Души демонов

Прошло полторы недели с тех пор, как юная Джозелин повстречала странных незнакомцев. Они нечасто выходили из её головы, уж слишком они были ненормальные. Особенно этот дворецкий, который так ни разу и не посмотрел девушке в глаза, лишь пару раз задержал от ударов о землю. Его руки были холодными, как лёд, а взгляд стальным. Может быть, она настолько непривлекательна? Джозелин как раз смотрела в зеркало в свои ярко-зелёные глаза, грустные и полные влажных слёз. — С тобой что-то случилось? — поинтересовалась Клара Клинд – именно та служанка, горничная, от которой и убежала Лин. Она была женой повара Онни, у них была любовь и взаимопонимание. Сейчас они жили в загородном поместье, в котором бывали чаще всего. В Лондоне домик был маленьким, всего в один этаж. Его как раз готовят к продаже. — Скажи, Клара, я некрасивая? — посмотрев на горничную сквозь зеркало, спросила Джозелин. — Джо, ты чего? Ты просто ангелок во плоти. С чего ты взяла? — Мужчины не обращают на меня никакого внимания. Что же не так тогда? — Просто ты отвергла всех женихов, что предлагала тебе бабушка. А они так хорошо о тебе отзывались! — Клара, мне было 16 лет! А бабушка предлагала тех, кому почти 30. Сейчас же никто не хочет приходить. — А что ты хотела? — спросила Клара, взяв расчёску в руки. — Большинство из них уже женаты. Год всё-таки прошёл. — Да. Год… — задумалась девушка. — Даже не верится. Что я одна уже целый год. — Ты не одна. Мы же с тобой. Мы все с тобой! — Клара имела в виду слуг. — А насчёт женихов не беспокойся, всё наладится. Тебе всего семнадцать, всё ещё сложится. Просто нужно чаще выходить из дома, выезжать в Лондон, одеваться по моде и… — Я не собираюсь надевать платье снова, Клара! — воскликнула Джо, стукнув кулаком по комоду. — Раз ради парней нужны глупые завитушки на волосах, бантики, розовые платьица и прочее, то я лучше всю жизнь буду одинока! — Не говори так. Ты же надевала платье… — Это был мой День Рожденья… — Конечно. Но и в обычной жизни надевать платье не помешает. Ты в них такая милая. Красота у тебя такая чистая и невинная. Тебя так не хочется портить. Не каждый мужчина захочет делать женой такую необычную девушку. — Да уж, Клара. Но когда-нибудь это точно произойдёт. У всех происходит. И я буду, как ты говоришь, испорчена… — Только после свадьбы! Ты же понимаешь, о чём я! Джозелин тяжело вздохнула. — Понимаю, конечно. Клара улыбнулась, а Джозелин прикрыла глаза, когда расчёска, наконец, коснулась её волос. Для девушки это были муки, её волосы часто путались и не укладывались, как следует. И это притом, что они были чуть ниже ушей. В детстве, когда волосы были по пояс, мук было больше. А сейчас… Чёрные, короткие волосы, которые были несвойственны молодой девушке. Они торчали в разные стороны и вились без усилий. — Какие у вас волосы послушные сегодня, я же говорила, что нужно смочить немного… — улыбалась Клара. — Они высохнут и останутся такими. — Хорошо. Мне же не укладывали завитушки и кудряшечки гелями с самого детства. Клара рассмеялась, а Джозелин с улыбкой взяла расчёску и положила её на место. Достаточно. Клара вышла из комнаты, оставив одну. Джозелин предпочитала одиночество… Через две минуты после того, как Клара ушла, Джо выбежала из своей комнаты босиком и в одной ночной рубашке. Она бежала по коридору и тихо шелестела рядом с открытыми дверьми – чтобы никто не заметил. Она точно знала, что Клара сейчас в подвале в прачечной, её муж Онни убирает на кухне, Виктор – водитель, в гараже, тройняшки помощники ни за что не сдадут её, если увидят, они были молоды, по 16 лет. А смотритель дома – мистер Форвард, сидит у себя в кабинете и записывает все отчёты о потраченных деньгах и продуктах. Джозелин прибежала к пруду, выкопанному в саду в начале 90-х прошлого века. Он был украшен кувшинками, а меж деревьев над водой был мостик, скрытый от чужих глаз. О нём знает лишь Джозелин и Виктор, который строил его. Но ему некогда было сюда ходить. Девушка прошла к тому сокровенному местечку и села на мостик, свесив ножки в воду. Под камнями у неё всегда были спрятаны сигареты. Да-да! Она курила. Курила, потому что жить с сигаретами стало легче. Да и само это место расслабляло, а шум ветра бодрил душу, освежал при такой солнечной погоде. Дом был недалеко