Души демонов

— Что мне делать? — плакал Грелль, сидя на гробу в лавке Гробовщика. Он смотрел на бледное лицо девушки. Её губы больше не алые, губы высохли, кожа похолодела. Небольшой синяк на руке виднелся хуже прежнего. Она тогда ударилась о стол. — Сообщить родственникам, — посмеялся Гробовщик, заваривая чай. — Да нет у неё никого. Только слуги одни. — Скажи слугам. Они, наверное, были близки. Пускай скажут, какого рода похороны будем устраивать. — Хорошо… Они, наверное, не спят, беспокоятся, куда она делась. А она тут, умерла, — всхлипнул алый. — Ничего не понимаю. В книге её смерти нет. Может, она не умерла? — А что же тогда случилось. — Не знаю. И души её нет. Меня Уилл убьёт. Что же делать? — Сообщать родственникам, — рассмеялся Гробовщик. — Я бы поторопился. — Хорошо, иду. Положи её в удобный гроб, пожалуйста. Грелль ушёл, растерянный и напуганный. Паника поселилась в его мозгу. Ещё никогда ему не было так страшно из-за смерти человека. Эта смерть была необычной, души он не получил, погиб близкий друг. Раньше смерть людей приносила ему удовольствие, тем более, если были моря крови – это была его работа. Но сейчас работа была не на первом месте для него. Сейчас ему было важно рассказать всё слугам, увидеть их реакцию, выдержать их слёзы. Клара была в шоке. Она не могла ничего сказать минут семь, а просто в ступоре стояла и глядела на Грелля. В шоке был каждый. Им казалось, что с психикой Джозелин всё хорошо, что она вполне спокойная, и никогда не стала бы поступать так – лишать себя жизни. Они не знали причины, не догадывались о той душевной боли, что была у Джозелин последний месяц. Они не понимали, чего ей это стоило. Думали, что они сделали что-то не так. Клара дала Греллю деньги, которые копила на воспитание ребёнка, которого мечтала родить. Но похороны девушки, которую она считала любимой дочуркой, были важнее. Женщина намеревалась придти в лавку Гробовщика утром. Идя обратно Грелль рассуждал о Сиэле и Себастьяне. Он не знал, нужно ли сообщать им. Сиэль, по рассказам Джоджо, был её дедушкой, и пусть таким маленьким. Себастьяна, по её рассказам, она не любила, да и зачем рассказывать дворецкому о её смерти. Грелль написал и отправил письмо Сиэлю с просьбой не рассказывать Себастьяну ничего. И не брать его с собой. Затем Грелль вернулся к телу Джозелин, которое лежало в красивом гробу с красной атласной подкладкой, голова её была на белой подушечке, обшитой красными блестящими нитями. Лицо её было умиротворено, руки бесчувственно лежали по бокам. Ногти были чёрными, а пальцы чуть согнуты, словно Джозелин что-то хватала. Да, в последние секунды своего существования, она должна была хвататься за жизнь, как и все остальные, хоть и была самоубийцей. Может быть в последние секунды она поняла, как жизнь ей дорога. — Эх, жаль будет её резать, — опечалился Гробовщик. — Симпатичная девушка. — Только попробуй её порезать, просто приукрась её и всё. — Хорошо, как пожелаешь. Хотя она и так красивая, всего лишь подрумянить щёчки, чтобы она была как живая. Ближе к обеду привезли алые розы, которые пожелала Клара. Джоз любила красные розы и очень жалела, что они быстро вяли. Клара снова плакала, не могла поверить в смерть девушки, держала её за руку и умоляла очнуться. Клара сама взялась переодевать девушку, приготовила платье – подарок Элизабет – белое с рисунком, напоминающим фиолетовые кружева, с бабочками и цветочками. Ноги оставила босыми. Лицо Джозелин стало румяным, губы алыми, глаза выделили шоколадными тенями на этом белом лице. — Моя девочка маленькая, — зарыдала Клара снова. — Вам пора отдохнуть, идите домой, — тихо и печально сказал Грелль, положив руку Кларе на плечо. — Похороны уже завтра утром. Отдохните. Подготовьтесь. — Х… хоро… хорошо, — всхлипнула Клара. — Мистер Грелль. До свиданья. Вы-то появитесь? — Несомненно. Клара