Шестьдесят седьмая

Через пару недель после того, как Дин получил звание лейтенанта, ему пришлось поехать в Нью-Йорк на какую-то «очень важную» конференцию. — Зачем вообще этот дурацкий обмен опытом? — возмущался он тогда. — Сэм? Сэма ехать никто не приглашал, но он вызвался сам: Дин подозревал, что исключительно для того, чтобы собрать компромат во время полёта. На обратном пути Дин догадался купить снотворное и закинуться таблеткой сразу после прохождения контроля в аэропорту, а в Сан-Франциско он до этого не додумался. Почему-то ему казалось, что, став пожарным и столько раз в неделю балансируя на очередных рушащихся ступеньках, он избавился от глупого детского страха перед полётами. Дин сильно ошибался, о чём Сэм не преминул ему напомнить. Снова и снова. Дин высказал бы всё, что думал о братской поддержке, но был слишком занят тем, что вжимался как можно глубже в кресло, пытаясь оставить вмятины от пальцев на подлокотниках и стараясь зажмурить глаза и представить, что едет в машине по скоростному шоссе, а не несётся на бешеной скорости на высоте в несколько тысяч миль. Нью-Йорк того всё равно не стоил: там было слишком шумно, грязно и суетно, чтобы понравиться Дину. Он боялся даже представить, на какие вызовы приходилось выезжать командам из местных частей где-нибудь в Бушвике. Поездка оказалась отстойной от начала и до самого конца, и Дин о ней вспомнил только потому, что висевшая над проливом круглая полная луна была настолько яркой, что заливавший всё вокруг свет напоминал о том, как светло было по ночам возле Манхэттена. — Не нравится мне это, — проворчал Бенни, глядя на разворачивавшуюся неподалёку сцену. Дин не мог с ним не согласиться. За перилами «Золотых ворот», цепляясь руками за металлические бортики, стояла девушка. Она неотрывно смотрела на воду, ни разу не подняла взгляд с тех пор, как они сюда приехали. Сейчас её окружили Сэм, Мэг и Кастиэль, все остальные стояли поодаль, внимательно за ними наблюдая. Кто-то из ребят Сэма спустился на нижние уровни, но они вряд ли смогут что-то сделать, если девчонка всё-таки решится прыгнуть: разве что с вылавливанием тела подсобят. — Чёртовы самоубийцы. — Бенни прикусил губу и нахмурился. — Они что, не понимают… Дин едва заметно поморщился, отвернувшись от друга, и постарался абстрагироваться от его слов. Бенни был не в настроении, а ещё его явно тянуло покурить: он хлопал себя по карманам, подносил пальцы к искусанным губам и нервно потирал ладони. Дин все это видел, но молчал. Они с Бенни уже разговаривали об этом, и не один раз. Когда-нибудь это аукнется ему либо потерей работы, либо чем-то похуже, когда придётся выносить человека на руках из горящего дома или на скорость взбираться по лестнице на десятый этаж. День вообще получился не самым хорошим. Начался он с того, что Бобби собрал всех в комнате для совещаний, чтобы сделать какое-то объявление, но вместо него слово взял Кроули. — Как вы знаете, — начал он, расхаживая около доски, — штат сокращает бюджет, выделенный для финансирования пожарных частей в Калифорнии. — По комнате прокатился возмущённый гул, и Кроули выставил вперёд руку, призывая всех к молчанию: — Я прекрасно понимаю ваши чувства, но не могу с этим ничего поделать. К сожалению, не в моих силах изменить решения вышестоящих. Дин поморщился. Сочувственная улыбка Кроули была насквозь фальшивой, казалось, с его губ так и сочился приторный, пафосный яд. Он вёл себя здесь как хозяин — в отличие от Бобби, который отошёл в угол комнаты и стоял там, стиснув руки в кулаки. — Это означает, — продолжил Кроули, — что некоторые из частей в городе будут закрыты. Дин мысленно выругался и посмотрел на Сэма — тот тоже нахмурился, раздражённо постукивая пальцами по столу. Дин понял, куда начал клонить Кроули, почти с самого начала встречи, но он всё-таки надеялся, что предполагал худшее, а на деле обойдётся уменьшением количества средств, выделенных на новое оборудование, или хотя бы сокращением штата. А оказалось, что надеяться на благополучный исход не стоило. — У меня в руках, — Кроли картинно помахал в воздухе листом бумаги, — находится список частей, которые являются возможными кандидатами на расформирование. Дин