от Лондона, но над городом сейчас были тучи. — Джозелин! — неожиданно воскликнул голос мистера Уильяма Форварда. — Ты где! Джо быстро потушила сигарету и подскочила с места. Она побежала к крыльцу, на котором стоял смотритель и высматривал её. Девушка бежала к нему с мокрыми ногами по раскаленной каменной дорожке. — Что такое? — кричала она, быстро остановилась и, схватившись за колонну, отдышалась. — Вам письмо… Из банка. Снова отправляться в Лондон и разбираться с документами, в очередной раз осведомляться, что бабушкино завещание было подлинным. У Джозелин последние полгода небольшие проблемы от тёти – бабушкиной дочери, – и двоюродной сестры с мужем. Они охотятся за этим домом, и, кажется, ждали смерти Элизабет Фройлих – бабушки Джозелин, чтобы заполучить дом и продать на аукционе. Всё-таки дом старинный. Точнее, его фундамент и стены старинные, дом не раз перестраивался, только в конце прошлого века было два пожара с разницей лет в семь. До бабушки дом принадлежал её жениху и одновременно кузену. Он пропал, когда ему было лет тринадцать. Никто не понимал, куда он делся: некоторые утверждали, что он умер, хотя не страдал от болезней, а некоторые думали, что он сбежал, потому что на него упала большая ответственность. У бабушки этот дом служил, как дом для отдыха – много свежего воздуха и виды. Хотя тут бабушка Элизабет жила последний год её жизни. И причина была всем ясна… И теперь этот дом принадлежит Джозелин. И больше никому. Бабушка оставила ей всё: домик в Лондоне, счета в банках, мебель, это поместье, титул. И вот по этому поводу начинаются новые разборки, «родственники» снова сомневаются в документах. Они подавали в суд уже восемь раз! А что сделает судья? Весь их род приближен к королевской семье и имеет большой авторитет в обществе. — Нужно в Лондон, — выдохнула Джозелин, посмотрев на грустные глаза мистера Форварда. Он понимал, его жизнь тоже не была лёгкой. Уильяму было почти шестьдесят, лицо покрылось морщинами, седина покрыла волосы… и усы… и бакенбарды. — Попроси Виктора готовить машину. — Машина готова, Джо. Виктор должен был ехать за продуктами. — Хорошо, мы заедем на рынок. Девушка прошла в дом и тут же крикнула горничной: — Клара! Приготовь, пожалуйста, мой коричневый костюм! — Клара услышала бы её в любом месте этого дома. Такая уж тут акустика: из гостиной, куда тут же попадает человек при входе в дом, эхом голос разлетается по всем коридорам и комнатам. Поэтому горничная выбежала из кухни сразу. Хотя если бы Джозелин кричала из своей комнаты, никто бы не услышал – полное скрытие звука. Это было полезно только для Клары и Онни – миссис и мистера Клинд – они мечтают о ребёнке. Как мило… Джозелин взяла своего нового котёнка под передние лапки и, положив его себе на грудь, пошагала по коврам наверх в комнату. — Джозелин, ну, куда грязными ногами по коврам. Я же только что их вычистила, — воскликнула Клара. — Прости. Я подмету тут, когда приеду. — Далеко ли собралась? — поинтересовалась горничная. — В Лондон. — Опять? — Клара опустила руки. — Им что с восьмого раза не понятно было? Им девятый нужен? Что же за идиоты! — Конечно. Я тоже так считаю. Да и бабушка так говорила, цитирую: «Анна у меня немного придурковатая, вся в отца, уж прости её!» — таким же, как у бабушки, голосом сказала девушка. — Да, похожа. — Знаю. Поищи костюм, пожалуйста, я пойду, Нина покормлю. Если что, я на кухне. — Да, но надень сначала обувь. Джо пожала плечами, но, не послушавшись Клары, побежала на кухню босиком. Она быстренько накормила котёнка и снова отправилась наверх. Клара уже приготовила костюм и рассматривала вешалку с идеально белой рубашкой. — Ох, спасибо большое, — поблагодарила Лин, подходя к одежде. — Стой! Теперь нужно помыть ноги! Пошли в ванную! — Клара! Я раньше всегда так ходила, — воскликнула девушка. — Раньше ты не была графиней. А сейчас нужно держать себя в чистоте. Так, а зубы мы чистили? — Да! — Покажи. Джозелин театрально улыбнулась во все тридцать два зуба, показывая их чистоту. Клара кивнула и строго указала на ванную. Девушка, шаркая, прошла туда. Этот процесс был недолгим, но нудным. Клара ухаживала за Джозелин, как за дочерью. Когда-то у неё должен был быть ребёнок, но несчастный случай убил ещё не родившегося младенца. Это было как раз