Долг Короля

      Он так устал. Он почти смертельно устал. Он был король, но он растратил все свое стремление править на долгие годы поиска. Сначала он искал, как улучшить жизнь гномов в Синих горах, тогда он не был правителем, а был простым кузнецом, что с трудом зарабатывал на жизнь, потому как всем до единого гнома, он все делал без платы. Кто-то платил сам, кто-то давал ему продукты. Жизнь тогда у всех была тяжелая. Все, что платили ему люди – с них он деньги брал всегда – он отдавал сестре.       После он искал лучшей жизни. Возможности вернуть Эребор… искал союзников, искал поддержки… все искал и искал… всю свою жизнь.       Теперь у него было королевство, были гномы, но больше нечего было преодолевать… их мирная жизнь устраивалась сама собой. Он слишком долго болел после битвы, и потом от чая. Он не успел еще как следует побыть королем, а теперь он понимал, что как следует быть королем, он не хочет.       Двалин лучше годился на эту роль. Но Двалин не был королем.       Королем был Торин.       … Мия стянула с него последние остатки одежды. Сама она была еще в платье. Они услышали, как скрипнула дверь. Но только громкий, удивленный возглас, заставил Торина отвлечься от губ гномки и посмотреть в сторону.       На пороги купели стояла Ведьма.       – Ого как!       – Пошла прочь! – процедил он сквозь зубы.       – Совсем прочь? – на ее губах появилась кривая улыбка. – Мне можно покинуть Эребор?       – Иди куда хочешь!       – Благодарствую, – бросила Ведьма и скрылась обратно в купели. Торин облегченно выдохнул. И притянул к себе Мию, чтобы она целовала его губы. И она целовала. И гладила его рукой по груди, по животу, а потом спустилась еще ниже. Торин глухо зарычал, делая попытку перевернуться с ней, оказаться сверху. Но она удержала его.       – Не торопись...       И в этот миг Торина и Мию обдало ледяной водой. Гномка закричала, вскакивая на ноги. Торин тоже вскочил на ноги. Перед кроватью с самым беззаботным видом стояла Ведьма. В руках ее была пустая уже лохань.       – Ты ополоумела совсем, Ведьма?! – закричал Торин.       Чуть прищурившись, она обвела его взглядом с головы до ног. От взгляда этого Торин пришел в себя, понимая, что стоит перед ней совершенно голый. Он разозлился сильнее. И даже подумал швырнуть в нее лампой.       Но он не успел и руку протянуть к лампе, как злость отпустила его. На смену ей пришло совершеннейшее непонимание того, что случилось минутами раньше. Как он мог настолько забыться, что привел сюда Мию, что _почти_ уже овладел ею.       – Вижу, сознание к вам вернулось, ваша светлость, – засмеялась Ведьма своим обычным смехом. – Не так быстро красавица!       Боковым зрением, она увидела, что Мия пытается покинуть спальню. И быстрее очутилась подле двери. Схватив ее натуральным образом за волосы, она кинула ее на пол.       – Мертвячина ты!       – Словно не ты мне то зелье продала!       – О ну да, конечно! Словно не ты у меня его украла!       – Да какая тебе разница, балрог тебя возьми! Что вообще ты здесь делаешь?       – А ты уверена, что балрог меня еще не взял? – Ведьма плюнула в Мию, что безрезультатно пыталась подняться на ноги, но всякий раз сильные руки Ведьмы отпихивали ее на пол обратно.       – Откуда ты взялась здесь? Тебя не было!       – Я спасаю своего короля от проклятого брака! А ты, наверное, ведь, и голубянку пила всю неделю… тварь мертвяцкая!       – А сама ты не тварь! Чего ты здесь делаешь? Разумылась, разоделась. Поди сама решила под короля лечь, а он знает кем ты раньше была? Он знает с кем ты путалась?       – Под короля… – Ведьма скривила губы, – _на_ короля тут только ты пыталась лечь. И молчала бы ты о чем не знаешь, а еще лучше на колени бы стала… чтобы он из тебя душу не выбил.       