ушла, напоследок погладив девушку по волосам. Даже Гробовщик был грустным, что было ему несвойственно. — Какая грустная улыбка на её лице, — сказал он. — Очень красивая девушка. У неё очень знакомое лицо. — Может, ты хоронил её родителей? — пожал плечами алый. — Года два назад умерла её мать, а года четыре назад – отец. Может, помнишь их лица… — Да я не о том. Пора выкладывать розы, чтобы они раскрылись к похоронам. Это будут идеальные похороны. Я уже нашёл прекрасное место на кладбище, достойное её. Как и хотела её служанка. — Угу. Следующий час ушёл на то, чтобы алые розы, самые прекрасные в Лондоне розы, заняли своё место вокруг тела девушки. Когда всё было закончено, Грелль просто ахнул. Никто не посмеет и слова плохого сказать, глядя на такое прекрасное мёртвое тело девушки. Джозелин лежала в свободном гробу в белом платье с фиолетовым кружевом, закрытые глаза были отлично выделены на бледном лице, губы алые. Она, в свои семнадцать, была такая взрослая, и умиротворённое выражение лица Джоз было прелестным. Ресницы лежали на румяных щёчках. Руки лежали на груди, сцепленные в замочек, волосы разбросаны над розами, грудная клетка не шевелится. — Себастьян меня убьёт, если узнает, — прошептал Грелль, схватив себя за шею. Он его удушит. — Будут двойные похороны? Прекрасный праздник! — воскликнул Гробовщик и засмеялся. — Для меня! Ха-ха-ха! — Иди к чёрту! — Хорошо… Ха-ха-ха! Я пошёл… И Гробовщик ушёл. Куда-то. Но его смех ещё долго был слышен Греллю. Он с грустной миной окинул помещение взглядом, затем развернулся и пошёл к двери, стуча каблуками и нарушая всю мёртвую тишину. Послышался протяжённый стон, и Грелль замер, заметив колыхание тени на стене. Жнец развернулся на каблуках, но всё было точно также. И вдруг рука Джозелин сжалась в кулак, затем расслабилась. Грелль подпрыгнул на месте и звонко взвизгнул: — Ох, Боже ты мой!!! Как так?! — Что так? — выйдя из соседней комнаты, спросил Гробовщик и посмотрел на гробы. В его руках было печенье. — Она шевелится! — указав пальцем на девушку и подогнув колени, запаниковал алый жнец. — Такого просто не может быть! — Мертвец ожил? Как печально. Праздника не будет? — Но мертвяки не оживают! — воскликнул Грелль, замахав руками. — Они не просыпаются! Такого просто не может быть! — Алый подошёл к гробу и посмотрел на лицо девушки. Оно уже не казалось ему таким спокойным. Оно было хмурым, словно Джозелин что-то не нравилось. Из губ девушки снова раздался тихий стон, еле слышный, но зашевелилась шея. Джоз повернула голову влево и нахмурилась ещё больше. — Я же говорил! Джозелин открыла губы и сделала глубокий вдох, затем распахнула глаза. Первое время они оглядывали место, розы, потолок, затем уставились на Грелля. Девушка глядела на него, не отрываясь, словно привыкая, затем снова нахмурилась. Губы она прикрыла, затем облизалась. — Что происходит? — хриплым голосом спросила она, снова поглядев в потолок. Её глаза как-то неестественно заалели, голова нагнулась к плечу. Всё тело, кроме головы, не шевелилось. — Откуда я знаю, что происходит? — выкрикнул жнец. — Ты мне объясни, что случилось… — Не помню, я видела воду. Много воды. Кругом одна вода. Затем какой-то шум, темнота, и я здесь. Почему так резко видно? — Девушка снова осмотрелась, приподняла голову и глянула на гробы, стоящие вдоль стен. — Это гробы?! — воскликнула она, резко села и в мгновении ока оказалась у стены, сидящая на корточках и глядящая по сторонам. По её коже шли мурашки, в груди была непривычная пустота, хотелось есть, но при мыслях о еде, возникало безразличие. — Да. Мы собирались тебя похоронить, — пожал плечами Грелль. — Что?! — завизжала Джозелин и встала. Равновесия не было, поэтому она упала на стену и облокотилась на неё. — Да как вы… что… зачем вообще? — Ты целые сутки не дышала, у тебя не было сердцебиения и пульса. Все