Шестьдесят седьмая

В понедельник Эллен не открыла «Дом у дороги». Бар и так обычно не работал в этот день недели, но сегодня дело было в другом: здесь собралась вся часть. Большинство пришли сразу после смены, не заходя домой, чтобы отоспаться и переодеться — Дин с Кастиэлем в их числе. Остальные подошли позже, когда за окнами начало темнеть, а Эллен наконец-то согласилась ставить перед посетителями не только крепкий чай с сахаром, но и виски с верхних полок, а коньяк плескала не только в кружки с чёрным кофе, но и в тщательно протёртые бокалы. Они прощались. Конечно, ещё предстояла официальная церемония: парадная форма, торжественные речи, благоговейная тишина, ничем не пахнущие блёклые цветы… Бенни эту херню никогда не любил. Он даже говорил всегда: — Парни, когда меня всё-таки накроет — не разводите церемоний. Посидите в «Доме», разойдитесь и вспоминайте потом как-нибудь по праздникам. Что-нибудь хорошее. Справедливости ради, к этому времени он опрокидывал в себя уже далеко не первую порцию всё того же виски, и его слова предпочитали пропускать мимо ушей: Бенни после выпитого всегда тянуло на мрачные откровения о жизни и депрессивную музыку. Пропускать-то пропускали, но не запомнить и не вспомнить сейчас — не смогли. К тому моменту, как в бар зашёл Сэм, которого выписали из больницы после контрольных суток осмотра, Дин уже мало что соображал. Он сидел за угловым столом между Руфусом и Кастиэлем, под бок которого и подвалился, и мутным взглядом смотрел за тем, как Бобби, положив подбородок на ладонь, под пристальным взглядом Эллен катал по барной стойке пустую рюмку. Внутри была какая-то странная пустота. Там, где должно было плотно поселиться чувство потери, прочно обосновалась вина. Вина за то, что придумал эту идиотскую затею с автобусным люком. За то, что понимал: поступок Бенни спас жизнь не одному человеку. За то, что прекрасно осознавал: если бы внутри не оказался Бенни, то всё равно оказался бы кто-то другой из команды. А большая часть вины, наверное, приходилась на то, что в задней части автобуса, запертый без возможности выбраться на свободу и спастись от огня, оказался не Сэм. Дин отказывался признаваться даже себе, насколько был за это благодарен — и от этого на душе становилось ещё херовее. — Не грызи себя, — тихо сказала подошедшая к их столику Эллен. Дин поднял на неё немного мутный взгляд: выпитый на голодный желудок алкоголь давал о себе знать намного быстрее, чем обычно. — Только не надо разыгрывать карту «он бы этого не хотел». Эллен мягким движением забрала у него бокал, на дне которого оставалось немного виски. Дин не стал возражать. — Не строй из себя идиота, — просто попросила она и отошла за стойку. Дин закрыл глаза и уронил голову на скрещённые руки. В «Доме» было тихо: слишком тихо не только для бара, но даже для части. Разговоры ни у кого не клеились, даже новички и спасательной, и пожарной команд, которые скорее боялись Бенни, чем уважали, переминались с ноги на ногу у стойки и не решались завести разговор. Экраны телевизоров были выключены, и Эллен не стала включать радио, где как раз сейчас наперебой кричали о случившейся трагедии. Дин почувствовал, что ему становится трудно дышать. Его плечи обхватила тёплая рука. Кастиэль легко сжал его левое плечо и оставил ладонь на том же месте, обжигая через тонкую ткань футболки. — Спасибо, — тихо произнёс Дин, не поднимая головы — чтобы Кастиэль его точно не услышал. Сэм негромко откашлялся, останавливаясь около стойки со своей порцией виски в руках. Ему нельзя было пить — врачи его, конечно, отпустили, но, тем не менее, с нагрузкой в виде набора чётких инструкций. Он обвёл взглядом всех собравшихся. Дин был почти уверен, что вслед за этим последует длинная речь, но вместо этого Сэм просто сказал: — За Бенни.

* * *

Дин не помнил, кто довёз его до дома и помог добраться до постели. Ему снились пожирающие всё вокруг языки пламени, тонкие детские крики, и Бенни, с которого лоскутами слезала обгоревшая кожа.