стиснул кулаки. — Моя работа, — казалось, Кроули наслаждался этой самой чёртовой работой, — заключается в том, чтобы выбрать из пяти частей две. Поэтому ближайшие десять дней я проведу вместе с вами: мы вместе изучим вашу работу, определим эффективность, узнаем, на что вы расходуете бюджетные средства, ну и займёмся ещё кое-какими формальностями. А после этого придёт время решить, продолжит ли ваша часть существование в нынешнем виде. Он улыбнулся своей акульей улыбкой, кивнул Бобби и удалился в его же кабинет. Дин только встал со своего места, переглянулся с Сэмом, заметил мрачный взгляд Кастиэля, расстроенный — Джо, и услышал, как сдавленно выругался Бенни в задней части комнаты, только двинулся к Бобби, всё ещё стоявшему в углу комнаты и о чём-то начавшему тихо разговаривать с подошедшим к нему Руфусом, как завыла первая за смену сирена. А потом вызовы, не переставая, сыпались один за другим: они едва успевали заехать в часть, переодеться, осмотреть машины, закинуть в себя что-нибудь из еды и выпить положенную порцию жидкости перед тем, как снова рассаживаться по местам и ехать к месту очередного происшествия. Иногда случались такие дни, когда ничего крупного в городе вроде и не происходило или просто не выпадало на их часть, зато количество мелких проблем повышалось до невероятного: они взламывали дверь в квартиру, потому что женщине показалось, будто из места обитания её соседа-сердечника доносятся странные стоны, вытаскивали провалившегося в трещину в подвале парня, который уже в полдень был обкурен так, что едва осознавал происходящее, справлялись с мелкими автомобильными авариями, убирали с рельс телефон, парализовавший движение поездов, и тушили мусорные баки. К вечеру все уже издёргались и хотели передохнуть. Джо принялась готовить ужин, потому что обед они пропустили на тех же вызовах, но в итоге все ели слишком долго стоявшее на плите рагу, в котором все овощи успели развариться, потому что нахлынула вечерняя волна неприятностей. Дин ещё дважды пытался выкроить время и поговорить с Бобби, но в первый раз тот, склонившись над бумагами, о чём-то оживлённо спорил с Кроули, а во второй с сосредоточенным лицом разговаривал телефону и взглядом попросил вошедшего к нему в кабинет Дина подождать. Вот уже перевалило за полночь, и Дин впервые за долгое время начал отсчитывать часы до конца смены: затылок наливался тянущей болью, перед глазами всё немного расплывалось от усталости. Он ненавидел такие полные мелочей дни: для Дина намного проще было разобраться с одним пожаром, чтобы провести следующие сорок минут за отдыхом, чем срываться на новые вызовы снова и снова и смотреть, как работают ребята Сэма и Кастиэль с Мэг. — Смотри-ка, кажется, сдвинулись с мёртвой точки, — выдернул его из размышлений Бенни. Дин и сам уже это видел: девчонка за перилами наконец-то отвела взгляд от воды и теперь смотрела на Сэма, что-то спокойно и чётко говорившего. Дин медленно подошёл ближе к ним. Джо и Гарт возле машины с волнением наблюдали за сценой, остальные стояли чуть дальше, стараясь отвлечься. Подобные вызовы никто не любил, и мало кто умел с ними разбираться: Дин сам порой не понимал, почему такие звонки тоже достаются им, а не профессионалам, которые смогли бы с ними справиться намного лучше. — Нужна помощь? — одними губами спросил Дин, остановившись совсем рядом с перилами. Девчонке его видно не было, но Кастиэль отвёл от неё взгляд и кивнул, так же беззвучно показав «скоро». Дин тоже занимался такими разговорами: за время работы он повидал немало мужчин среднего возраста, потерявших работу в период кризиса, подростков, доведённых до отчаяния, больных со смертельными диагнозами, которые хотели избавиться от ожидания, и многих других, забиравшихся на крыши зданий, пирсы и мосты. Он знал, что говорить нужно, а что нельзя ни в коем случае, когда можно протягивать руку, а когда лучше поднять ладони вверх, когда ни в коем случае нельзя терять зрительный контакт, а когда лучше следить за жестами и движениями. Но сегодня он был на взводе, а Сэм всегда умел видеть такие моменты. Они с Кастиэлем работали в паре: Сэм молол языком, выдавая нужные фразы — он до сих пор не