепенение, переведя взгляд на стоящую слева Аюми. Казалось, до этого момента она и не замечала, что рядом есть кто-то ещё.       — Так всё это время у тебя была сестра? — медленно произнесла Шинобу, глядя на Аюми со смесью замешательства и неверия. Как будто оказалась в бредовом сне, где происходили фантастические, не поддающиеся логическому обоснованию вещи. — А ты полна сюрпризов.       На губах Аюми дрогнула беспомощная улыбка.       — Я представляю, насколько странно это звучит, но Юзучи и правда моя сестра. Если бы не она, мы бы с Муичиро давно были мертвы.              — Не знаю, что здесь происходит, — покачала головой Шинобу, встав на ноги, — но предлагаю обсудить это позже. Кажется, сейчас у нас нет времени на разговоры.       Она задержала взгляд на Аюми, словно спрашивая, правильно ли поступает, и после молчаливого кивка подытожила:       — Если ты ей доверяешь — значит, и у меня не остается иного выбора.              Аюми выдохнула с нескрываемым облегчением. Она представляла, насколько велико изумление Шинобу, столь тщательно скрываемое под маской сдержанности. Еще один демон, помогающий людям, с которым предстоит сражаться плечом к плечу. Это шло вразрез со всем, чему её учили, противоречило не только кодексу охотников, но и здравому смыслу. Однако здесь и сейчас, на пороге сражения, пришлось принять шокирующую правду, как данность.       Ведь у них была проблема посерьезнее, чем разбираться в вопросах верности долгу.              — Тогда пойдем.              Аюми закрыла глаза и прислушалась к ощущениям, используя чутьё, дарованное ей Дыханием Тьмы. Темнота окружила её незримым коконом, с готовностью откликнулась на зов, как будто только и дожидалась момента, когда её выпустят на волю. Словно живая, она подрагивала на кончиках пальцев, довольно ластилась к ладоням, растекалась под кожей чернильной патокой.              Мир менялся, теряя привычные очертания. И тогда взгляду открывалась иная, недоступная чужим глазам картина. Тьма показывала Аюми изнанку реальности. Всполохи энергии, отголоски присутствия. Дрожащий фиолетовый огонёк — Шинобу, рядом с ней сияющий алый и до боли родной — Юзучи. А дальше — багровые вспышки, мелькающие тут и там. Бесплотные призраки, оставшиеся от демонов, некогда населявших Крепость.              Аюми потянулась дальше — и, наконец, ощутила то, что искала. Широкая нить, больше напоминающая ленту. Цвета алого, словно только что пролитая кровь. И энергия от нее исходила столь зловещая, что сердце сковало холодом.       Она медленно открыла глаза, возвращаясь в реальность. К зрению вернулась привычная ясность. Дыхание Тьмы могло быть разрушительным для владельца, но в минуту опасности всегда приходило на помощь.       — Нам туда, — Аюми указала в сторону широкого, уходящего в беспросветную тьму коридора. Туда, куда тянулась багровая нить, указывающая путь к одной из Высших Лун.              Аюми ощутила, как под ребрами зашевелился страх. Инстинктивный, не поддающийся контролю, и от него не спасали даже дыхательные упражнения. Вокруг было тихо. Подозрительно тихо для логова, которое должно сплошь кишеть демонами. Это настораживало.              — Создатель призвал их на поверхность, — будто подслушала её мысли Юзучи. — Здесь почти никого не осталось.              — Почему он забрал с собой всякий сброд? — задала справедливый вопрос Шинобу. — Не проще ли доверить эту миссию Лунам?              — Он хочет задавить тех, кто остался снаружи. Даже сильнейшие Столпы не выстоят против сотен демонов одновременно.              — Зато для того, чтобы разделаться с нами, хватит и пары Высших Лун, — мрачно подытожила Шинобу. — Кажется, наш план не выгорел.       