лет пятнадцать назад. И тогда в её жизни не было Онни, Джозелин и всех живущих в этом доме. Затем Клара одела Лин, хотя та предпочитала одеваться сама. Она считала, что одиночество – это её удел, всё делала сама, не требовала от других многого, отличалась от всех, но невидима в серой массе. У неё нет лучших подруг, есть лишь знакомые, которые, как и все, неестественно разукрашены, ярко одеты. Тех проблем, что окружили Джозелин, им не понять. Они даже не смогут выслушать, и их компания нежелательна ей. Эти знакомые могут дать советы лишь по моде, по флирту с богатыми мужчинами. Это было для Лин просто противно. Это ужасное поведение: соблазнять мужчин ради того, чтобы выйти замуж без любви за глупого богача. Или стать любовницей, лечь в постель за красивые безделушки и деньги. Джозелин не хотела бы чувствовать себя проституткой. Поэтому, лучше жить без тонны косметики на лице, яркой одежды и завитушек на волосах. Лин привыкла, что похожа на мальчика – короткие волосы, штаны. Плевать на это. Девушка посмотрела на себя в зеркало: штаны и рубашка немного висели на хрупкой, худенькой девушке. Но снова всё равно. Джозелин улыбнулась себе и натянула пиджак на хрупкие плечи. Но в машине сняла его, на улице было довольно жарко. По пути в Лондон, погода менялась. От реки шёл сильный ветер и приносил за собой чёрные тучи. Пиджак понадобился, Джо надела его при выходе из машины. — Джо, я машину тут оставлю, — сказал Виктор, — а сам пойду в цветочный. Клара попросила узнать о семенах, большинство роз погибло этой зимой. — Конечно, если я освобожусь раньше, буду ждать в машине… Виктор кивнул, а Джозелин пошагала к банку. У входа уже ждал её адвокат, которого она знала с детства. Гаретт Вульф – бывший ученик её отца, был полицейским, но после смерти учителя выучился на адвоката. И теперь защищает её права… — Джо! — крикнул он, помахав рукой. — Ты вовремя. Как всегда пунктуальна. Нас уже ждут, пойдём. Без лишних слов они прошли в кабинет нотариуса. Они уселись на свои места перед ним. Около десяти минут нотариус Донна рыскал в своих документах, а также в документах Джозелин. — Мы в очередной раз всё узнали. Я лично уверяю вас и вашу тётушку – Аннету Джеймсон в том, что документы подлинные. Я сам ставил на них печать и подпись, эти документы отмечены в нашей книге. И по документам Элизабет Фройлих оставила всю свою собственность именно вам. Эти документы уже отправлены в суд, нужно лишь ваше присутствие. Ваша тётя тоже будет присутствовать, она выскажет все свои предположения по этому поводу. Но, могу сказать уже сейчас, у неё нет шансов. А вас могу порадовать – документы подлинные на сто процентов. — Замечательно, — скучающе сказала девушка. Уже долгое время она знала, что документы настоящие. Бабушка не раз говорила, что всё оставит ей. — Я уже начала продавать дом. — Ох, простите, миледи. Дом пока продавать нельзя. Пока суд не закончится, лучше не совершать никаких манипуляций с имуществом вашей бабушки. — Но вы же сказали, что я полноправный обладатель! — Об этом ещё не знает ваша тётя. Уж простите. Джозелин вздохнула и кивнула. Гаретт тихо сидел на своём месте, но вдруг спросил: — На какое число назначается суд? — Предварительно сообщат. Вам вышлют письмо за три дня до слушания. Они вышли из здания с облегчёнными лицами. Джозелин заметила, что солнце во всю светит, и смотрела на небо, наслаждаясь лучами тепла. — Джо, слушай… — вдруг отвлёк Гаретт. — Что такое? — Ты сейчас занята? — Да, я жду своего водителя, и потом мы отправимся на рынок за продуктами. — Хм. Жаль, — неуверенно опустил голову Гаретт и почесал лоб. — Я хотел пригласить тебя в закусочную, посидели бы, поговорили. Как ты, кстати? — Прекрасно. А ты? — Тоже нормально. Сестра заболела, а она беременна. Теперь поим её лекарствами, не вредными для ребёнка. — О, Гаретт, чем могу помочь? — вызвалась Джо, уже подходя к адвокату. — Да ладно, успокойся. Она идёт на поправку, а с ребёнком всё хорошо. Врачи о ней заботятся. Джозелин улыбнулась и посмотрела на машину. К ней как раз подходил Виктор и махал рукой. — Мне пора. Хелен привет и мужу её тоже. — Хелен – младшая сестра Гаретта, красивая и милая девушка. Джозелин села в машину и легла на сиденья. Виктор лишь усмехнулся в ответ на это действие. — Это было так