Души демонов

Они остановились у старинного дома на краю города. За домом красовался лес, окутанный тьмой. Было уже довольно темно, но луна была такой яркой, круглой и, казалось, огромной. Снег блестел, и когда Джозелин вышла из машины, ей показалось, что и сама она светится. Девушка осмотрелась. Тут было так тихо, вокруг ни души, и к дому вела лишь узкая дорожка. Нельзя было подумать, что тут вообще кто-то собрался. Что тут бал… Но вот, когда за Паркером захлопнулась дверца машины, на большое крыльцо под свет уличного фонаря вышла пара, и Джоз сразу узнала в женщине Мину. Женщина была в золотом красивом платье, а её спутник в обычном костюме. Джозелин улыбнулась паре и, взяв за руку Паркера и под руку Рика, пошла к дому, предчувствуя что-то необычное. Сегодня она узнает ответы на некоторые свои вопросы. Их так много, что они разрывали. Сердце будто что-то сдавило. — Сегодня я буду сопровождать тебя, — проговорила Мина, кладя руку на плечо Джозелин. — Потом с тобой поговорит наша госпожа. Она прибудет чуть позже, совсем немного задержится, ты даже не заметишь. — Да, — кивнула Джоз и, отпустив Рика, пошагала за Миной и её… супругом в дом. Сначала показалось, что дом пустует. И довольно давно. Хотя пыли нигде не было, но это место совсем не казалось живым. Будто здесь действительно никого не было. Всё было в таком идеальном порядке, что рука тянулась что-то подвинуть, нарушить симметрию или что-то разбить. Проходя за Миной, Джо провела рукой по старинным шкафам, по древним вазам. Они, должно быть, очень дорогие, хотя пока что девушка в этом не разбиралась. У неё будет много времени научиться всему этому, стать такой же умной, как Мина, Сиэль и Рик. Знания практически всего на земле будут в её голове. Многие коридоры прошли они, прежде чем ступить в просторную залу с высокими потолками. Комната была будто бы золотой. Все люстры, лампы были позолочены, даже стены золотые! Все окна занавешены, а потолок… чудесный! — Всё тут сохранилось с восемнадцатого столетия. Фреска на потолке выполнена по заказу госпожи. Над ней трудился один малоизвестный, но, несомненно, талантливый художник. — Мина вздохнула, глядя на потолок. — Каждая женщина, впервые вошедшая в этот дом, перестаёт замечать, что в комнате много людей и смотрит лишь на комнату. Поверь мне, я тоже пережила это. Хотя тогда этим было не удивить, и всё тут не пылало таким изыском. На потолке ещё не было мелких трещинок, золото блестело не так, как сейчас. Всё было таким новым, богатым, но несовершенным. Когда я тут сейчас, я возвращаюсь в те времена и вспоминаю, как впервые попала на такой бал, вспоминаю и понимаю, что уже столько пережила. И мне нравится это чувствовать. — Когда-нибудь я тоже почувствую это? — Да. Но… отвлекись ненадолго. У тебя будет ещё не один шанс осмотреть всё это. Обрати внимание на то, что на тебя все смотрят. Джозелин моргнула и опустила взгляд. Рядом с ними стоял лакей, что в руках уже держал пальто Паркера и Рика и ждал её шубу с протянутой рукой. На лице его не было ничего, но по взгляду Джозелин поняла, что он всё-таки готов терпеть. Не впервые он такое переживает, наверное. А в зале было много женщин, и все они в разнообразных нарядах. Цвета платьев были разные, но чёрный преобладал. Все они были одеты по теперешней моде, и каждая была по-своему красива. Ни одно лицо нельзя было назвать просто симпатичным. В таких женщин влюбиться можно за долю секунды. Тут же были и мужчины, и их было, Джозелин была уверена, столько же. Были и дети, что в своём уголке играли, и дворецкий