Души демонов

Уже вечером граф Фантомхайв и его дворецкий подъехали к особняку. Они задавали вопросы Виктору, и тот охотно на них отвечал. От водителя они узнали, что Джозелин наследница огромного состояния и со слугами приветлива и обходительна. Выходя из машины, Себастьян посмотрел на дом и громко ахнул. Это тот дом… Тот самый дом. У Сиэля реакция была такой же: нескрываемое удивление, отпечатанное на лице. — Чёрт возьми! — вырвалось у графа. — Не ругайтесь так, господин, это всего лишь ваш дом, — спокойно ответил Себастьян, глядя на поместье. Мало что изменилось: всё тот же сад с розами разных цветов, пруд, который стал ещё больше. Изменилась лишь подъездная дорожка, теперь покрытая асфальтом и ведущая в гараж, а не в конюшню. — Почему? — вырвалось у графа, но Виктор, взяв вещи и отдав часть из них Себастьяну, пригласил их в дом. И вопрос Сиэля остался без ответа… Их усадили в гостиной, которая совсем не изменилась, лишь обои стали новее, и картин на стенах стало больше. На одной из них была Джозелин со своей бабушкой, лицо которой показалось очень знакомым. В их лицах почти не было сходства, только зелёные глаза и вьющиеся волосы. — О, эта картина списана с фотографии. Госпожа Элизабет не позировала, потому что умерла год назад, — пояснил смотритель, встречающий гостей. — А Джозелин позировала, всё-таки во время съёмки фотографии, ей было пятнадцать. — А разве есть разница в возрастах? — спросил Сиэль, поднимая глаз на мистера Форварда. — Почему нельзя было сделать копию фотографии. Смотритель ухмыльнулся. — Дело в том, что в пятнадцать лет волосы юной госпожи были намного короче теперешних. Ей это не нравилось. А также она предпочитала видеть свою бабушку, находящуюся рядом с ней и после смерти. Когда она смотрит на эту картину, создаётся ощущение, что бабушка рядом с ней, оберегает и хранит. У Джозелин никого не осталось из родных, даже дальних родственников из других городов. — А где она сама? — поинтересовался Себастьян, глядя на второй этаж. — Пять минут назад проверяла вашу комнату, будет ли вам удобно… — Мне? — Да. Вы же дворецкий, я так понял. — Да, Себастьян Михаэлис, — представился мужчина, не переставая смотреть на второй этаж. Именно там он чувствовал приятный, незабываемый запах. — Вы сказали, пять минут назад? — вдруг вставил граф, резко взглянув глазом на мистера Форварда. Тот немного растерялся. — Да, параллельно она помогает повару с готовкой ужина. Десерт готовит сама. — Сама? — воскликнули оба гостя. — Сама, господа. Ужин будет через сорок минут, сейчас я провожу вас в ваши комнаты. — Мистер Форвард указал рукой на лестницу. — Прошу, господа. Они прошли по второму этажу, и Себастьян зашёл в свою новую комнату. Он сильно удивился, оглядев её. — Да, комнаты слуг серьёзно изменились. Я, вообще, туда попал? Комната была полностью белая. Белые стены, белые двери, покрашенная белым двуспальная кровать из дерева, белое постельное бельё, белый ночной столик, лампа, занавески у двери в балкон, крутящийся стул и небольшой стол, белый палас, шкаф, комод. В ванной были белые полотенца и белая плитка на стенах и полу, белый коврик у ванной и белая рама у зеркала. На стенах висели чёрно-белые фотографии в серых рамах, изображающие красоты природы. — Вот так и комната для обычного дворецкого… Комната Сиэля была действительно шикарная. Огромная кровать с голубым пологом, голубые стены с белыми деревянными вставками по углам. Два ночных