утомительно, Виктор. Каждый раз одно и то же. Я хоть и не очень образованна, но скоро юристом стану. — Конечно, Лин. Я понимаю. Сейчас на рынок? — Ага. Девушка закинула ноги на переднее сиденье для удобства и разлеглась по всей машине. — Кстати, как насчёт учителей. Насколько я знаю, у тебя с учёбой не ахти. Что будешь делать? — Не знаю. Найму кучу учителей по математике, английскому, французскому, испанскому, немецкому, что уж там – русскому… пианино, скрипке и всякому такому… — Не слишком большая нагрузка? — взволновался Виктор, посмотрев на Джо через переднее зеркало. — Не знаю. Но я должна учиться. Я графиня, поэтому образование должна получить. Все остальные учатся с шести лет, поэтому мне придётся догонять. И пускай мои мозги лопнут. Джозелин достала сигарету и закурила. От жары она ощутила какую-то слабость. Пиджак уже валялся в углу. «Зачем так оделась?» — подумала девушка, прикрывая глаза. Немного дремоты не помешает. Джозелин прикрыла глаза и стала тихо отдаваться звукам города. Она докурила свою сигарету и потушила в маленькой пепельнице рядом с Виктором. Пока они ехали к рынку, Джо чуть не уснула, но не своевременная остановка разбудила её. Дорогу переходили маленькие мальчик и девочка, держащиеся за руки. Лин приказала Виктору: — Дай им денег немного. — И снова улеглась на сиденья. Уснуть у неё не получалось, потому что, стоя в пробке, Виктор то ехал, то резко останавливался. Но Джозелин задремала, положив пиджак под голову. Это был сон в полчаса. Таким образом, до обеда домой не вернуться. — Уже приехали? — спросила девушка, почувствовав, что машина не шумит. — Да. Ты спать или со мной? — С тобой. Джозелин быстро собралась и, зевнув, вышла из машины. — Что там требуется купить? Покажи список? В списке всё было оптом. Картошка, соль, крупы. А, вот! Яблоки, апельсины, груши, сливы, персики. — Я фрукты, овощи куплю и гречку. Ты купишь соль, сахар, картошку… Хорошо? — Да, без проблем. Так даже быстрее. Встречаемся также. Ждём. — Да. И, Виктор? После сходим в закусочную или ещё куда-нибудь, поесть. Мы не доедем домой даже до полдника. Или Клара нас перекормит. Ты согласен? — Конечно. Пойдём уже… Девушка помахала мужчине рукой и быстро пошагала в толпу, выискивая глазами нужные продукты. Она была уверена, что фрукты находятся рядом друг с другом. И она чувствовала запах свежих ягод и фруктов. Джозелин быстро всё купила, оставались только яблоки, а точнее – зелёные яблоки. Ей они, конечно, попадались, но вид у них был не тот. — О, Джозелин! — крикнули хором две девушки-блондинки, стоящие рядом с цветами. Лин помахала и подошла к ним. — Линда, Лаванда! Привет. Какими судьбами? Линда и Лаванда Симпсон были сёстрами-близнецами – кузины одного из бывших претендентов в женихи Джозелин. Они считались идеальным примером моды в Лондоне, одевались, соответствуя нынешним стандартам. Глядя на них, Джо лишь смеялась, ведь их лица были через чур напудрены, ресницы, от рождения густые и длинные, наверное, не давали девушкам нормально смотреть, так как за ними даже окружающие не могли, как следует, разглядеть голубых глаз. — Пришли маменьке за розочками, — сказала Линда. Джозелин различала их спокойно: у Линды была пухлая верхняя губа из-за неудачного падения в детстве, а у Лаванды, помимо различий с губами, была привычка дёргать носом при разговорах, как мышь. — День Рожденья! — пояснила Лаванда. — А ты тут почему? — Фрукты, — Джозелин подняла руку, в которой была вязаная сетка с фруктами. — Как мило, а слуги на что? — А мне было по пути. Снова дела с документами… — Ох, как жаль! — театрально ахнула Линда и сложила ручки на груди. — А Генри у нас женился… Генри и есть бывший претендент в женихи Джозелин. Он был красив и высок, но слишком заносчив и глуп. Считал себя центром Вселенной. Но это было не так. — Поздравляю его. И кто его суженная. — Баронесса Крауц, — улыбнулась Лаванда. — Бывшая баронесса Крауц, — исправила Линда. — Сейчас графиня Симпсон. Такая миленькая, только застенчивая. На улицу почти не выходит и шепчет, шепчет… — Да. Что с ней такое? Нам не понять. Обе девушки пожали плечами. Джозелин с сомнением кивнула и посмотрела на женщину, которая аккуратно составляла букет из разного цвета роз. Букет был почти готов, красивый, большой. Джо позавидовала, но букет