отвёл Паркера к ним. Рик присоединился к стоящей у стены кучке мужчин. Наверное, это мужья и сыновья. Вдруг заиграла музыка, и девушка подняла глаза. На балкончике прямо под потолком сидел оркестр. Пары собрались и пустились в пляс. Джо не хотела танцевать и помотала головой Энрике, который на мгновенье посмотрел на неё с вопросом. — Пошли, — вдруг шепнула ей Мина, но потянула в противоположную от танцев сторону. Обратно к выходу. — Расскажешь мне всё. Они прошли в сторону лестницы и по тёмным коридорам, потом поднялись на третий этаж и зашли в окутанную ночью комнату. Лишь свет луны освещал небольшой столик, два кресла и диван у окошка. Огонь в камине не горел. — Садись, — указала Мина на одно из кресел и прошла к стеклянным шкафчикам с вином. Взяв два бокала, она быстро открыла бутылку и наполнила жидкостью оба. — Я выслушаю всё, что ты скажешь, попытаюсь понять. — А как же Рик и Паркер? — Они там повеселятся. Не бойся. — Мина уселась напротив и, скинув туфли, закинула ноги на ручку кресла. — Знаешь, Паркер один из самых красивых детей, которых я только видела. Только вот… совсем не похож ни на тебя, ни на Рика. Джозелин вздрогнула и закрыла глаза, поднося бокал к губам и глотая. — Нет… Рик не… не отец, — помотала она головой и откинулась на спинку, напряжённо сжимая плечи. — Не отец? — переспросила Мина, подняв брови. — Разве такое бывает? Джозелин не хотела рассказывать всего о Паркере и Себастьяне. Так не хотела посвящать кого-то в свои проблемы. Мина была знакома ей всего несколько часов, но доверять ей можно. Она такая же женщина. — Как вас не заметили? — решила она перевести тему. — А? — Мина улыбнулась. — Кто сказал, что не заметили? Просто Кардифф. Знаешь, он… чист от демонов. Тут только мы и жнецы. А жнецы без ума от нас. — Мина практически рассмеялась. — В каком смысле? — В прямом. Жнецы в большинстве своём мужчины, а человеческие женщины смертны. И работа для них. Всего лишь работа, чёрт подери. И они не так красивы, как мы. — Понятно. — У тебя есть знакомые жнецы? — Мина сделала глоток. — Хотя чего я спрашиваю. Конечно, есть. Они ведь такие правильные, и всегда придут в тот момент, когда ты только начала наслаждаться ужином. — У меня всего два знакомых жнеца, как ни странно. — Джоз пожала плечами. — Один из них влюблён в отца моего ребёнка, другой – такой деревянный, что не чувствует совсем ничего. — Может, он только делает вид. Но… об отце, — хмыкнула Мина. — Ты умело перевела тему, и я отвлеклась, стремясь рассказать тебе больше. Кто он? Ответь, почему он не рядом? — Я даже не знаю, с чего начать. — Думаю, начать нужно сначала. — Мина снова глотнула вина и по-доброму улыбнулась. — Пожалуйста. — Если сначала, то… нужно рассказать о дедушке. Мина снова кивнула и разрешила продолжить. — Он демон, и моя бабушка родила от него ребёнка. Моего отца. — Да, я слышала, что есть некий процент людей, способных на это. В их жилах давным-давно тоже текла кровь демона. Продолжай. — Мой отец был быстр, силён, неуловим, но по-человечески уязвим. Его тело… не выдержало выстрела. И он умер. Я до некоторого времени даже не подозревала, кто я. Во мне было мало необычного, но я узнала. Когда встретила своего дедушку и отца моего Паркера. Мина напряжённо вздохнула и сжала бокал, меняя позу и подаваясь вперёд. — Я влюбилась в него самым искренним чувством. В своих мыслях я называла его «любовь моя», в груди крылья бабочек бились, я хотела взлетать каждый раз, когда он целовал меня. Я верила, что он ответит на мои чувства, хоть и знала, что демон влюбляется