Стоило представить, что где-то во тьме скрываются враги, превосходящие их по силе, как тело пробирало колючим ознобом. В бою с Гютаро и Даки охотники сражались впятером против двух, и именно поэтому сумели одержать победу. Поражение демонов стало закономерным исходом. Теперь же численное превосходство было на стороне врага, и с каждым новым шагом во тьму Аюми всё больше ощущала себя мотыльком, летящим в паучьи сети.       Если встреча с Чиори, некогда изгнанной из элиты демонов, едва не стоила ей рассудка, стоило ли говорить о тех, кто жил на этом свете десятки, а то и сотни лет? О тех, кто был несравнимо сильнее. О демонах, рядом с которыми не стоял ни один из ранее встреченных ими противников.       Аюми поежилась, не в силах отбросить гнетущие мысли даже в столь ответственный момент. Однако не только они беспокоили её, мешая сосредоточиться на миссии. Стократ хуже были воспоминания об их стычке с Санеми, которые до сих пор стояли перед глазами, как ни пыталась Аюми отогнать эти навязчивые образы прочь. Безумная улыбка Шиназугавы, ярость Юзучи и взгляд Муичиро, полный больного неверия.              Вернуться в прошлое и не позволить этому случиться — вот, чего Аюми хотела больше всего на свете.              Но всё, что ей оставалось теперь — иди вперед без оглядки на чувства и надеяться на то, что это была не последняя их встреча. Хотелось верить, что жестокая судьба смилостивится и подарит ей шанс искупить вину.              Дрожащая алая нить свернула вправо и оборвалась у закрытой двери. Аюми замерла, а вслед за ней остановились и Юзучи с Шинобу. Вокруг по-прежнему царила гробовая тишина. Казалось, сама Крепость глушила посторонние звуки, не позволяя узнать, сражается ли в этих бесконечных коридорах кто-то еще. Однако сомневаться не приходилось — прямо за этой дверью их поджидает враг.              — И что, мы просто войдем туда? — Шинобу неуверенно переступила с ноги на ногу. — Может, придумаем хоть какой-нибудь план?              — В пекло план. Просто откроем дверь и оторвём демону башку.              Она шагнула вперед, Аюми же, прекрасно зная, что сейчас произойдет, потянула за собой недоумевающую Шинобу.              — Ты собираешься устроить здесь погром?              Юзучи обернулась через плечо, одарив её загадочной улыбкой.              — Да, бабочка, именно это я и хочу сделать.              — Не надо! — попыталась вразумить её Шинобу. — Услышав шум, к нам тотчас сбегутся все демоны в округе.              Хоть это и звучало разумно, но Юзучи лишь безразлично пожала плечами.              — Крепость и без того докладывает Накимэ о каждом нашем шаге, так что плевать.              Она вскинула руку — и в следующую секунду прогремел взрыв. Деревянная дверь не просто слетала с петель — её разнесло в щепки, как трухлявые доски. Аюми зажмурилась, прикрывая руками лицо, и рискнула открыть глаза лишь после того, как рассеялась пыль. Теперь вместо двери в деревянной стене зияла огромная дыра. Откашлявшись, Юзучи первая шагнула в открывшийся проход и поманила их за собой.              Аюми осторожно прошла вперед, переступая через обломки раскуроченной древесины. После темноты коридора даже приглушенный свет, льющийся откуда-то с потолка, заставил с непривычки сощуриться. Они оказались в просторном зале, состоявшем сплошь из деревянного настила, между которым поблескивала вода. Аюми нахмурилась. Неужели искусство крови Накимэ было способно воссоздавать даже жидкость?              Здесь царило поразительное безмолвие, вот только тело тотчас сковало напряжением, стоило заметить впереди чью-то фигуру. Демон сидел к ним спиной прямо на полу, но обернулся, едва ощутив чужое присутствие — легко, изящно, будто происходящее было очередным актом в тщательно разыгранной пьесе.              Аюми накрепко сомкнула губы, гася рвущийся наружу вскрик. Потому что в руках демон сжимал оторванную руку, которую успел обглодать почти полностью. Рядом в неестественно изломанной позе лежало чье-то тело. Среди месива из крови и костей виднелась копна длинных черных волос. Кажется, пока они искали демона, он в это время спокойно наслаждался трапезой.              