ей не нужен. Хотя цветы красивые… — Ваш букет! — гордо проговорила женщина и с улыбкой протянула цветы Лаванде. — Спасибо большое. — Девушка протянула деньги и понюхала одну из роз. — Джозелин, ты ещё не всё? Девушка помотала головой. — Тогда, может, встретимся ещё, погуляем, поболтаем. Ну, мы пошли. Пока! — Пока! — сказала вторая и помахала ручкой. И обе они стали уходить. Лин недолго смотрела, как они уходят, и в уме критиковала их внешность. — Ваши близкие подруги? — вдруг мягко спросила женщина за прилавком. У неё был мягкий голос, похожий на голос мамы девушки – Сьюзен. — Нет, знакомые. — Очень милые девушки, но банальные. Разговоры у них слишком гордые. — Да, сплетницы. Но это почему-то приветствуется обществом, — проговорила Джо и посмотрела на женщину. Та приветливо улыбалась и кивала. В руке у неё была красная роза и ножик, которым она только что удалила шипы. Роза была короткая, будто её готовили для пиджака. — А вы милая, — похвалила продавщица и поманила девушку наклониться. Джозелин послушалась. Женщина аккуратно вставила розу ей за ушко, всё также улыбаясь. — Вы иная, не как все. Радуйтесь. Вы как эта алая роза: страстная, красивая, но спокойная и привлекательная. — Спасибо, — покраснев, шепнула Лин и хихикнула. — А теперь пройдите вдоль прилавков ещё трёх человек и наткнётесь на Дика. Он продаёт прекрасные яблоки, вкусные очень и хрустящие. К нему все приходят. Джозелин, три прилавка всего. Влево. — А откуда вы знаете моё имя? — Я помню твою маму, папу помню. И тебя маленькой тоже. Мы редко встречались… — Ой. Хорошо. Спасибо. Сколько я должна за розу? — Подарок. Джо кивнула и пошла влево. До прилавка с яблочками были как раз картошка для Виктора, зелень для Виктора, украшения ручной работы. И вот яблочки, которые разбирались очень быстро. Молодой человек бегал туда-сюда и продавал по килограмму яблок пяти людям сразу. Лин встала в сторону, чтобы не мешать, но Дик всё-таки обратил на неё внимание. — Что-то хотите, миледи. — Конечно. Мне два килограмма. — Конечно, выберу для вас лучшие. Джозелин это польстило, она вновь покраснела и стала следить за руками паренька. Действительно, выбирал самые лучшие яблочки и клал их в плетёную корзинку. — Попробовать хотите? — спросил он, протягивая блестящее яблоко. — Да, спасибо. Лин взяла яблочко и вздохнула его запах. Сладкий запах домашних яблок, которые только недавно сняли с дерева. И тут перед её глазами в толпе показались две знакомые фигуры – граф и господин дворецкий. При свете дня они выглядели иначе. Джо только что заметила, что у графа один глаз закрыт чёрной повязкой, а второй синий, как море. А господин дворецкий был очень приятным на внешность, особенно сейчас, когда не улыбался так нахально, как тогда. У них в руках ничего не было – и зачем пришли на рынок? Джозелин снова посмотрела на Дика и увидела, что корзинка заполнена наполовину. — А давайте полную, — проговорила девушка, улыбнувшись. — О, конечно! — воскликнул паренёк и с широкой улыбкой продолжил своё дело. Джозелин пошла вдоль прилавка, глядя на руки Дика, приложила яблоко к губам и хотела попробовать, но столкнулась плечом с тем, кого только что видела. Она подняла голову и посмотрела в глаза Себастьяна, тёмно-бордовые, очень странные, но с чарующим блеском. — Здравствуйте, — сказал он. — Извините, не рассчитал шаг. — Приветствую! — воскликнула девушка неожиданно для себя звонким и бодрым голосом. — Добрый день, — спокойно сказал граф, стоящий немного позади дворецкого. — Как ваше здоровье? — мило спросила Джозелин, немного наклоняясь к мальчику, чтобы посмотреть ему в глаз. Его голова была наклонена, заглянуть в его глаз было сложно. — Замечательно, как всегда. А у вас? — Нормально. — Лин пожала плечами. Почему-то в присутствии этих людей, возникала нервная дрожь. Девушка стала нервно подкидывать яблоко и даже не смотрела, на какую высоту. — А как ваш дворецкий? — Джозелин перевела взгляд на мужчину, но взгляд уткнулся в плечо. На этот раз господин дворецкий был во фраке-ласточке, белой рубашке с тёмными полосками и розой. Джо смутилась, вспомнив, что такая же роза в её волосах. — Если вас так интересует, то всё хорошо, — прошептал над ухом голос дворецкого. Он врывался в сознание чарующими звуками. Глаза Джозелин, обычно с грустью