столика по бокам от кровати с ножками-лапками. Небольшая софа у края кровати, чтобы можно было смотреть на огонь в резном камине, два низких кресла рядом с софой. Помимо зеркала над комодом из вишни, было ещё два на дверцах шкафа. В комнате стояла печатная машинка на небольшом столе, рядом с которым стоял удобный мягкий стул. Комнаты стали богаче и шикарнее, чем были раньше. Сиэль осматривал свою комнату и одобряюще кивал. Ему всё нравилось. Себастьян пришёл к нему за пятнадцать минут до ужина и переодел в домашний костюм, состоящий из шорт и пиджака. Также Себастьян разложил вещи господина по ящикам. — Господин, время ужина. Нам пора спускаться, — предупредил дворецкий, вздохнув достаточно глубоко. Сразу его сознание прошиб сладкий желанный запах души, которая была в этой комнате совсем недавно. — Необычная девушка, да? — хмуро спросил граф, также глубоко вдыхая. — Пожалуй, необычная, — подтвердил дворецкий, открывая господину дверь. Дом был им давно знаком, но столовая изменилась необыкновенно. Стены стали бледно-розовыми, в центре стоял огромный стол, по углам стояли горшки с невысокими деревьями, аккуратно постриженными, люстра стала раза в два больше и с десятками ярких лампочек. Сиэль сел во главе стола, а Себастьян приземлился рядом, глядя на другой конец стола, где со скучающим и немного болезненным видом сидела хозяйка дома, опрокинув голову на ладонь. Она из-под полуопущенных ресниц смотрела в центр стола, где кроме скатерти не было ничего. Она не проявила никаких чувств, когда рядом с ней села горничная с заботливым выражением лица. Серые глаза горничной постоянно осматривали Джозелин, а руки так и намеревались погладить её по голове. — Нездоровится, малышка? — мягким тембром спросила женщина, положив свою ладонь на тонкие пальчики графини. — Да, плохо спала ночью, устала с ужином, ещё эта жара. Поскорей бы спать… — Не надо так нагружать себя, моя дорогая. У тебя слишком хрупкий организм для того, чтобы носиться по дому. — Не будем об этом, Клара. У меня вполне стойкий организм, просто ночь выдалась неудачной, — шепнула Лин и подняла глаза на Себастьяна, который слушал их диалог со спокойным выражением лица. Через минуту три мальчика-близнеца с торчащими волосами и неизменными улыбками на лицах принесли подносы с первым, разлили вино, сок и воду по бокалам и сами сели на свои места. Последним пришёл повар со вторым и десертом. Занятые слугами, ни один стул не пустовал. — За наших новых гостей, — немного оживившись, подняла бокал хозяйка дома, посмотрев на Сиэля. Все улыбнулись и чокнулись бокалами. И глотнув, Сиэль понял, что у него в бокале вишнёвый сок. Джозелин улыбнулась и, сделав маленький глоток, поставила бокал на место. — Приятного аппетита. Послышались стуки ложек, потом ножей и вилок. Наконец, дошли до десерта, и гости смогли оценить кулинарные способности хозяйки дома. Пирог был неописуемо прекрасен на вкус, и даже Себастьян не смог скрыть восторженного «Ах!», когда попробовал его. После десерта Джозелин извинилась и ушла к себе в комнату, а слуги и гости остались сидеть в столовой. — Простите нашу Джозелин. У неё жизнь тяжёлая, кошмары снятся по ночам, не спит, — обратилась Клара к Сиэлю. — Тяжёлая жизнь? — переспросил граф и посмотрел на своего дворецкого. — Значит, она не всю жизнь жила в этом поместье? — Нет. Разве не заметно? Здесь она всего лишь два года. — И что же произошло? — поинтересовался Себастьян. — О, покойный муж