Мало помалу до Торина стало доходить то, что только что произошло. Это был не цветочный запах на ее волосах – это был запах какого-то дурманного зелья, из-за которого он потерял контроль над собой. И чем дольше он его чувствовал, тем меньше чего соображал – так что и Ведьму отпустил и о Кили забыл напрочь.       И только ледяная вода привела его в чувства.       В последнюю очередь, он теперь хотел быть с Мией! Быть с ней – означало дать ей согласие и взять ее в жены. Ведь не смог бы он после того как взял ее, прогнать… и Мия эту черту его характера прекрасно поняла. И решила использовать. А голубянка?.. эту она для чего пила?       Он быстро накинул на себя халат, и уже было вмешался, когда услышал что-то о Ведьме и остановился: «с кем ты путалась?»...       Некоторые до отчаяния доведенные нищетой и жизнью в Синих горах гномки уходили в людские кварталы и деревни и продавали себя. Если только раньше их кто-нибудь не останавливал из добрых гномов, и не брал в жены.       Неужели, она была из таких?..       Да какая все это разница? Чем была она, как жила?       Не он ее в любом случае толкнул к этой жизни. Не за это она ему мстила. А может, за это, да врет опять?       О, женщины! Никакого сладу с ними нет. Видимо у него без того проблем мало, чтобы еще с Мией разбираться?       – Ведьмой порядочную не назовут. А то, что ты непорядочная все давно и так знают. Для чего тебе самой-то этот дурман? Кого ты уже одурманила им и обокрала…       Ведьма только смеялась, снова и снова, отпихивая отчаянно пытающуюся убежать Мию. В какой-то момент, Мие удалось схватить Ведьму за ногу и уронить на пол. Ударив ее что есть силы в живот, она переступила через нее и бросилась к двери.       Но убежать не получилось.       Торин схватил ее за талию и швырнул на кровать.       – И даже не думай бежать! – тихо сказал он, но голос его рассыпался каменной лавиной. В таком гневе короля редко кто видел.       Потом он обернулся к Ведьме. Она уже села на полу, но все еще с трудом переводила дыхание.       – Она одурманила меня чем-то, я правильно понял? – спросил он у Ведьмы.       – Выкрала у меня бутылек… дурман и есть.       – А голубянка это что?..       – О, вам светлость моя, лучше не знать…– она запнулась о его взгляд и выдохнула, – верится, что если пить ее накануне… то забеременеть можно с большей вероятностью.       – И действует?       – Иногда. Но кто ж знает, она действует или Махала вашего воля.       – Стражник, что у покоев стоял где? – обернулся он к Мие. Та притихнув, совсем молчала, испугавшись не того, что сделала, а того, что Торин об этом все же узнал. Она думала, что все пройдет гладко. И после, он уже не сможет ее прогнать.       Но откуда ж здесь взялась Ведьма?       О проклятая Ведьма!       – Отвечай!       – Где-то в темном углу валяется связанным… на дурман этот не один вы могли повестись, – ответила за нее Ведьма. – Он только на женщин не действует. Я в ванной была все время. Мне после завтрака плохо было. А она, когда еще прежде вошла проверить, нет ли здесь кого, не додумалась в купель заглянуть. А я все слышала… и… странно мне это показалось. Вроде вы не собирались на ней жениться…       – А тебе не все равно?       – Чтобы мой король так подло женился? Если хотели ее простить, так простили бы уже и нормально в жены взяли… да и дурманный запах я хорошо знаю. Почувствовала сразу. Вот она – перед вами.       Ведьма поднялась на ноги и указала всей рукой на Мию.       – Прощайте ее и берите. Только в сознании это делайте. Я полагаю, что теперь мне нельзя Эребор покинуть? – грустно добавила она.       – Отчего же, покажешь, где он – со мной за ним поедешь.       