думали, что ты умерла! — Сутки? Без пульса? Не дышала? — воскликнула девушка, разглядывая свои руки, трогая лицо. Она паниковала, дышала быстро, кусала губы. — Что с моими руками?! — Демоном девчушка стала вдруг. Ха-ха-ха! — воскликнул Гробовщик, хлопнув ладошами. — Как неожиданно! Девушка резко подняла на него глаза, а Грелль снова подпрыгнул. — Кем? — запищал он. — Не может такого быть! Джози облокотилась на стену и плюхнулась на пол, обнимая колени. Глаза её смотрели на Гробовщика, который шустро подходил к ней, затем склонился над ней, взял ручку и осмотрел. Джозелин не понимала, как он видит всё за чёлкой. — Точно, демон, — хихикнул он. — Так и есть! Девушка вздрогнула, и её глаза снова заалели. Она сделала глубокий вздох и почувствовала странный запах, который манил её. В животе заурчало, боль пронзила живот, и Джоз согнулась, обняв живот. — Кушать хочет, — хмыкнул Гробовщик. — Чёрт, демон в городе… Уилл заставит меня покончить с ней. А я не смогу. Вот куда делась её душа… — Теперь она будет питаться чужими, чтобы жить. Молодая ещё, научиться ей надо. Только кто её научит? — Никто. В Лондоне нет демонов. По крайней мере, жнецы о них не знают. Сама как-нибудь справится, научится, ничего с ней не случится. А с Уильямом я разберусь. Джозелин, внимательно слушая их разговор, гладила свой живот и облизывала губы, потому что они засохли. А неприятное присутствие помады на них просто надоедало. Она не могла поверить, что стала демоном. Особой разницы в ощущениях она не чувствовала сейчас, но вспомнила, что было, когда глаза открылись. Видно всё до мельчайших подробностей: каждая пылинка, каждая паутинка была заметна ей. И даже сейчас в тёмной комнате она видела всё так отчётливо, как не видела ещё никогда. Кожа на её руках была гладкая, белая, ногти ровные, недлинные, наверное, острые. Девушка оглядывала всю комнату, а её уши сами собой слышали разговор двух жнецов. — Печеньку будешь? — вдруг спросил Гробовщик. — Да, — проскулила Джозелин. Дрожащими руками она взяла печенье и стала разглядывать его. — Странная форма. — Откусила. — Вкусно. — Но не наешься. Тебе нужна человеческая душа. — Убивать людей? — спросила Лин, глотая ком в горле. — Да. Давать мне работу. — И лишать её меня! — воскликнул Грелль, скрестив руки на груди и задрав нос. — Вы так говорите, будто не думаете о том, что я не умею есть души! Не умею убивать людей! — крикнула девушка звонким неузнаваемым голосом. — Это вы тут умеете всё, что угодно! А я никогда не видела смерти людей, кроме как родных, но убивать я не могу! — Сможешь, — хихикнул Гробовщик. — Демонам плевать на жизни людей. А ты захочешь есть и сможешь. — Тогда я не буду есть. — Будешь… — Не хочу, — шепнула Джоджо. — Придётся, Джоз, — нежно сказал Грелль и присел рядом с ней. — Конечно, это плохо. Но ты мне дороже, чем работа, меня всё равно никто не выгонит. Я же шинигами. От рождения… — Хорошо, я попробую. Только если вдруг меня поймают? Другие жнецы? — Не поймают. Даю слово. Кстати, что ты собираешься делать с похоронами? Они завтра в двенадцать дня. Клара уже всех пригласила. Я отправил письмо Сиэлю… — Чего? — воскликнула девушка. — Ему-то зачем? — Я подумал, что – раз вы родственники – он должен присутствовать. Себастьяна он с собой не возьмёт, а то он убьёт меня моей же косой смерти. — Фух, хорошо, что Себастьяна не будет, — с облегчением проговорила Джоджо и закусила губу. Воспоминания снова нахлынули на неё. Боль в груди разрасталась. «Лучше будет, если он ничего не будет знать», — подумала девушка. — Слушай, а что он тебе такого сделал, что ты не хочешь его видеть? — поинтересовался Грелль, улыбнувшись во все свои акульи зубы. — Неважно. — Лин поглядела на Гробовщика, который, опершись на гроб, слушал их разговор. Он хмыкнул и, взяв мензурки с какой-то жидкостью, похожей на чай, отправился в соседнюю