прикрытые, распахнулись, а рот медленно раскрылся. Горячий воздух изо рта мужчины щекотал её кожу, вызывая мурашки по всему телу. Плечи девушки вздрогнули, а рука дёрнулась, подкинув яблоко с невероятной силой. Оно улетело неожиданно высоко и намеревалось упасть на голову Сиэля. Себастьян тут же протянул руку. Но Джозелин, как и всегда, не соглашаясь с превосходством над собой, с милым «Спасибо!» поставила только что полученную корзинку ему на руку и сама поймала своё яблоко. — Ха! — крикнула она, резко положив яблоко в корзину. Она схватила её за ручку и, развернувшись и помахав собеседникам, направилась обратно к выходу из рынка к машине. Джозелин его сделала. Она оказалась хитрее и проворнее. От удовольствия от проделанного фокуса Лин чуть ли не прыгала… Виктор уже был у машины и ждал девушку. — Всё погружено. Пойдём обедать? — с надеждой поинтересовался мужчина. Он ослепительно улыбнулся. — Да, пошли. Я знаю одну закусочную, в ней мы с папой сидели частенько. Виктор предложил девушке руку, и та с удовольствием подхватила её. Они с весёлыми улыбками прошлись до маленькой, но популярной закусочной. В ней были заняты почти все столики, за одним из которых были и Линда с Лавандой. Ох, боже. — Эй, Лин! — помахали девушки. Виктор отошёл к барной стойке и сел там. А Джозелин снова присоединилась к девушкам. Тут же пошли разговоры по поводу её внешности. Они осуждали её растрёпанные волосы и штаны, отсутствие косметики и резкие движения. Хвалили только её хрупкое девичье телосложение. — Джозелин, тебе пора перестать носить штаны, — советовала одна. — И начни краситься нормально, — говорила другая. И тут за соседний столик сели Сиэль и Себастьян. Джозелин покраснела от того, что её критикуют на глазах у мужчин. Ей было очень стыдно, она сжималась под каждым словом и кусала губы до боли. — Надевай яркие платья: красные, синие, голубые… — И вообще! Что это за имя такое? Джозелин… Родители хотели мальчика, а вышла ты? Джо закусила нижнюю губу ещё раз и от стыда прикрыла глаза. Её руки сжались в кулаки, а ногти больно вошли в ладони. Себастьян слышал всё достаточно отчётливо, и его возмутило такое поведение двух писклявых блондинок. Имя… имя-то чем не нравится? — А по-моему, очень красивое имя, — вслух сказал он, заставив повернуть головы и Линду, и Лаванду, и даже Джозелин, которая покраснела, как помидор. — Правда? Тогда, может, присядете сюда, и мы обсудим, чего ей не хватает, — предложила Линда. Себастьян послушался, а Сиэль Фантомхайв был где-то в параллельной вселенной и ничего не слушал. Его голову заняли раздумья, рассуждения и противоречия совсем в других делах. — Так, посмотрите на неё! — пальцем указала Линда и посмотрела на Себастьяна влюблённым взглядом. Лаванда повторила действие и закусила губку, думая, что это соблазнительно подействует. Мужчина осмотрел Джозелин и заострил внимание на её губах и глазах. Уголки губ расслаблены и опущены, а веки полузакрыты. Создавалось ощущение, что девушке очень грустно. — Господин Михаэлис, она больше похожа на мальчика, чем на девочку, лицо бледное, губ почти не видно, волосы торчком, взгляд грустный. Так она никогда не выйдет замуж! Себастьян снова посмотрел на Лин. Да, волосы спутаны, но это напоминает утреннюю свежесть, зелёные глаза, хоть и были грустными, но светились чем-то невообразимо прекрасным и добрым. Густые ресницы то и дело хлопали по щекам, которые покрылись румянцем. Губы покраснели от постоянных закусываний. Дворецкому хотелось увидеть на них улыбку, которая была ещё у палатки с яблоками. — Намного красивее, чем вы. — Мужчина перевёл взгляд на Линду. — Вы чересчур накрашены, поэтому похожи на старух, пытающихся сохранить молодость. На лицах Линды и Лаванды вместо влюблённого выражения появилось изумление, отвращение и ненависть то ли к дворецкому, то ли к себе. Себастьян победно улыбнулся. — Да вы знаете, кто вы?! — взвизгнула Линда, стукнув по столу. — Я? Я всего лишь дворецкий… Линда снова завизжала, а Лаванда начала рыдать, смазывая слезами тонну пудры. Её цвет кожи оказался немного светлее. — Нас ещё никогда так не оскорбляли! — зарычала Линда, схватила Лаванду за руку и со словами «Хватит плакать, дура!» выбежала из закусочной. Виктор смеялся, кушая свои блины. И Себастьян тоже расхохотался, провожая