Торин открыл шкаф и быстро оделся. Мия больше даже не пыталась сбежать. Она с такой ненавистью смотрела на Ведьму, что если бы взглядом можно было жечь, от Ведьмы бы и пепла не осталось. Но Ведьму этот взгляд не трогал. Она стояла у двери, сложив на груди руки. От удара в живот отступившая уже было тошнота вернулась снова.       – Ваше величество, – проговорила она тихо, – разрешите мне сходить к себе в комнату. Мне бы травы выпить от тошноты…       Торин одернул на себе кафтан и внимательно посмотрел на Ведьму. Нет, она точно не врала. Выглядела она плохо. Она и прежде то здоровой не выглядела, особенно после полутора недель в темнице, а теперь совсем бледная была.       – Оставайся здесь. Я к тебе Оина пришлю.       Потом он вышел из покоев, больше уже не взглянув на Мию. Они услышали, как он запер дверь.       – Довольна что ли? – выплюнула Мия. – Что ты лезешь-то в то, что тебя не касается?       – Счастье короля – это долг всех подданных.       – Так уж и всех? Так уж и твой? Ты врешь сейчас, у тебя другие цели!       – У меня нет целей. Это у тебя только цель… была… одурманить его и насильно женить на себе. Насильно – это подло.       – Будто ты не подлая!       – Может и подлая, да тебя то не касается! Ты бы посмотрела на себя, на кого похожа. Трактирная девка, что даже платья не снимет, когда мужчин ублажает.       – По опыту говоришь?       – Мертвячина ты… а еще о любви ему говорила…       – Так это ты думаешь, я это все для чего?       – Неужто от большой любви? Такой огромной, что правды не знает.       – Я дура была… я боялась очень за брата своего, за себя… и я не думала просто… вообще не думала… что трава убьет его… я даже, когда тот чайник уронила такая счастливая была… бывает ведь так, что ты просто не думаешь…       Голос Мии неожиданно совсем смягчился. Ненависть ушла из ее взгляда. Она говорила искренне и под конец совсем расплакалась.       – Я не хотела ему смерти… и я поверила Лим, когда она сказала, что чая нет больше… почему ты думаешь, что это значит, что я не люблю его… он меня за то никогда не простит… и не возьмет среди других… так почему я не могла сейчас попытаться?.. да, я молилась, чтобы от сегодня ребенок был… и голубянку твою ела, ну так и что ж с того? Я бы родила ему сына… я бы дала ему счастье… А ты все испортила.       – А ты не думаешь, что насильно счастье не дать?       – Ему все равно на какой жениться. Что ему тебя брать? Ты-то конечно ему счастье составишь.       – Нет, дура. Меня ему нельзя. Я и сама того не хочу.       – Тогда что ж ты здесь делаешь? За деньги с ним спишь? Говорят, Ведьмы прокляты и ребенка уже не смогут понести. Судя по тому, что ты от своей жизни детей не нажила, правду говорят. Но ты уж посмотри на себя! Платье одеть-то можно, да от шрама твоего его, что совсем не коробит?       Ведьма ничего не ответила и даже не посмотрела больше на Мию. Ушла в купель, плотно притворив за собой дверь. Ее все же вырвало.        «От своей жизни» … Ведьма почувствовала, что ей нечем дышать. То, что кажется, ушло утром от выплаканных на груди у Торина слез, вдруг снова вернулось.       – Не позволяй ей влезать в твою душу! – прошептала она сама себе.       Но она и не позволяла. Ее душа – была только ее душа. Слова Мии не задели ее, но они принесли с собой память, от которой она так долго пыталась сбежать.       Ведьма опустилась прямо на пол, обнимая себя руками за колени. Она уже не слышала, как гномы вошли в спальню короля, как кто-то кричал. Не слышала она и как звал ее Оин. И уже не почувствовала, как Оин оказался рядом с ней и с чьей-то помощью – может быть, даже самого короля – ее уже совсем без сознания, уложили в королевскую кровать.