комнатку. — Ну… — Он… предал меня, — выдала приговор девушка, сжимая кулаки. Она не понимала: почему, даже став демоном, она чувствовала боль, которой в принципе не могло быть. Эта боль не физическая – душевная. Разве у демонов есть душа? — Как? — Мы занимались с ним любовью, первый раз в моей жизни, а утром его не оказалось рядом. От него осталась лишь записка, в которой он пояснил, что всё было ошибкой, что он отправляется на службу к Сиэлю и не вернётся. «Прощай. Вечно твой Себастьян Михаэлис», — процитировала Джозелин и горько вздохнула. — Что? Вы занимались любовью? С ним? — запищал жнец. — Кто угодно делает это! А люблю-то его я! — Я тоже его любила. — Девушка откашлялась. — Думала, что любила. Но что можно взять с демона. Ему без надобности ощущать человеческие чувства, ему не понять их. Даже если бы он остался, он бы не разделил моей любви. А мне всё равно было бы плохо. — Бедная. — Грелль, как настоящая подружка, обнял девушку за плечи и поцеловал в висок. Джозелин сделала глубокий вдох, и в животе снова заурчало. Даже душа жнеца была для неё деликатесом. Губы снова высохли, и Джо облизала их, глаза её заалели, что было весьма неудобно. Случайно из её горла вырвался утробный рык, и Грелль резко оторвался. — Тебе надо поесть! — воскликнул он. — Знаю! — рявкнула девушка, от чего-то злившаяся на весь мир. Голод пробуждал некую ярость и охотничьи инстинкты. — Сначала нужно решить, что делать с похоронами. Их не будет? — Жнец указал на гроб пальцем. — Будут. Отменять всё уже поздно… — спокойно сказала Джозелин, с вызовом поглядев на алого. — Не понял. Ты ляжешь в могилу? И что дальше? — Я не лягу в могилу. На это есть проститутки, — раздражённо произнесла девушка, подняв брови. Проститутки, думала она, их всё равно никто не считает. Пропадёт одна, работы будет больше у других. — Хоть одна-то из них будет похожа на меня, верно? — Может быть. Во всём Лондоне, пожалуй, найдётся. Как ты собираешься её искать? — Ты мне поможешь. — Я?! — Ты мне друг или нет? — Джозелин встала с пола и подошла к жнецу. — Будем искать вместе. Она не узнавала своего голоса. Казалось, только что он был робким и дрожащим. А теперь же он стал уверенным, твёрдым, немного грубым с толикой низкого женственного тембра. Будто повзрослела… — Даже не знаю, друзья ли мы теперь, — шепнул Грелль себе под нос. — Что ты сказал? — повернув на него голову, немного пугающе переспросила Джоджо. — Ты и Себастьянчик… — не стал договаривать алый. — Забыто. В прошлом! — крикнула Джоз. Снова боль в груди. Почему? Почему она не уходит? Даже сейчас? Она демон, её не должна волновать физическая и душевная боль, а она есть. Не стало легче ничуть. — Хорошо-хорошо. — Нам пора искать, Грелль, — более мягко сказала девушка. — Только... где моя обувь? — Клара не обула тебя. Твои ноги должны были лежать в розах. Придётся тебе босиком. — Жнец пожал плечами. — Там же так грязно, чёрт возьми! — Джоз топнула ножкой, нахмурившись. — Ладно, делать нечего. Пошли! Джози пошла к двери и вышла на тёмную улицу, на которой не было почти никого. Было странно, но она точно видела всё, что можно было видеть. Ей казалось, что даже не вечер, а день, окрашенный в другие цвета. Стопами она прекрасно ощущала каждый изгиб на дороге. Воздух плохо пах, выхлопным дымом, трупами, старушечьими духами и немного дохлыми крысами. Джозелин вспомнила ту крысу, на которую смотрела, когда её похитили. «Мало им», — подумала девушка и посмотрела по сторонам. — Поделим город пополам, хорошо? — спросила девушка. — Я пойду туда. — Джозелин указала назад. Затем вперёд. — А ты туда. — Мне больше! — возмутился жнец. — Ты мужчина. — Я такая же женщина, как и ты! — крикнул Грелль снова. — Пол у тебя мужской. Тем более я босиком и в холодном платьишке. А ты в плаще и в сапогах. Молчи вообще! — Девушка хмуро посмотрела на него. — Тем более ты