девушек взглядом. А Джозелин просияла. — Спасибо, — вежливо шепнула она, улыбнувшись. Себастьян этого и ожидал. — Не за что… — Вы хоть другие слова знаете? — вдруг спросил Сиэль вялым скучающим голосом. — «Спасибо». — Он посмотрел на Джозелин. — И «не за что». — Взгляд на Себастьяна. Лин попыталась проигнорировать эти слова и перевела тему, дружелюбно спросив: — Где вы остановились? — В отеле, — сообщил Себастьян. — Том самом, который… — Но, — перебил Сиэль, поглядев на Себастьяна с укором. — Нам нужен новый дом. Не в Лондоне. Не далеко от него, но и не близко. Не подскажете, у кого можно погостить, если вы знаете? — Конечно, знаю! — улыбнулась графиня. — У меня. — У вас? — удивились оба. — Вы разве не в Лондоне живёте? — В Лондоне тоже есть дом. Я графиня, у меня несколько домов. Но за городом жить проще, далеко от этой суеты и надоедливых знакомых. — Согласен. А где вы живёте? — Вам что, показать? — растерялась Джозелин. — Мой водитель Виктор может вас перевести туда, только скажите время. Если согласны, конечно. У меня поместье в три этажа, много гостевых комнат, есть прислуга: горничная, смотритель, повар, три садовника. Водитель, кстати, сидит за барной стойкой. Его зовут Виктор. Граф и дворецкий обернулись и посмотрели на Виктора, болтающего с девушкой за барной стойкой. Ему нужна жена. Виктору уже 28 лет, поэтому жену он ищет повсюду. Пока не получается, хотя обаянием водитель не обделён. — Я согласен, — твёрдо сказал Сиэль. — Лучше жить с кем-то из знакомых, хоть и новых, чем с совсем незнакомыми, запрещающими перемещаться по дому. Вы, надеюсь, не запретите? — Нет, конечно. Что за бредни? — воскликнула Джо. — Живите, как у себя. Мне одной скучно. Будете у меня в гостях. — Вы имеете в виду, что платить не нужно? — Да. Так и есть. — Нет уж. Если вам так не нужны деньги, то пускай вам служит мой дворецкий, — предложил граф, поглядев на Себастьяна. Тот лишь одобрительно кивнул. — Вы непротив? Девушка помотала головой, улыбнувшись и посмотрев на Себастьяна. Мужчина смотрел на неё внимательно, словно изучая её лицо. Запоминал, что ли? — Я непротив. Жду письма от вас, пришлю Виктора. — Как я узнаю ваш адрес, чтобы послать письмо? — Попросите своего дворецкого, — хохотнула Джозелин, вставая и снимая пиджак со стула. Себастьян в изумлении поднял брови и скривил губы. Его бордовые глаза злобно сверкнули. Девушка покраснела. Девушка достала из кармана маленькую визитку и положила на стол вместе с деньгами за обед. Виктор тоже встал и вышел. — До свиданья, — улыбнулась девушка, поправляя белую рубашку. — Буду ждать письма. У самой двери, когда она обернулась, чтобы помахать, встретилась глазами с дворецким. Его взгляд был не самым дружелюбным. Лин лишь улыбнулась ему, успокаивающе… Себя саму успокаивала, надеясь, что вражды между ними не будет. И вышла на крыльцо… И вдруг услышала истерический крик Сиэля. — Она тебя снова сделала! Джозелин не удержала смеха. Она облокотилась на колонну и стала смотреть на дорогу, у которой стояла их машина. Но внимание Джо было на разговоре Сиэля и Себастьяна. — Не допускай больше этого! — Да, мой лорд. И тут же послышались шаги в сторону двери. Джозелин в панике выхватила у незнакомого мужчины рядом сигарету и спички. — Спасибо, — шепнула она, одарив его милейшей из своих улыбок. — Да не за что… Лин закурила и, закрыв глаза, смачно втянула дым. Тут же её тело расслабилось, а вокруг встал запах сигарет. — Значит, курите? — поинтересовался голос Себастьяна за спиной. Он был очень близко и воздух из его рта щекотал ушко. Джозелин ахнула и повернулась к нему, чуть не столкнувшись с его грудью, она сделала шаг назад и чуть не упала со ступеньки. Дворецкий удержал её в своих руках и прижал к себе. — Аккуратнее, я же говорил. — Так, с прошлого раза я и не спотыкалась. Мужчина поставил её на ровное место и сам опёрся спиной на колонну с вопросительным взглядом. — Так что? Сигарета… — Да. Бывает, курю. Не всегда. Когда тяжёлый день… — пояснила Джозелин, снова поднеся сигарету к губам. — У вас тяжёлый день? — Себастьян подошёл к ней вплотную и с улыбкой посмотрел вниз на девушку. Глаза его блестели, а в красно-карей радужке плясали бесенята. — Достаточно лёгкий. Но всё же мне… Джо заткнулась, когда рука в перчатке появилась перед её носом