* * *

— Не то чтобы я хотел показаться бездушной сволочью, — сказал Сэм на следующий день, — но боюсь, как бы у нас не возникло ещё больше проблем. Для разнообразия сегодня сидели не в «Доме у дороги»: после вчерашнего туда идти абсолютно не хотелось. Они взяли по сэндвичу с горячим кофе в ближайшей закусочной и устроились недалеко от части. Проверки, которые устраивал Кроули, судя по всему, требовали индивидуальных собеседований с каждым членом команд пожарных и спасателей, а ещё с парамедиками. Провести их во время смены не получалось из-за постоянных вызовов. Поэтому пришлось тащиться в часть в выходной и высиживать допросы в тёмном кабинете Бобби, вздрагивая, когда под потолком разливалась сирена. — Зачем говорить, что не хочешь быть бездушной сволочью, и тут же именно так себя и вести? — пробормотал Дин, откусывая большой кусок белого хлеба с прослойкой из шпината, помидоров и индейки. — Вообще-то именно так все и делают, — заметил Кастиэль. Он сидел спиной к столу, положив на него локти, и, щурясь, смотрел в небо. — Заткнись, — огрызнулся Дин. — Мы уже выяснили, что мозгоправ из тебя хреновый. Неоднократно. Джо неловко улыбнулась. — Я видел, как Бобби с Кроули разговаривали, — сменил тему Кастиэль, развернувшись лицом к собеседникам. — Скажем так… у них явно присутствуют личные разногласия. — Вот об этом я и хотел поговорить, — вздохнул Сэм, делая глоток кофе. — Я попросил Джессику узнать, можно ли что-то накопать на Кроули. — Я весь внимание. — Дин подался вперёд, забыв про кофе. Джо одобрительно присвистнула. — Вынужден тебя разочаровать. — Сэм покрутил в руках стаканчик. — Новости не лучшие. Этот проект финансирует Люцифер. Помнишь такого? Дин тяжело сглотнул. Ещё бы он не помнил. Два года назад всё почти полетело под откос. Когда Сэм попал в свою первую серьёзную передрягу во время вызова, всё обошлось достаточно невинно: да, нужно было делать операцию на бедре, и да, врачи не исключали возможности, что ему придётся расстаться с работой в команде спасателей как минимум на пару лет, но этого не случилось. Операция прошла без сучка без задоринки, Сэма выписали, назначив сеансы физиотерапии, и через несколько недель он вернулся на рабочее место. Вот только оказалось, что он подсел на обезболивающие. Дин, наверное, так об этом и не узнал бы, если бы на очередном вызове Сэм не сплоховал. Он тогда превысил дозу, потому что прописанное количество таблеток, которые он уже должен был закончить принимать, не помогало, и едва сумел вовремя вытащить парня из какого-то горящего здания — Дин уже даже не помнил, что конкретно это был за вызов. Проблема была в другом. Парень отделался ожогами второй степени и отравлением лёгких: не слишком тяжёлые последствия для того, кто перенёс масштабный пожар. Но его отец, которого Дин вытащил собственноручно, так не считал. Казалось, Люцифер поставил себе целью докопаться до тех, кто принимал участие в той операции: он использовал все рычаги, которые мог, как не слишком популярный, но достаточно влиятельный политик. В ход пошёл и профсоюз, и приукрашенные страшилки для прессы, и заявления в полицию. В части стоял хаос, Бобби рвал и метал, все строем ходили на медосмотры и доказывали свою компетентность. А потом, однажды после смены, к нему пришёл Сэм. — Чем ты вообще думал? — Дин тогда метался по своей квартире, в ярости натыкаясь на идиотский журнальный столик и подставку для телевизора. Сэм сидел на диване, повесив голову, и вертел в руках оранжевую баночку с продолговатыми таблетками. Если бы в Дине жила склонность к драматичным жестам, он обязательно вырвал бы её у брата из рук и выбросил куда-нибудь в окно. — Где ты вообще это взял? — устало спросил он, наконец, тоже присаживаясь на диван. — Руби согласилась помочь, — пожал плечами Сэм. Дин провёл рукой по лицу и откинулся на спинку. Конечно, Руби. Она работала в аптеке в одной из городских больниц — именно там, где оперировали Сэма — и, кажется, готова была сделать всё, чтобы заполучить его к себе в койку. Сэм, в лучших своих традициях, этого абсолютно не замечал — но ситуацией воспользоваться сумел. И нет чтобы в благих целях. — Джесс знает? — поинтересовался Дин. Сэм покачал головой. — Я ей ещё не говорил, — тихо ответил он. Дин кивнул сам себе. — Тащи свою задницу домой, — велел он, — рассказывай всё Джесс, а потом мы вместе будем решать, что теперь делать. Надеюсь, у тебя хватило ума не сдавать медицинские тесты до того, как ты поделился с нами потрясающими новостями о своей вовлеченности в