покойной госпожи Элизабет поругался с их сыном, первенцем, который родился нежданно-негаданно. Они всегда спорили, а когда господин Эндрю — отец Лин — был подростком, серьёзно поссорились. Господин Джон — покойный господин — дождался, когда сын окончил школу и выгнал его из дома совсем без денег. Госпожа Элизабет поддерживала сына тайно, но денег ему всё равно не хватало. А во время депрессии их было совсем мало. Джозелин дочь господина Эндрю и мадам Сьюзен, внучка госпожи Элизабет. Её родители умерли, и девочку привезли сюда, когда ей было пятнадцать лет. Такая смешная ситуация тогда произошла. Казус. Я, когда её увидела, подумала, что она мальчик. Вы понимаете, волосики у неё были не длиннее трёх дюймов, бабушка звала её Джо, тельце было совсем не женственное, осанка плохая, как тут не подумать. Только когда мыть её стала, поняла, что она девочка. Повар заулыбался, а мальчики-близнецы расхохотались. — Все так подумали! — воскликнули они хором, подтверждая свою полную схожесть. — Кай, Лука, Гим, вместо того, чтобы смеяться, налили бы гостям ещё чаю! — Нет, спасибо, — остановил Сиэль и облокотился рукой об стол. — Какая занимательная история у вашей хозяйки. — Да, необычная девушка. Всего семнадцать лет, а уже одна. Бедная наша… — А она предупредила, что Себастьян теперь будет здесь дворецким? — Да, говорила. Только мы не знаем, чем он будет тут заниматься. — Он будет помогать и следить. Он знает, чем заниматься. — Надеюсь, вы непротив нового слуги? — приветливо улыбнулся дворецкий, осматривая новых знакомых. — Нет, конечно! — воскликнул повар. — Мы всегда рады новой помощи. Их улыбки вызывали только хорошие эмоции, потому что не были фальшивыми, а глаза светились радостью. Весь вечер Себастьян сидел на балконных перилах и играл с маленьким и бойким котёнком, которого Джозелин поймала в день их первой встречи. Он сидел и видел, что девушка так и не легла спать, с его балкона легко просматривался её балкон. Сначала в её комнате горел свет, потом на воздух вышла и сама хозяйка поместья. Она была в одной рубашке и, опираясь на балкон, потирала ножку об ножку и смотрела куда-то на пруд, на луну. Взгляд её был задумчивым, глубоким. Джозелин закусывала губку и о чём-то напряжённо думала. Иногда хмурилась, а иногда улыбалась. А позже, когда поднялся ветер, зашла внутрь, так и не закрыв дверь на балкон. Но свет всё ещё не выключался. Подумав, что девушка спит со светом, Себастьян пошёл по тёмным коридорам дома, прислушиваясь к каждой двери. Тройняшки уже спали и тихо сопели, каждый в своей комнате. Горничная и повар о чём-то спорили, будучи мужем и женой. Виктор читал вслух и довольно давно, учитывая, что его голос был сонным и хрипящим. Мистер Форвард курил трубку у окна и громко вздыхал, словно вспоминая былые времена. Сиэль не спал, он смотрел в потолок и причмокивал губками. А дверь в комнату Джозелин была приоткрыта. Оттуда исходил неяркий свет от одного бра, висящего над кроватью. Себастьян посмотрел внутрь сквозь небольшую щёлочку и увидел, что девушка причёсывает свои волосы разбавленного чёрного цвета. Дворецкий наблюдал за её взглядом на саму себя, в нём не было какой-то любви и благоговения, обычный взгляд, как на всех остальных людей. Мужчина смотрел на это зрелище и неровно задышал. — Миледи, не пора ли спать? — сказал он, приоткрыв дверь. И, как назло, как раз в этот момент с Джозелин слетела её рубашка. — Себастьян! — ахнула девушка, прикрывая