сумел приобрести толстокожесть и научиться отгораживаться от чужих эмоций, так что сочувствие на его лице было абсолютно искренним. Кастиэлю говорить было нельзя. — Такое впечатление, что ты ненавидишь людей, — сказал ему как-то Дин в «Доме у дороги». Тогда они пили не пиво, а крепкий виски, не отмечая окончание смены, а заливая алкоголем провальные сутки. Дин не любил вспоминать о том дне, но диалог остался у него в памяти мутной картинкой с приглушённым звуком. — Я считаю их очень интересными созданиями, — пробормотал Кастиэль, крутя в руках пустой бокал. Дин кивнул. — Именно поэтому ты собираешься копаться в их внутренностях, — заплетающимся языком пробормотал он, кивая Джо, которая послала ему по стойке бара новую порцию выпивки. — Я собирался, как ты выражаешься, копаться в их мозгах, — язвительно подметил Кастиэль. Его взгляд был слегка расфокусирован, и Дин невольно обратил внимание, что от виски его глаза приобрели ещё более пронзительный синий оттенок, чем от усталости. — Но решил, что лучше всё же во внутренностях. Не приходится… — Кас замолчал, поджав губы. Видимо, подбирал слова. — Чем меньше мне приходится разговаривать с пациентом — тем лучше. Люди странные. — Понимаю, — согласился Дин, залпом допивая свой виски. — Все мы психи. Кастиэль согласно что-то пробормотал и, покачав головой, привалился к уже похрапывавшему Гарту. Он действительно не умел говорить как положено мозгоправу — от его проповеди Дин и сам бы, недолго думая, сиганул с моста, — зато смотрел так, как полагается: преступникам под таким взглядом следовало бы раскаяться, а несчастные заблудшие души обычно смущались, приходили в чувство и вообще становились похожими на нормальных людей. Возмущающихся, орущих и костерящих на чём свет стоит всех спасателей вместе взятых. Но нормальных. В этот раз их с Сэмом совместные усилия — и присутствие Мэг, которое явно тоже помогало, — увенчались успехом. Сэму всё же удалось заставить девушку посмотреть на него, Кастиэль сменил сторону и встал рядом с ним, а Дин занял его место, став чуть подальше, чтобы не спугнуть. Сэм кивнул брату, и они вдвоём, подхватив под руки отчаянно хватавшуюся за них неудавшуюся самоубийцу, втащили её на пешеходную дорожку моста. — Вот так, — ласково сказал ей Сэм. — Всё будет хорошо. Мэг погладила её по волосам и повела к машине скорой помощи проверять жизненные показатели. Кастиэль, уже ждавший там, молча накинул ей на плечи синий плед и протянул стаканчик с водой. — Что на этот раз? — поинтересовался Дин у Сэма, который проводил взглядом девушку, глубоко вздохнул и потряс головой. — Неудачная любовь? Проблемы в школе? — Не прикидывайся мудаком, Дин, — огрызнулся Сэм, двигаясь к машине, где Джо и Гарт, радостно подпрыгнув, хлопнули ладонью о ладонь. — Тебе же не всё равно. — Как скажешь, — поднял руки в воздух Дин. — Поставь себе плюсик в карму. Сэм пихнул его в плечо и забрался на пассажирское сидение рядом с Бенни. Дин захлопнул за ним дверь и двинулся к соседней машине. — Скорей бы эта ночка закончилась, — пробормотал он, прикрывая глаза. Позади него Джо согласно зевнула.

* * *

Полчаса спустя Дин, позёвывая в кулак, постучался в кабинет Бобби. Не дождавшись ответа, он заглянул внутрь. Здесь почти ничего не изменилось за последние дни: так же неровными стопками валялись требовавшие внимания документы, все три кружки для кофе с эмблемой части грязными ожидали мытья поле смены, а фотография в рамке на стене висела немного криво. Разве что на вешалке осталось пальто, которое стоило, наверное, несколько тысяч баксов, — Дин ни черта не разбирался в моде, но одна из девчонок, с которой он встречался пару лет назад, научила его отличать дорогую одежду от дешёвой во время объяснений, почему последняя её не устраивает, — да в воздух въелся запах какого-то пижонского одеколона. Бобби спал, сложив руки на столе и уронив на них голову. Из его слегка приоткрытого рта вырывался тихий, размеренный храп. Дин сделал шаг назад и аккуратно прикрыл за собой дверь. Он посмотрел на висевшие в кухне часы: стрелки показывали половину второго ночи. До конца смены оставалось шесть с половиной часов. Пожалуй, все вопросы могли подождать до утра.