сейчас три раза перепрыгнешь и на месте, а я ещё не осознала всю суть своих возможностей. — Хорошо, не кричи на меня. Странная ты какая-то стала. Раздражённая, постоянно кричишь. Что с тобой вообще? Я думал, демоны спокойные. Себастьян и Сиэль всегда были спокойными. — Я знаю, — спокойно ответила Лин. — Я просто очень хочу есть. Надеюсь, я сегодня научусь это делать. Как же сложно без учителя и без поддержки. Совершенно не знаю, что делать. Грелль подошёл к Джозелин и взял в ладони её лицо, подняв глаза на свои. — Раньше было что-то похожее. В тебе всегда была часть демона, просто ты думала, что всё с тобой нормально. Так представь, что снова всё нормально, и действуй… — Хорошо, — кивнула девушка. — Нам пора. Джо пошла по своему курсу. Странно, все, кто был на улице, смотрели на неё. Разве удивительно, что кто-то бежит босиком? Джоджо это раздражало, все не отрывали взгляда. Или она шла слишком быстро? Скорости Джозелин не чувствовала совершенно. Но она бежала, пока не оказалась на улице, на которой жили бомжи, воняло гнилью, помойками, повсюду лежали мёртвые кошки и крысы. Девушка спасла своего котёнка от такой участи. Район с проститутками был недалеко. Джозелин уже чувствовала запах дешёвых духов и грязных денег. Запах похоти и разврата витал в воздухе. В начале района, как поняла Джозелин, стояли дешёвые проститутки, принимающие любых, у кого были деньги. Выглядели они как грязные нищебродки, носящие одну одежду месяцами, почти не моющиеся, зубы гнилые, косметика смазана. Такие девушки не могли подойти Джозелин. И вдруг её окликнули: — Эй, девчушка! — голос безразличный, но красивый. — Заблудилась? Тебе помочь? Джоджо поглядела на женщину, позвавшую её. Она не была похожа на тех пропившихся помойных крыс. Она была вполне ухожена, волосы её, неестественно рыжие, завивались от груди, в волосах цветы. Глаза девушки излучали свободу, а хитрая улыбка говорила о высокой цене. — Да, пожалуй. Джозелин подошла к женщине, – от неё исходил приятный цветочный аромат, – и улыбнулась, заглянув в глаза. — Чем смогу, дорогуша. Хочешь стать одной из нас? — Женщина распутно встала, согнув одну из ног и опершись ей о стену. — Нет. Я хотела бы найти девушку, похожую на меня. Рыжая изогнула брови в удивлении и выпучила на девушку глаза. — Зачем тебе такая? — Первая брачная ночь. Нужно сыграть потерю девственности. Жених меня никогда не видел, только на фотографии и в описании. — Ложь так и лилась из уст Лин. — О, ты загуляла, деточка? — рассмеялась рыжая. — А сама сыграть не можешь? — Нет. У меня не получится. Нет достаточного навыка актёрского мастерства. А вы же можете симулировать, имитировать, да? — Женщина кивнула, хитро улыбнувшись. — Вот, сыграть немного боли, наверное, тоже получится… Рыжая расхохоталась и хлопнула в ладоши. — А ты остроумная, девочка. Пожалуй, знаю я одну. Кажется, похожа, только постарше тебя лет на пять… — Не важно… будет же ночь. — Ну да… — Женщина ещё раз осмотрела Джозелин с головы до ног, задержав взгляд на босых ногах. — Пошли за мной, если её не заказали, она должна быть где-то там. — Проститутка махнула назад и встала ровно, поправив складки красивого с кружевами платья. Рыжая проститутка медленно, покачивая бёдрами, соблазнительно красиво пошагала в сторону. Джози пошла за ней, наступая уже на всю стопу, чувствуя камушки и песок под ногами. Странно, но дороги чистые, лишь немного пыли и песка. Идя за проституткой, Джоз чувствовала её запах: сладкий, приторный, наверное, нравится мужчинам, немного тяжёлый, больше бы подошёл для зимы. Затем запах духов сменился на другой запах, более аппетитный, но немного подгаженный. Девушка поморщилась и сглотнула. Она знала, что, несомненно, есть более приятные запахи, но горло жгло именно сейчас, и пустота в животе и урчание были сейчас. — Повезло тебе, девчушка, замуж выходишь, — прошептала