грудь рукой. Дворецкий отвернулся и посмотрел в темноту коридора. — Простите, моя леди, я… не хотел… — заикался он, впервые за долгие годы службы. — Я… я… случайно… — Не твоя вина. Я не заметила тебя и стала раздеваться. Да и чего ты там не видел? — Джо притормозила. — Я права? — Да, безусловно. То есть, я хотел сказать, что вас я ещё не видел, но женских обнажённых тел повидал достаточно. Не подумайте, всё это было по приказу моего господина. — Соблазняешь женщин? — Да. — Так, ты не любил? Или любил, но тебе не позволяла служба? — Нет, не любил. А вы? — Я тоже, кажется. Наверное, как и все, когда была маленькой девчушкой. Тогда все играют в любовь и семьи. — Как мило, госпожа. Ваше детство было счастливым? — спросил Себастьян и тут же вспомнил рассказ Клары. Он закатил глаза, подумав: «Какой глупый вопрос». — Называй меня Джозелин, Себастьян. Пожалуйста. — Хорошо, Джозелин, — быстро поддался дворецкий. — Так, как насчёт вашего детства? — Оно было достаточно счастливым, если учитывать ту заботу, что оказывали мне знакомые родителей. Мамы… папы… Потом было ужасно. Себастьян обернулся и увидел Лин в тонкой голубой сорочке с ромашками, рассыпанными по подолу. Сорочка, доходившая до колен, слегка колыхалась от ветра, который шёл от двери на балкон. На улице собирались тучи. Начиналась гроза. Джозелин смотрела на Себастьяна большими испуганными глазами и почти не моргала. Она положила ладошки на маленькие хрупкие плечики, скрестив руки на груди. В её глазах была зелень хвои в темноте. У Себастьяна же глаза налились кровью и заблестели. — У тебя всегда были такие глаза? — поинтересовалась девушка, заметив странный блеск. — Сколько себя помню, — прошептал дворецкий, своей кожей ощущая, должно быть, ощущения Джозелин. Мурашки колотили его тело, словно замёрз, хотя не он сейчас стоял на ветру, облачённый лишь в одну тонкую ткань. — Значит, наверное, не всегда, — похихикала Джозелин. Она хотела глубоко вздохнуть, но не успела, а чихнула, прикрывая губы ладошкой. — Будьте здоровы! — воскликнул Себастьян, подавая девушке платок. — Вы, наверное, замёрзли. Вам надеть носочки? — Носочки? — вытирая рот платком, пробубнила девушка. — Да, пожалуйста. В верхнем ящике комода лежат. Радужные такие… Дворецкий в два шага пересёк комнату и достал носочки, и они действительно оказались радужными. Себастьян подошёл к девушке, которая уже сидела на кровати, и взял её ножку в руку. — Какая маленькая ножка… — удивился мужчина. — Я перестала развиваться лет в четырнадцать. Доросла до 165 сантиметров и перестала. Поэтому совсем не сформирована. — Вам идёт. Может, ещё подрастёте… — Надеюсь. — Джозелин закусила губу и посмотрела на работу Себастьяна, который сидел на колене перед ней. Она смотрела на его руки, но потом быстро посмотрела на лицо и ахнула. Себастьян смотрел на неё, и его глаза блестели. В бардовой радужке устроили пляски огненные бесенята. Но мужчина смутился и, нахмурившись, снова посмотрел на ножки новой хозяйки. — А у тебя какой рост? — поинтересовалась Джозелин, пытаясь продолжать разговор. — Не знаю, метра два, наверное. — Два метра?! — воскликнула девушка. — Да. — Ничего себе. Какой высокий. Я тебе по пояс? — Выше, — улыбнулся дворецкий, поднимая глаза, на этот раз спокойные и бесчувственные. Он встал и посмотрел, как Джо забирается под одеяло. Прикрыл дверь балкона, заметив, что за окном начался дождь, и подошёл к двери. — Спокойной ночи, госпожа