местный наркобизнес? По мрачному взгляду Сэма Дин тогда так и не понял: ему просто не понравилась шутка, или этот придурок всё-таки сдал тесты. Как выяснилось, сдал. Дин уже ничего не мог сделать, разве что в части прикрывать до последнего, рассказав всё Бобби, и выцарапывать повторные осмотры — при условии того, что у Сэма вышло бы полностью соскочить с обезболивающих до назначенного срока. А вот у Джессики получилось: Дин до сих пор не знал, что именно и как она сделала для того, чтобы первые результаты тестов пришли на стол к Люциферу чистыми. Тот рвал и метал, когда комиссия признала, что никаких нарушений зафиксировано не было, и дело быстро замяли. Тогда засветилась Джессика, тогда засветились они с Сэмом, а сейчас Дин начинал терять нить происходящего: всё свивалось в какой-то слишком тесный клубок. — Когда я выбирал себе профессию, — проворчал он, уткнувшись подбородком в подставленную ладонь, — то рассчитывал, что она будет ближе скорее к голливудским блокбастерам, чем к мыльным операм на дневном NBC. Сэм сочувственно кивнул. — Мне начинает казаться, что я теряю нить разговора, — заметил Кастиэль, переводя взгляд с одного на другого. — Что я пропустил? — Много всего, — махнула рукой Джо, — я тоже иногда не врубаюсь. — В общем, я могу сказать вам две вещи. — Сэм быстро перевёл разговор в нужное русло. — Одну хорошую и одну плохую. — Поделись с аудиторией, — поднял на него взгляд Дин. — Во-первых, — лекторским тоном начал Сэм, а потом махнул рукой и быстро закончил, — мы с Джесс проверили, откуда ноги растут. Они действительно пытаются перебрасывать средства в бюджете, чтобы у сенатора получились прекрасные показатели перед выборами. Дин подозревал, что там всё было несколько сложнее, но не стал вмешиваться — в конце концов, в политике из них разбирался только Сэм, если считать его детскую мечту стать сначала юристом, а потом сенатором. — Так что полностью личной вендеттой это назвать сложно. — Почему мне тогда кажется, что Кроули получит дополнительные очки, если закроет именно нас? — пробормотал Дин, рассматривая собственные пальцы. — Личная вендетта? — удивлённо приподнял брови Кастиэль. — Хотелось бы услышать причины. — Потом, — отмахнулся Дин, — это давно неважно. Сэм замялся и неловко улыбнулся. — А что хорошего накопала Джесс? — А, это да, — приободрился Сэм, — она накопала что-то на Гордона, поэтому, судя по всему, профсоюз всё-таки почешется и примет хоть какие-то меры. — Хоть что-то, — вздохнул Дин. Кофе уже остыл, и он одним глотком допил противные остатки, почти не поморщившись. — Я так понимаю, на этом возможности Джесс что-то сделать заканчиваются? — Боюсь, что да. — Значит, будем разбираться своими силами. — Дин швырнул стаканчик в урну в нескольких метрах от стола, за которым они расположились. — Не привыкать. — Я, пожалуй, поговорю с братом. — Кастиэль посмотрел на часы, плотно обхватывавшие кожаным ремешком его запястье, и поднялся на ноги. — Может, он сможет чем-нибудь помочь. В конце концов, расставаться с… вами мне совсем не улыбается. — Эм, братом? — переспросил Дин, удивлённо вскинув брови. — С каких это пор у тебя есть братья? И чем он нам поможет? — Он мой двоюродный брат, — слегка поморщился Кастиэль. — Чем-то напоминает тебя. — Он окинул Дина оценивающим взглядом. — Такой же идиот, только ростом поменьше. — Эй! — возмущённо вскинулся Дин, а Джо тихо хмыкнула. — Мне пора. — Кастиэль закинул лямку рюкзака на плечо и быстро пошёл к припаркованной неподалёку машине. — Увидимся! — махнул он рукой уже с расстояния в несколько метров. — Я тоже, наверное, пойду. — Джо поднялась с места и потянулась. — Мама просила помочь сегодня. — Ты всё ещё не урезала количество смен? — нахмурился Дин. Джо пожала плечами. — Если нас не закроют, то мои перспективы улучшатся. А если… в общем, пока не урезала, — скомкано закончила она и, махнув рукой на прощание, быстро зашагала к автобусной обстановке. — Ты предложишь ей место Бенни? — спросил Дин, глядя ей вслед. — Ты же знаешь, что я не имею права что-то ей предлагать, основываясь на личном решении, — ответил Сэм безжизненным голосом. — И ещё ты знаешь, что она не получит это место. У тебя в отряде — да. Не в спасателях. Дин помолчал. Он, конечно, знал, что «самые лучшие», уходившие в спасатели, точно не включали в себя девчонку-новичка, но почему-то хотелось, чтобы у Джо получилось то, что обычно считалось невозможным. — Пробежка? — наконец, спросил он. Сэм кивнул. Идти домой и расходиться по пустым квартирам никому не хотелось.