проститутка. — А мы все тут оказались лишь из-за того, что родители выгнали нас, узнав, что мы испытывали чувство искренней любви. Подумаешь, провели пару ночей с любимыми людьми. Но… всё. Уважения тебе больше не видать. Потом беременность, аборт или роды. Теперь живи ради ребёнка и цели заполучить богатенького мужчинку, чтобы стать его любовницей. Ведь жёны есть у большинства. Джозелин несчастно вздохнула. С ней произошло то же самое, и неужели бабушка выгнала бы её, узнав, что она провела ночь с дворецким? Неужели ради сохранения авторитета нужно избавиться от ничтожества? Бабушка не была такой, нет. Она бы пожалела и сказала, что ошибки совершают каждые. Это не блудодеяние, это любовь. Лиззи ведь сама совершила ошибку, не так ли? Не соверши она эту ошибку, не было бы и Джозелин на свете. А потом во тьме… На пути им попадались ещё девушки, одна краше другой, и запах был гаже и гаже. — Вот, мы и пришли, — сообщила рыжая, замедляя шаг. Джози посмотрела вперёд: та девушка, к которой привела её проститутка, была очень красивой и сильно похожей на неё. — Лейла, тут к тебе посетитель, — усмехнулась рыжая, указывая на Джозелин. — Здравствуй, милашка, что за девица с тобой? Новенькая? — И Лейла осмотрела её оценивающе. Наверное, хорошая конкурентка получилась бы, подумала Джози. — Нет. Клиентка, — с сарказмом произнесла «милашка». Глаза Лейлы округлились, она поглядела на Джозелин снова и нахмурилась. — Я не занимаюсь девушками! Особенно такими малолетками-девственницами! — Лейла сказала это презрительно, уперев руки в бока, словно она тут важная персона. — Я не девственница, — буркнула Джоджо, почувствовав узел в животе при воспоминании о том чувстве наполненности, затем боль в груди — то лицо Себастьяна, когда его семя наполняло её. — О, девочка загуляла, — повторила Лейла фразу рыжей. — Так, что тебе здесь нужно? Чем может помочь скромная проститутка важной клиентке? — Барышня хихикнула, и Лин поморщилась. Лица у них были похожи, несомненно. Но разве их улыбка была одинаковой? Джо всегда думала, что, искренне улыбаясь, она освещает всё вокруг, дарит улыбку всем, даже демону (снова боль в груди), а не омрачает всех вокруг, как это только что сделала Лейла. — Выслушай её просьбу, — приказным тоном сказала рыжая и направилась обратно, к своему виду. — Ладно, что надо? — провожая её глазами, усталым тоном проговорила проститутка. — Почему именно я? — Вы похожи на меня, — тихо прохрипела Джо. — Это я заметила. Это обязательно? — Да, давайте отойдём, я не хочу, чтобы нас кто-нибудь заметил. — Джозелин направилась через дорогу, на ту сторону, на которой не стояли проститутки, и прошла в проём между домов, слыша лёгкие шаги Лейлы сзади. Проститутка остановилась в темноте и облокотилась на стену в вызывающей позе. — Так нормально? — Да, вполне. — Джозелин подошла к проститутке и сглотнула снова. Не такой сладкий запах исходил от неё, как от рыжей, но было довольно аппетитно. Лин была уверена, что со вкусом вскоре определится. Темнота опьяняла, лёгкие сумерки и так окутали улицу, а их почти и не было видно. Лишь Джозелин могла видеть, как напряглось лицо Лейлы, когда девушка поднесла руку к её щеке. — Что, — хрипнула она голосом тихо. — Твоё лицо очень похоже на моё, но, по-моему, на моём никогда не было таких эмоций, как на твоём, — холодно и пугающе произнесла Джози, поглаживая шершавую с большим количеством косметики кожу проститутки. — Не хочу, чтобы кто-нибудь заметил это, когда ты будешь лежать. — Лежать где? — воскликнула Лейла, и её голос эхом прошёлся по улице. — Т-с-с, — шепнула Джозелин, кладя руку на рот своей замены. Проститутка задрожала и вжалась в стену. Глаза Джозелин заалели, пугая Лейлу, из глотки рвался утробный рык, острые клыки показались из-под губ. — Только ни звука. В это время по созданной для проституток улице шла