Джозелин. Девушка засмеялась, но всё же ответила: — Спокойной ночи, господин Себастьян. Дворецкий улыбнулся и вышел за дверь. А Джо сняла с лица улыбку и закрыла глаза, положив ладошки под щёчку. Мысли быстро ушли из её головы, тело расслабилось, сон заполнил разум, глаза заполонила пустота. Себастьян пришёл в её комнату среди ночи и выключил свет. Он посмотрел на девушку, которая мирно спала, обняв подушку, и у него внутри был великий соблазн подойти к ней и дотронуться. И этому соблазну не устоять. Запах её души витал везде в этой комнате и мутил рассудок. Дворецкий облизнулся и сел на кровать, нагнувшись над лицом девушки. Её волосы пахли замечательно, и это был не только запах её души, это был приятный запах шампуня, которым Джозелин мыла голову перед сном. — Ах, как приятно, — восхитился мужчина, прикоснувшись голой рукой к её коже. — Мягкая, какая мягкая… Сейчас он сравнивал Джозелин с кошками, которых он так любил, как никакое живое существо в этом мире. Джо улыбнулась, отвечая на его прикосновения, и тихо простонала. Дворецкий оторвал от кожи девушки свои пальцы и встал с кровати, хмуро посмотрев на её улыбку. Осознав свою вольность, он вышел из комнаты, но остановился на полпути и закрыл лицо руками. На его губах расплылась широкая улыбка, а глаза засияли в темноте. Джозелин проснулась около четырёх утра и тут же почувствовала запах дождя в ветре. Яркое солнце ослепило её, девушка прищурилась и улыбнулась рассвету. Посмотрев сквозь занавески, Джозелин увидела очертания Себастьяна, который словно стоит и смотрит на неё. Но, подойдя к балкону, Лин увидела лишь траву, которая блестела, покрытая каплями дождя. Свежесть витала в воздухе. Было уже не так холодно, поэтому девушка сняла носочки и положила их обратно в комод. И когда она смотрела в зеркало, её желудок предательски заурчал. — Ох, голодная. Девушка вышла из комнаты и босиком потопала на кухню, стараясь создавать меньше шума, чтобы никого не разбудить. Она села на высокий стул у окна на кухне со стаканом воды и кусочком хлеба, и посмотрела на то необычайно яркое солнце мая. Сегодня был первый день последнего месяца весны. А уже такая жара. Джо прикрыла глаза и подставила лицо солнцу, вдыхая аромат комнатных цветов. — Что-то случилось? — спросил мягкий мужской голос за спиной Джозелин. Она развернулась и посмотрела на дверь, но там никого не было. Галлюцинация, подумала девушка и повернула голову обратно, зажмурившись. А когда открыла глаза, рядом с ней стоял Себастьян. — О, Господи! — воскликнула Лин, инстинктивно отклоняясь. Стул стал падать назад вместе с ней, но сильные руки Себастьяна заключили её в кольцо, прижимая к груди. — Осторожнее, госпожа, я вас напугал? — спросил взволнованный голос Себастьяна прямо на ухо. — Да уж. Напугал! Ещё как! — крикнула Джо, отходя от шока. — Как можно так внезапно подбираться?! — Я даже не заметил, госпожа. — Я Джозелин! — Госпожа Джозелин, — повторил Себастьян. — Я Джо-зе-лин! — более серьёзно повторила девушка, вдавливая в голову Себастьяну. — Джозелин… — более тихо и, кажется, безнадёжно, прошептал мужчина, опустив глаза. — Себастьян? — Что? — Ты чего так рано встал то? — поинтересовалась Лин, сделав глоток воды. — Как и положено хорошему дворецкому: раньше госпожи минимум на полчаса. Вот я и здесь… — И ты больше не уснёшь? — Нет. — Хм, тогда сможешь оказать услугу? — Конечно, что прикажете? — Ничего. Я попрошу… Себастьян замешкался, но улыбнулся