лишь раз в своей жизни и навечно. Но я верила. Мы провели самую замечательную ночь, самую незабываемую. Ночь любви и чувств. Он заботился обо мне, был нежен. Я призналась ему в любви, когда засыпала на его груди. А утром его уже не было рядом. — Джозелин осушила бокал и подняла глаза к потолку, чтобы не поддаваться этим чёртовым слезам. Она рассказывала эту историю не впервые. Но больно было, как в первый раз. — Сейчас словно переживаю это. Я была лишь хрупким человечком. И моё тело тоже было слабо, как и тело папы. У меня были проблемы с сердцем. И даже сейчас оно болит. — Джо отодвинула декольте платья, оголяя часть шрама. — Вот, это символ моего разбитого сердца, и при каждом воспоминании об этом демоне, я бьюсь в конвульсиях от боли. Она пронзает всё тело, и немеют конечности. Представить это сложно, но по ночам я не могу контролировать свои сны. Да, сны. Эти воспоминания о той счастливой девочке Джозелин, которая влюбилась, а потом умерла. Мина всхлипнула и вытерла слезу со щеки. — И я забеременела, будучи человеком, да. Целый месяц я прожила в сером мире, в котором не видела ни заботы, ни радости. Мне дали всего два года жизни, но… я не стала терпеть. Я спрыгнула с моста через этот чёртов месяц, а очнулась уже… такой. — Ты… что сделала? — воскликнула Мина. — Она сделала всё правильно, — послышался у соседнего окна низкий женский голос. Резко Джозелин обернулась и взглянула на силуэт бледной женщины в чёрном, кожа которой светилась в свете луны. Она смотрела на эту Луну, изредка моргая, и тени от ресниц тогда падали на белые худые щёки. И вот она повернула к девушке голову, и уголок губ поднялся, даря понимающую ласковую улыбку. Но такую грустную. Наконец, женщина повернулась к ним полностью и прошла к камину. С каждым её шагом загоралась одна свеча в комнате, и становилось светлее, живее. Не так холодно, как раньше. И Джозелин могла рассмотреть женщину. Та была довольно молода, на вид не больше тридцати лет, хотя старить её мог этот суровый вид, совсем бесчувственный, это непроницаемое выражение лица, та же косметика. Волосы её были убраны в толстую косу, что спускалась ниже талии. Эти чёрные волосы были великолепны. Должно быть, мягкие. У Лин тоже были чёрные волосы, но эти… Вновь вспомнился Себастьян. Да, это точь-в-точь такой же цвет. Женщина налила и себе вина и присела на небольшой диванчик сбоку от Джоз и Мины. — Госпожа, о чём вы. — В такой ситуации юная особа больше никак и не смогла бы поступить. Она… впустила в жизнь своего дедушку и другого демона, значит, в её жизни больше не было ни одного родного человека, с которым она могла бы так сблизиться. Наверное, она была одинока. Ни папы, ни мамы, ни бабушки. Всех потеряла за короткую жизнь. Ведь, Джозелин, как бы ты не старалась себя состарить, ты маленькая девочка, которой явно меньше восемнадцати. И была неопытна в жизни. Наверное, такой и осталась. Госпожа глотнула вина и осмотрела Джозелин с ног до головы. — Останься ты человеком, твой ребёнок убил бы тебя. А потом погиб бы и сам в твоём чреве. Да, шанс остаться живым в твоей ситуации тоже был мал, но тебе повезло. — О чём вы? — Казалось, Джозелин вот-вот взорвётся от страха. Сегодня она столько пережила. — Мы проверяли Темзу, и в ней есть всё, но не кровь нашей прародительницы. В тебе было слишком мало воли, чтобы стать демоном, и о тебе позаботился твой ребёнок. Месяц, ты сказала. Да, наши дети развиваются гораздо быстрее в чреве матери, чем людские. — Королева поморщилась. — И твой ребёнок дорожил твоей жизнью больше, чем своей. Глядя