Вот же больной ублюдок.              — Наконец-то вы пришли, — с лучезарной улыбкой демон отбросил в сторону оторванную конечность и широко раскинул руки, будто собирался обнять их всех разом. — Как же я рад, что столь прекрасные дамы почтили своим присутствием мою скромную обитель. Вы не представляете, как мне было скучно и одиноко!              Лицо Юзучи перекосила гримаса отвращения.              — Закрой свой поганый рот, Доума. Мы не разговаривать с тобой пришли.              Демона ничуть не задела ненависть, с которой Юзучи выплюнула свое пожелание. Он добродушно хмыкнул, глядя на неё, как на капризное дитя, чьи угрозы и гроша ломаного не стоили. Медленно поднялся на ноги, вытирая окровавленные губы и подбородок тыльной стороной ладони.              — Как грубо, Юзучи-тян. Твоя жестокость ранит меня в самое сердце.              Его голос звучал тягуче и неторопливо, почти успокаивающе. Доума говорил так, словно приветствовал старых знакомых. Но Аюми знала: за мнимой теплотой скрывалось полнейшее отсутствие сострадания и абсолютное безразличие к чужой боли. Именно эта безмятежность, с которой он смотрел и говорил, вгоняла в дрожь, пугая сильнее всего. В ней не чувствовалось ни капли страха. Ни капли злобы. Только холодное равнодушие, завёрнутое в обёртку приторной вежливости.              В отличие от того же Шикумэ, за ласковой улыбкой Доумы не было ничего. Словно он научился копировать человеческие эмоции и теперь примерял их на себя, как маски. Даже речь его звучала неестественно, усиливая ощущение нереальности происходящего. Будто их встреча была не прелюдией к битве, а очередным спектаклем, где каждый играл предписанную ему роль.        Аюми почувствовала, как по позвоночнику скользнула липкая дрожь. Он не скалился, как дикий зверь, не угрожал и не заливался безумным смехом, как другие демоны. Но страх, тисками сжимавший сердце в его присутствии, был более чем реален. Потому что жертва, обглоданная Доумой до самых костей, служила наглядным подтверждением: с той же приторной улыбкой он разорвет на части любого, кто встанет у него на пути.              — У такого, как ты, не может быть сердца, — выплюнула Юзучи. — Не пытайся запудрить нам мозги.              — Вижу, на беседу вы не настроены, — театрально вздохнул Доума. — Жаль. Я бы с удовольствием поболтал с вами еще немного. Ночь только начинается, так к чему спешить?              Аюми машинально ухватилась за рукоять клинка, готовая атаковать в любой момент. Но вдруг почувствовала, как напряглась стоящая рядом Шинобу. Костяшки пальцев побелели от напряжения, губы сжались в тонкую линию, а по лицу пробежала тень, в которой ясно читалась боль, годами прятавшаяся под маской любезности.              — Я тебя знаю, — её голос дрожал от едва сдерживаемой ярости. — Это был ты. Ты убил мою сестру, тварь!              — О, — протянул Доума, будто по-настоящему удивился, и чуть склонил голову набок, рассматривая Шинобу с нескрываемым интересом. — Неужели ты пришла отомстить за неё? Как трогательно! Сестринская любовь такая чистая и возвышенная. Будь я человеком — непременно бы растрогался от переизбытка чувств.              Он шагнул вперед, заставив напрячься в ожидании удара. Но удара не последовало. Раскрыв один из вееров, Доума одарил их одной из своих улыбок. И в этой мягкой, доброжелательной улыбке на миг промелькнуло истинное лицо чудовища, для которого человеческая жизнь — не более чем пустой звук.              — Вот только ничего у тебя не выйдет, милая, — безжалостно закончил он. — Ты не сможешь отомстить за сестру, как бы сильно того ни желала. Ведь сегодня ты отправишься вслед за ней.