и выхватила сигарету из губ. Девушка даже не успела сообразить. Когда она первый раз моргнула, дворецкий уже стоял на шаг от неё и отряхивал руки. — Чего? — всё, что смогла Лин произнести. — Когда я буду вам служить, стану следить за тем, чтобы вы не пили и не курили. Ваша жизнь превыше всего. — Понятно… до свиданья. — Увидимся, — улыбнулся Себастьян, а потом добавил: — моя леди. — Да. Конечно. Увидимся. Дворецкий поклонился, приложив ладонь к груди, и его волосы упали вперёд. Когда он поднялся, девушка заправила одну из прядей ему за ухо и с улыбкой убежала к машине. Домой они приехали через полтора часа. Джозелин тут же предупредила о скором приезде гостей и попросила подобрать лучшие комнаты. Комната Сиэля была на третьем этаже – этаже для гостей и членов семьи. Комната Себастьяна была на втором этаже – этаже для слуг. Но комнаты слуг мало чем отличались от комнат господ. Разве что там не было камина, но кровати такие же мягкие, есть балконы, а постельное бельё нежное. Правда, все комнаты были белыми, а кровати чуть меньше, чем двуспальные. Обе комнаты были убраны и приведены в идеальное состояние. Около одиннадцати Джозелин, усталая, плюхнулась на кровать и уснула. Но шорох занавесок заставил её открыть глазки. Джо проморгалась и потёрла глаз, вторым глядя на занавески. Рядом с дверью на балкон среди белых полупрозрачных занавесок стоял дворецкий и бесчувственным взглядом смотрел на девушку. Его волосы немного сдувал ветер, мужчина был похож на статую. — Себастьян? — подала голос девушка, немного писклявый ото сна. — Извините, что побеспокоил вас, моя леди. Продолжайте спать. — Нетушки. Что вы тут делаете? Себастьян подошёл к ней и сел на кровать. Он положил на ночной столик письмо и потом надавил на плечо девушки и положил её на подушки. Джозелин расслабилась на кровати, но всё ещё смотрела Себастьяну в глаза. Он хорошо был виден в свете свечи. — Я, по вашему приказу, принёс письмо от моего господина. Прочтёте завтра утром, только не забудьте. А сейчас… засыпайте. Вашему юному организму требуется сон, а вашей красоте – отдых. Холодная рука Себастьяна коснулась щеки Джозелин и провела по ней до шеи, потом по плечу, поднялась. И большой палец погладил по губам, налившимся кровью. — Увидимся завтра вечером, госпожа. Я буду ждать с нетерпением. — Хорошо, — пискнула Лин, облизывая губы. — До свиданья… — Да. Себастьян встал и склонился над Джозелин. Его мягкие губы коснулись её лба, и Джо с удивлением ахнула. Но этот поцелуйчик так расслабил её, глаза стали закрываться, но девушка успела увидеть, как Себастьян подошёл к двери балкона и скрылся за занавесками. Сон Джозелин был не из лучших. Ей снились воспоминания из жизни. Она вспомнила мальчика, который ей понравился. Джо тогда думала, что это любовь. Вспомнила, как этот мальчик единственный раз поцеловал её в щёку. Она вспомнила своего отца, который умер пять лет назад. Он работал в полиции и умер от выстрела в живот, похороны оплатило государство. Вспомнила свою работу, на которой её научили курить и пить. Вспомнила ту нехватку денег, которая преследовала их семью на протяжении трёх лет. Были и образы того, как мама срезала ей волосы и плакала, а Джозелин крепко стояла и с уже постоянной грустью в глазах смотрела на маму в зеркало. Помнит мистера Симонса – поставщика часов в маминой лавочке. Помнит, как они лежали в постели, и это было противное чувство. Мама занималась этим за часы! А потом умерла и она… Джозелин жила у булочницы несколько дней, пока не пришли люди и не сказали, что её отправят к бабушке Элизабет, которая оказалась очень милой и доброй, любила девочку всей душой, бабушка, которая оставила Джозелин наследство и отдала ей всё. Хоть кто-то и не верит, что это правда. Джо плакала, её жизнь невероятно трудна, а теперь она одна. А у Клары и слуг свои заботы. Себастьян вернулся в отель под утро, и хозяин тут же спросил его с упрёком в глазах: — Что так долго? — Она проснулась, когда услышала меня, — объяснился дворецкий. — А когда уснула, долго плакала во сне и немного кричала. — И пусть бы себе плакала. Это её проблемы. Ты мне нужен был! — воскликнул Сиэль. Себастьян мягко улыбнулся и немного приклонился, положив ладонь на то место, где трепетно и мелко билось сердце. — Чем могу служить, мой лорд?