белокурая девушка, глаза которой были похожи на прекрасные колокольчики. Она выглядела невинной и испуганной, но внешность обманчива. Её белые ручки не видели нежности. Это была такая же проститутка, только прекраснее, совершеннее других. Её рабочий день был строго ограничен, поэтому сейчас она возвращалась домой, усталая от многократных клиентов. Когда-то эта девушка тоже тут работала, на улице, пока её не заметила пожилая леди, содержащая бордель. Там платили больше, всё было стерильно и безопасно. Девушка шла на носочках, чтобы не создавать шума каблуками, но вдруг случайно запнулась и громко ахнула. Её никто не услышал, и поэтому белокурая девушка легко присела и завязала шнурок на туфельках крепким бантиком. Раздался тихий шорох и стон, и девушка резко повернула голову на звук, не обладая никаким инстинктом самосохранения. Перед её глазами предстал тёмный проход межу домов, представляющий собой глубокую неизмеримую дыру. Там не было видно ничего, но зато эхом прошёлся громкий утробный рык, и проститутка пискнула и выпучила глаза, пытаясь прикрыть рот рукой. Но всё дрожала, и девушка упала на дорогу, отползая от прохода, в котором появились алые огоньки глаз, злых и устрашающих. Девушка с голубыми глазами не понимала, что происходит, поэтому с полной уверенностью, что её услышат, спросила шепотком: — Кто вы? Огоньки приближались, и вот стали проявляться очертания Джозелин, глаза которой горели голодом, а за ней тащилось бездыханное тело проститутки, которое она держала за шею. Ноги странно волоклись, словно сломанные, глаза проститутки были закатаны, а кожа синяя. Джозелин была зла и хотела схватить блондинку и убить, но вдруг, совершенно неожиданно, жертву ударили сзади по голове. И она упала, ударившись об асфальт затылком. Струи крови стали расплываться по дороге, и прекрасный ухоженный юноша в голубом костюме сделал шаг в сторону, чтобы не испачкать начищенные ботинки. — Тебя скрываться не учили? — грубо спросил он, глядя на Джозелин жёлтыми глазами, и взял проститутку за белые волосы. — А если бы она закричала? — Что? — вдруг неуверенно ответила Джозелин, отпуская свою замену, которая шумно упала на землю. — Ты издеваешься? — Нет. Вы о чём? — Я сказал о том, что убивать нужно так, чтобы тебя никто не заметил! — Убивать? — Девушка посмотрела на Лейлу, потом на белокурую и ахнула. Неужели это было убийство? Джозелин даже не заметила, что чувство голода ушло, пустота заполнилась, девушка чувствовала себя лучше. — Ты что, недавно стала такой? — с сомнением произнёс парень. — Странно. А где тот, кто учит тебя? — Такого нет, я сама по себе… — Джоз сглотнула и облизала губы. Душа проститутки покоилась внутри неё. Это было странно, бесконтрольно, но вкусно. — Я демон меньше двух часов. — И ничего не умеешь? — Нет. — Позволь мне научить тебя, — более снисходительно и мягко сказал юноша, его глаза загорелись алым желанием. Он был демоном. Джозелин осмотрела его, внутренне сравнивая его с Себастьяном. Совсем не похож. Он был таким светлым. Его выражение лица было добрым, хотя Себастьян тоже был добрым, особенно когда она ему улыбалась. Он смотрел на неё скромно, а взгляд Себастьяна прожигал, был страстным, с желанием. — Нет, спасибо, — девушка сделала шаг назад, отказываясь. — Я вас не знаю. — Я Энрике Вэнс, — представился демон. — Джозелин… — А ваша фамилия? — Её у меня больше нет. Я умерла для всех ещё вчера. Теперь не думаю, что я осталась самой собой. Имя, пожалуй, осталось. — Девушка посмотрела на голые ноги. — Извините, мне не нужна ваша помощь. Я как-нибудь сама. — Хорошо. Если понадобиться моя помощь, Джозелин, просто позовите. Я Энрике Вэнс. Запомните… Джоджо кивнула и поняла голову, но демона уже не было. Она посмотрела на белокурую проститутку, затащила её в проём между домов и попробовала и её душу, уже забывая о новом знакомом…