и поклонился. — Пирог можешь сделать? — облизав губы и мило улыбнувшись, попросила девушка и поёжилась от холода. — Конечно, Джозелин. Как попросите, Джозелин, — поклонился дворецкий. — Какой пирог желаете? Вишнёвый, яблочный, сливовый, грушевый, тыквенный? Джозелин потерялась от такого разнообразия. Образ каждого предлагаемого пирога всплывал в её мыслях, а на языке проявлялся забытый вкус. Девушка сглотнула. — Яблок много. Купила позавчера… — произнесла она потеряно и бесчувственно. — Будет исполнено, Джозелин. — Отлично, тогда я пойду, посплю. — Девушка слезла со стула и пошла к двери. — Во сколько вас разбудить, мэм? — поинтересовался дворецкий за спиной, а потом добавил: — Джозелин… — Когда завтрак будет готов. Часа через четыре… — снова улыбнулась Джо и поёжилась. — И, Себастьян… — Что? — Прекрати называть меня «мэм», «госпожа», «миледи» и так далее. Называй меня на «ты» так, как называл бы свою близкую подругу… — Хорошо, Джози… — ухмыльнулся дворецкий. — Как хочешь… Девушка подняла брови и открыла рот. Губы были влажные, потому что девушка постоянно их облизывала. — Джози? — повторила она. — Да. Я бы называл тебя так. Джози… — мужчина нежно улыбнулся, подойдя к девушке ближе. — Ты маленькая трепетная птичка, нежный цветочек розы. Миленькая красивая девушка, Джози. Себастьян улыбнулся, резко выдыхая. Девушка моргнула, кажется, первый раз за последние 5 минут. Это он говорил или нет? — Малышка Джози… — пояснил он. Джозелин снова открыла рот. — Почему малышка? — Семнадцать лет – не такой уж большой возраст. Ты такая хрупкая милая малышка с красивой улыбкой. — Себастьян! Тебе самому-то больше двадцати пяти не дашь! Это разве много? — с обидой шепотнула девушка, чувствуя мурашки на коже. — Я имел в виду твою хрупкость и рост. А ещё твоё миловидное лицо и ангельскую красоту. — Себастьян подошёл к Джозелин вплотную, взял подбородок в два пальца и поднял, прошептав: — Красивая и невинная, белая, чистая душа. Я вам так завидую… Лин зарделась и опустила глаза, посмотрев Себастьяну на губы, которые расплылись в бесстыдной улыбке. Дрожь от его руки прошла по всему телу, пробуждая каждую клеточку кожи. Себастьян прошёл взглядом по её телу: плечики вздрагивали, а грудь поднималась и опускалась, соски набухли, наверное, от холода, ручки крепко сжимались в замок, а пальцы на ногах подогнулись. — Ты замёрзла, — прошептал мужчина. — С чего ты взял? — Наверное, с того, что твоя сорочка слишком тонкая и коротенькая, но красивая, тебе очень идёт, — сладко сказал Михаэлис, обнимая девушку. Джози ахнула, почувствовав тепло его тела и смущаясь больше некуда. Каким же непристойным казалось ей это действие. Но Себастьян отстранился, оставляя на плечах Джозелин тёплое одеяло, непонятно откуда взявшееся. — Твоё здоровье очень важно для меня. Зря ты сняла носочки и теперь ходишь босиком по дому. Ветер снова поднимается, а я поклялся сберечь тебя от малейшей простуды, иди в постельку. Я разбужу, когда твой пирог будет готов. — Благодарю, — смущённо шепнула девушка и, натянув покрывало получше на плечи, побежала в комнату, что есть мочи. Меньше минуты, и она уже лежала в кровати и засыпала. Четыре часа сна прошли как 10 секунд. Но бодрости и энергии прибавилось. Джозелин открыла глаза и удивилась тому, что солнце не слепило ей глаза. Осмотревшись, она поняла, что полупрозрачный полог закрывает всю кровать, не пропуская солнечного света. Кто-то приходил и закрыл полог…