на то, что ты жива. — Нет, вы не понимаете. Мой сын там, внизу, бегает среди остальных. На лице королевы отразилось неописуемое удивление. А какие-то знакомые бардовые глаза вспыхнули. — Видимо, он много твоих сил забрал, чтобы выжить. — Я не… — После твоего обращения, ты явно чувствовала себя по-человечески слабой, верно? — спросила женщина, перебив. — Тебя могло тошнить, как человека, потом ты, обретя новые силы, начала быстро их терять. — Д-да. — Но позже, когда ты была уже почти на грани смерти, твой малыш снова позаботился о тебе, верно? — Госпожа не дожидалась ответа. — И ты вновь стремительно начала возвращать свои силы, потом и вовсе почувствовала себя настолько могущественной, что просто не заметила, как твой малыш сам перестал проявлять признаки жизни? — Да. — Он перестал шевелиться. — Да. И я боялась! — Ты испугалась чего-то, хотя не могла поверить, что демон и погибнет, но он всего лишь ребёнок, такой же слабый, как и все дети. И когда сил жить у него совсем не осталось, твоё тело начало противиться ему. Было много крови. — Джозелин схватилась за голову, вспоминая этот ужас и боль, разрывающую всё тело. — И он чуть не умер. Но как-то остался… жив. — Да! — крикнула Лин. — Так всё и было! Я… если бы я потеряла его, я не знаю, что случилось бы. Он был… единственным, кого я любила и люблю, и если бы он не родился, я… не нашла бы покоя! Девушка подняла заплаканное лицо. — Но тебе повезло, как я и сказала. — Женщина улыбнулась, показывая белые зубы с парой клыков. — Такое бывает очень редко. Наверное, в моей жизни всего дважды. Твой случай – второй. А первая женщина не выжила. И её ребёнок тоже. Так что ты первая в своём роде. — Но… что будет с моим сыном? — Он демон. Наступит день, и он перестанет стареть. Это обычно бывает к двадцати пяти годам. Я надеюсь, что следующий малыш не заставит тебя так волноваться. — Она с отцом своего сына не вместе, госпожа, — вмешалась Мина, и королева вновь удивлённо взглянула на девушку. — Да, я слышала часть вашего разговора. А точнее, его конец. Он ушёл. И теперь твоё сердце болит. — Королева сделала глоток. — Когда ты видела его в последний раз? — Сегодня, мадам. Женщина чуть не подавилась, а Мина ахнула. — Да, Паркер, мой сын, подбежал к нему в магазине сладостей. Они… незнакомы. Никогда не видели друг друга. Ему… неинтересно, что со мной. Иначе за почти четыре года он явно захотел бы узнать обо мне что-то, верно? Вот я и скрыла от него сына. — Тем не менее, тогда о другом ребёнке придётся забыть. — В каком смысле? — Дело в том, — начала Мина и облизала губы, — что ты можешь родить только от того демона, которого любишь. — Но я не люблю его. Разве я не могу сойтись с Риком? — Боюсь, что нет. — Мина виновато улыбнулась. — Лишь с одним. На всю жизнь. Он не ответил на твои чувства, но в этом и вся сложность. — То есть, если я захочу ребёнка, я должна подойти к нему и сказать «Себастьян, я хочу ребёнка, сделай мне его»? — Да, точно так, — кивнула королева и гордо подняла голову. — Только с твоего разрешения. — Я запуталась! — воскликнула Джо и встала. — Какое ещё разрешение? — Твоё. Даже с любимым ты можешь забеременеть только с твоего разрешения. Очень полезное правило, введённое ещё в средние века. Были распространены изнасилования, и если у демоницы нет любимого, её никто не защищал, права на неё никто не имел, и её могли изнасиловать. Ведь мужчины всегда физически сильнее женщин. И если женщина недостаточно ловкая, её принудят. Раньше рожали от каждого, кто заявится. Это было ужасно. Благо, мой муж