Долг Короля

      Торин отставил почти пустую кружку чаю и плотнее закутался в плащ. Камин уже давно не гас в его покоях. Каждый час заходил слуга, чтобы подложить новых дров, так что когда дверь открылась, он не обратил на это внимания. Лишь когда чья-то рука дотронулась до его лба, он вздрогнул и повернул голову.       – Это ты, Оин. Снова пришел мучить меня? – со слабой улыбкой спросил Торин.       – Разве я когда-нибудь тебя мучил? Я пытаюсь помочь, Торин!       – Что ты можешь сделать со старостью, друг мой? Ни отсрочить, ни отменить… так и не тревожь себя понапрасну.       – Здесь довольно жарко, а ты кутаешься в плащ. И жара у тебя нет. Это не старость, Торин.       – А что?       – Позволь осмотреть тебя. И я скажу.       – Это лишнее, Оин.       – Но хотя бы напоить тебя чаем, чтобы ты согрелся, я могу?       Торин грустно усмехнулся и кивнул головой на пустую кружку.       – Я его столько уже выпил.       Оин взял со столика кружку и машинально нюхнул оставшиеся на самом дне пару глотков.       Он нахмурился. Принюхался внимательно. Нет, обоняние его не подвело. Он слышал этот запах. Он разжал руку, и кружка с грохотом упала на пол. Оин опустился на кресло. Торин с интересом смотрел на старого гнома.       – Что с тобой? Ты словно привидение увидел.       – Торин! – сказал Оин, и голос его неожиданно дрожал. – Ты всегда был мне королем и другом… И ты помнишь, что я не последним примкнул к твоему отряду.       – Я знаю это. Последним был Бофур, и то только потому, что проспал, – Торин попытался пошутить, но глядя на серьезный вид Оина, он передумал. Оин даже побледнел. Что с ним случилось? Только что ведь был нормальный?       – Торин… если это то, что ты решил… если ты полагаешь, что по другому нельзя… я могу дать тебе другой травы.       – Какой другой?       – Она заберет твою жизнь быстро и без мучений. Ты просто уснешь… и не проснешься.       – Что?! – воскликнул Торин, если бы у него были силы, он бы вскочил на ноги, но он остался сидеть. – Ты предлагаешь мне умереть?       – Я лишь предлагаю тебе более быстрый и безболезненный способ.       – Подожди-ка, я не понимаю! С чего ты взял, что быстро и безболезненно это то, чего я хочу? Я доживу отмеренное мне Махалом как полагается. Страдая и мучаясь ровно столько, сколько отмерено мне за мои ошибки. Не нужно мне быстро и безболезненно! С чего ты вообще…       – Но это ведь… быстрее, чем…       – Что?! Быстрее чем что?! О чем ты вообще говоришь, Оин?! С чего ты взял, что я пытаюсь умереть?       – Чай.       Торин покачал головой, требуя продолжить и дать полный ответ.       – Корень королевской травы – это ведь яд. Если пить его постоянно, то смерть наступит меньше чем через одну весну, и она придет в страшных муках. Ты выглядишь как покойник, но ты не постарел ни на день с того дня, как мы вошли в Эребор, – Оин поднялся на ноги и подошел к Торину. Он положил руку ему на плечо. – Я должен был догадаться!! Как долго ты пьешь этот чай? Как долго, Торин?       Торин еще до конца не успел понять, что произошло. Но озноб, что мучил его, усилился. Он почти терял сознание от того, насколько сильно ему было холодно.       – С конца зимы…– выдохнул он. Как холодно прозвучало «зима», но теперь была весна, да только ни капли не теплее. Неужели ему когда-то вообще было тепло?       – Ты не знал? Кто дал тебе этот чай? Как часто ты его пил?       – Каждый день. Он очень вкусный… Оин, ты не ошибаешься? Ты не можешь быть прав! Это не может быть так. Это подарок.       – Или тот друг, что подарил тебе этот чай не знал о том, что корень королевской травы – медленный яд, или он не друг тебе вовсе.       Оин достал из складок одежды маленький мешочек и высыпал его содержимое себе на ладонь. Несколько зеленых камушков – какие-то спрессованные засушенные листья.       – Съешь это немедленно. Зелень должна помочь от озноба и боли. Теперь ты можешь сказать, что у тебя болит. Теперь, когда я и без тебя знаю это.       – Теперь, когда я двумя ногами в могиле стою.       – Я пришел вовремя. И я достану тебя из могилы. Ты будешь жить, Торин! Тебе ведь еще наследника Эребору нужно родить!       Торин отчетливо вздрогнул от этих слов и отрицательно покачал головой, но ничего не сказал. Ничего он больше не должен ни Эребору, ни кому бы то ни было еще. Да и себе он уже не должен был даже жизни. Или борьбы за жизнь.       Ах, зачем Оин обнаружил этот яд? Теперь его смерть – которая так неожиданно и радостно вдруг нависла над ним, откладывается. Потому что Оин сделает все возможное, чтобы помочь.       Зеленый камушек, что Оин дал ему постепенно начинал растаивать во рту, с сильным мятным привкусом. Прошло не так много времени, но ему как будто стало лучше. Ему стало чуть теплее.       Оин подложил поленьев в камин. И подставил под ноги Торина скамеечку. Потом он укрыл его нормальным одеялом, на что Торин не решался, справедливо полагая, что застань его укутанным в одеяло, тут же все подумают о его здоровье более серьезно.       – Посиди пока у огня. Я велю нагреть для тебя ванну.       – Расточительство. Только воду горячую зря переводить, – упрямо выдохнул Торин.       – А на что еще тратить горячую воду, как не на здоровье короля? Горячая вода вмиг тебя согреет. А пока попытайся немного поспать.       – Заснуть и не проснуться? – улыбнулся Торин. Все еще пытаясь шутить и сохраняя удивительное хладнокровие и спокойствие.       – Проснуться, Торин! И еще долго жить! Нелегко, но я пришел вовремя. Я верну тебя к жизни! Обещаю!              Торин впал в оцепенение. Он вроде и был в сознании, но мало что понимал. Холод был такой, что его изнутри душило льдом. Он не мог пошевелиться, не мог даже слова вымолвить. Он мог только наблюдать, что происходит. И справедливо ожидать смерти.       Но смерть не шла к нему.       Вместо смерти явился Оин и несколько слуг. Торина раздели и опустили в горячую ванну. Вода обжигала. Торину казалось, что она настолько горячая, что он варится заживо. На смену холоду пришел жар. Такой жар, что терпеть его он не мог, и он кричал. Ему казалось, что кожа его покрылась волдырями и ожогами.       А потом Оин дал ему что-то выпить, насильно выливая жидкость прямо в рот, и жар утих. Торин смог вздохнуть с облегчением.       Его достали из воды, обтерли и уложили в кровать, где он, наконец-то, лишился сознания.              **       Когда он очнулся, его мучила дикая жажда, но все что угодно было лучше того немилосердного озноба – холода, который пожирал его до костей своей замогильной силой.       На столике у кровати предусмотрительно стоял кувшин и кружка. Торин сел в кровати опираясь на спинку, и налил себе жидкости. От нее едва уловимо пахло травами.       Он выпил два стакана, и ему стало легче.       Вчерашние ощущения… если только это было вчера, заставили его осмотреть свои руки на предмет наличия волдырей и ожогов. Но их не было. В кипящей воде его никто не думал варить.       Потом он немного подумал и все же решился, позвонил в колокольчик и приказал явившемуся на зов слуге, привести к нему Мию. Где Лим он знать не знал, а Мия осталась служить в Эреборе, ей определили место на кухне.       Пока она не пришла, он серьезно задумался о том, как спросить ее об этом чае. Знает ли она? Ее бескорыстная любовь к нему… уважение ее родителей… что теперь упокоились в Эреборе… все это мешало ему судить здраво и хоть на мгновение допускать мысль о том, что она могла знать о том, что в сборе трав для этого чая был намешан яд.       Но в то, что это ошибка и эта трава попала в чай по ошибке, Торин не верил совсем. Даин? Лим? Мия?..       Кто из этих троих?       Или все трое вместе? А если и так, то какой у них был план? Женить Торина на Лим, а потом убить, чтобы Лим стала королевой?       Бред. Лим не могла стать королевой даже в таком случае. И только ребенок Торина мог наследовать трон.       Кому была выгодна его смерть?       А может, вопрос нужно было ставить по-другому?       Кто хотел его смерти? Кого он обидел в своей жизни до такой степени, чтобы тот возжелал его смерти больше чего-либо?       Даин? Он не помнил открытых конфликтов с королем Железных холмов и своим двоюродным братом.       