сделал меня такой, и я была защищена. — Я тоже, — кивнула Мина. — Хотя тогда это правило уже действовало, и своего учителя я не любила и не хотела от него детей. Да и изнасилований стало меньше. Всё-таки времена меняются, и мужчины уже не жестокие варвары, хотя остались и такие. — Что же мне делать? — спросила себя Джози шёпотом и снова села на кресло. — Вряд ли ты влюблена в Рика, — ответила госпожа. — Это может быть дружеская любовь. От него ты получила поддержку и заботу, о которой мечтала. — Он поддерживал тебя во время беременности. Защитил, оберегал Паркера. Но это не та любовь, о которой ты мечтаешь. Та гораздо сильнее, ведь так? Ты сейчас не выглядишь той, о которой рассказывала несколько минут назад, Джозелин. Да и сердце твоё всё ещё разбито. — Ты отдала сердце Себастьяну. Ещё тогда. — Нет, это было ошибкой и глупостью, всего лишь влюблённостью, — замотала головой Джозелин, пытаясь отрицать эти слова. Кроме злости и ненависти она ничего не чувствовала. — Я увидела его сегодня и ничего не испытала, кроме страха, ведь он смотрел прямо на Паркера, а Паркер – на него. А они похожи, как две капли воды! Лишь страх и боль. И этот шрам никогда не заживёт, пока… — Пока ты не найдёшь покоя. А ты не найдёшь его без мужчины. Я уверена, что если он вдруг вновь вернётся в твою жизнь, тебе станет гораздо легче. Джозелин на секунду вспомнила тот момент, когда он неожиданно зашёл к Сиэлю в кабинет и спросил, чего она хочет. Он не смотрел на неё, даже не узнал и не почувствовал, но ей стало так хорошо и спокойно. Видимо, что-то отразилось на её лице. — Да, я права, — продолжила королева. — Ты просто страдаешь из-за того, что твои чувства остаются без ответа. Как и многие из нас. Но… впусти его в свою жизнь. Не стоит страдать. Попробуй рассказать ему о малыше. От своего ребёнка демон не отступится. Скажи Себастьяну о ребёнке, ребёнку – об отце. Не усложняй и без того сложную ситуацию, ты же видишь, что лучше не становится. Прими его причины и пойми. У этого демона ведь были причины покинуть тебя. В любое время ты можешь вернуться к прошлой жизни, но Паркеру станет легче. А может, твой Себастьян окажется не таким, как ты думаешь? Демоница подмигнула ей и встала. — Я, кстати, не представилась. — Она вздохнула и вновь накинула на себя маску безразличия и гордости. — Я Равенна. И я тут как бы главная. Но не принимай меня за такую. Не называй меня госпожой, как моя подруга Мина. — Равенна посмотрела на женщину, и Мина ухмыльнулась. — Она так шутит. Называй меня по имени. Не знаю, когда приобрела титул. Наверное, всё потому, что я тут самая старшая. И смогла выжить в те ужасные века. Благодаря моему мужу. А теперь… я удалюсь. Я вышла сюда только ради тебя, моя дорогая. — Она взяла руки Джозелин в свои. — Я таких, как ты, ещё не видела. И, пожалуй не увижу, хотя много странных ситуаций случается. Завтра я устраиваю ужин для самых близких моих подруг и их мужей и детей. Приходи… в таком же красивом платье, как это. Приводи своего сына и… друга. И прости за то, что я скажу сейчас о нём, но… он обречён на вечные муки, если влюблён. Смерть станет для него раем, ведь ты никогда и ни за что не сможешь ответить на его чувства так же глубоко, как и он. Ты никогда не испытаешь той же яркости ощущений, той же великолепной любви что тогда, почти четыре года назад, когда встретила Себастьяна. И она, отпустив руки Джозелин, лишь поклонилась и тихо, совсем неслышно, отправилась к двери. Джозелин с безнадёгой посмотрела на Мину и задала себе вопрос «А хочет ли она что-то менять?».