Лим? За то, что он сделал с ней – возможно, она могла и проклясть его и захотеть убить, но… этот чай был передан ему до того, как это случилось. Не могла же она знать, что так будет. А если она просто не хотела за него замуж? Настолько, что ей все равно было как расстроить эту свадьбу – даже ценой его жизни? Может она просто не знала, что яд этот действует не сразу. Оттого и откладывала свадьбу? Да нет, бред какой-то… неужели же эта честная девушка была способна на такую подлость.       Но кто-то ведь был способен.       Мия? От неразделенной любви. Но у нее было больше поводов быть ему благодарной, чем ненавидеть его. Зачем ей это?       Может быть, просто смириться, что трава в чай попала по ошибке и успокоиться? Тем более, теперь это было все равно, даже если его кто-то пытался убить, и даже если кто-то попытается это сделать снова и более прямым способом.              В дверь постучали. Это была Мия. Она низко поклонилась. От смущения, она не решалась поднять глаза. И стояла, опустив взгляд.       – Мия? – позвал Торин, и девушка все же подняла голову.       – Да, ваше величество! – она вздрогнула, увидев его. Он хотя и перестал пить яд, и Оин сделал все возможное, чтобы избавить его от последствий этого, а все еще выглядел плохо. Чувствовал себя так же.       – Плохо выгляжу?       – Нет… да.       – Неизвестная болезнь поразила меня. Оин не знает ни ее названия, ни чем ее лечить. Я доживаю свои последние дни.       Он внимательно смотрел на нее, как она побледнела и испуганно взглянула на него. Нет, она не знала об этом. Не могла знать и так искусно притворяться.       – Не говорите так! Ведь должен быть… должно быть лекарство! Пошлите за эльфами! Они могут помочь!       – Помочь? Эльфы? Нет… эльфы никому не помогают. И мне не нужна их помощь.       – Ваша гордость важнее вашей жизни?       – Да, – спокойно сказал Торин.       – Тогда… зачем вы хотели видеть меня? Что я могу сделать?       – Сказать правду. Клянись памятью своих родителей, что ты не солжешь мне сейчас и ответишь правду! – прежде слабый голос Торина теперь снова обратился камнем. И Мия вздрогнула и даже отступила шаг назад, но послушно кивнула.       – Клянусь памятью моих родителей…– прошептала она. Торин поймал ее врасплох, она не успела еще понять, чего он от нее хочет, но клятва уже была дана. – Что вы? Что вы такое хотите узнать, ваше величество!       – Кто хотел меня убить? Ты? Лим? или Даин? И не говори, что ты не знаешь. Слуги знают все. И всегда.       Мия отвернулась. Тяжело сглотнула.       – Ты поклялась!       – Еще прежде я поклялась, что не скажу вам…       – Что?! Ты говорила, что любишь меня! И ты могла просто смотреть, как я умираю?       Мия вся вспыхнула и молчала.       – Расскажи всю правду. Кто и зачем травил меня этой травой?       – Я поклялась, что не скажу вам.       – Я твой король. И я приказываю… не имеют значения другие клятвы, кроме той, что ты дала мне. Так и отвечай! Кто и зачем?       – Даин вас за то ненавидит, что вы Эребор вернули. Смогли. Дракона убили… зависть это… Он хотел завладеть вашим троном. Он подослал Лим – невесту своего сына – почти родню. План был такой, что она забеременеет, родит наследника, а потом… вы умрете, и Лим выйдет замуж за сына Даина. Она оттого свадьбу все откладывала, что решиться не могла… она его любила, не вас. Не хотела вас… я не знаю где она теперь и простил ли ее Даин за то, что все сорвалось. Я только думала, что она забрала у вас траву. Она клялась, что забрала.       – Но не забрала. Наверное, все же решила исполнить план Даина. После моей смерти, Эребор остался бы без короля совсем… и тогда… Даин бы захватил его… Найти невесту и родить ребенка, я бы все равно не успел…       – Я узнала это… как вы справедливо заметили, слуги знают все и больше… Даин сказал, что убьет моего брата, если я расскажу. Меня заставили поклясться молчать.       – И все же ты говоришь теперь.       – Простите меня, ваше величество, я не думала, что чай остался… я не знала, что вы умираете.       – Теперь уже не умру. Можешь отправляться к Даину и так ему и передать.       Торин позвал слугу и велел привести Двалина.       – Мия, дочь Грима, – обратился он к ней, когда Двалин пришел. – Ты навсегда изгоняешься из Эребора. Двалин, проследи, чтобы ее выселили из Эребора и никогда не пускали сюда вновь.       Девушка низко поклонилась и, больше не смотря на короля, ушла.       – Ты думала, я не узнаю тебя? – спросил Торин тихо.       – Рассчитывала на это… – Мия выпрямилась, и Торин увидел, что лицо ее было залито слезами. – Шрамы меняют людей. Волосы, прическа… осанка. Я изменила все, что могла в себе…       – Как твой брат?       – Он жив… его прогнали из Железных холмов, но он жив, благодарю вас.       – Я устал, – проговорил Торин, чуть поднимая руку, и тут же его слуга подал ему костыль, что забирал, когда Торин начинал танцевать. Торин тяжело оперся на костыль и пошел к одному из диванов, что стояли по периметру комнаты. Мия не знала, стоит ли идти за ним, и долго стояла в нерешительности, но потом встрепенулась и быстро догнала его.       – Что тебе нужно, Мия? Ты хочешь, чтобы я позвал стражу?       – Я хочу, чтобы вы решили мою жизнь, – она без приглашения села на диван рядом с ним.       – Ты думаешь то, что ты сделала можно простить?       – Мне не нужна любовь ваша, а значит не нужно прощение. Я лишь хочу родить для вас сына.       – И молишь Махала, чтобы первой родилась дочь.       Девушка вспыхнула и отвернулась. Торин сказал это просто так, но – угадал.       – Думаешь, что время все изменит?       – Ваше величество, – Мия вдруг взяла его за руку. Торин вздрогнул, но руки не забрал. – Когда я узнала об этой траве – вы были мне никем… а он – мой брат. Вы будете упрекать меня, что я выбрала брата вместо короля, которого никогда не знала?       – А когда полюбила?       – Тогда уже все было кончено. Вы прогнали Лим, она сказала, что чай забрала… она поклялась мне.       Торин устало выдохнул. Он чувствовал на себе взгляды всех четырех гномок, с которыми танцевал прежде, хотя и не видел их. Смотрят – не могут понять, почему с этой он разговаривает так долго. Ревнуют, злятся…       Какой абсурд! Комедия, что разыгрывают в людских театрах… когда все зрители ухахатываются, сидя на скамьях и наблюдая. Он как-то побывал на одном из таких представлений. Ему не было смешно. Но все остальные смеялись.       Так и теперь. Главный герой подобной комедии. Король, что не может выбрать себе жену.       Он смотрел на эту девушку перед собой и не знал, что чувствует к ней. В его душе не было для нее ненависти, и все же он чувствовал себя преданным ею. Она так любила его, что не побоялась явиться, после того, как он выслал ее. За нарушение высылки, ей грозила темница. А она пришла. Она порезала свое лицо и выбелила свои прекрасные черные волосы.       Ведь он и правда не был даже королем ее, когда она соглашалась молчать… как он может обвинять ее в том, что она жизнь брата поставила выше его жизни?       Он бы не сделал так ради Фрерина?..       Мия тяжело дышала, рыдания рвались из ее груди. Почему она не рассказала ему правды сразу? Почему позволила использовать себя в этой грязной интриге? Если бы она сказала сразу, попросила помощи, Торин бы помог освободить ее брата… но тогда, она могла бы надеяться. А теперь?       Неужели же эту ее ошибку нельзя простить… хотя бы забыть… хотя бы дать ей шанс.       Мия подвинулась к Торину ближе и поцеловала его. Бояться больше, чем она уже боялась, было невозможно. И она позволила себе эту дерзость.       Торин чувствовал тепло и мягкость ее губ, ее волнение и неопытность… он чувствовал ее страх, но больше всего через этот поцелуй, он почувствовал ее любовь. И он поцеловал ее в ответ.       Он резко оборвал поцелуй и, поднявшись на ноги, пошел из залы. У входа его догнал Двалин.       – Что скажешь?       Не остался незамеченным поцелуй и для Двалина, и Торин лишь хмыкнул, глядя на широченную улыбку на его лице.       – Сейчас ничего не скажу. Мне нужно в темницу. Это подождать может.       Он и так слишком отвлекся.