Долг Короля

      Дождя больше не было, и это значило, что дороги не размыло, и им хоть теперь же можно было пускаться в обратный путь. Эта новость несколько опечалила Торина, он бы предпочел задержаться в этом домике подольше. Теперь, когда Аниэ больше не бегала от него, он был почти самым счастливым гномом на свете.       Не сомневаясь, что после свадьбы станет самым.       А пока самой счастливой была Тауриэль. Она вся сияла от счастья и – не видя рядом с ней Кили – Торин недоумевал, отчего бы. Впрочем, она и сама долго не могла это скрывать. И в тот же вечер, когда они ужинали вкуснейшим пожаренным кроликом, сообщила, что ждет ребенка. Она не была уверена, не хотела надеяться напрасно и всячески запрещала себе о том думать, но теперь это было уже очевидно.       Она слышала, как стучит его сердце внутри нее. Сегодня утром услышала. И теперь, она не могла больше задерживаться здесь. Она должна была мчаться в Эребор, чтобы рассказать все Кили.       Быстро осмотрев оставшиеся порезы на груди Аниэ, она заключила, что с осторожностью можно уже выехать. Путь не долгий. Ничего не случится. И они решили выехать прямо с утра.       Тауриэль все приготовила и сказала, что поднимет их с первыми лучами солнца – ежели чего поспать они смогут и в повозке. Глядя на ее решимость и счастье, ни у кого бы не возникло желания с ней спорить.       После увиденного, Тауриэль сразу пошла спать в повозку, оставляя кровать для Торина.       И он даже растерялся – одно дело было прикорнуть рядом с Аниэ после обеда, а другое – спать рядом. Да еще и после всего, что было сказано и решено между ними. После того, как она стала его невестой.       У готовившихся к свадьбе были свои обряды. Первый и главный из которых: ключное время. Им выделяли общие покои, с несколькими комнатами, в которых в дальнейшем должны были жить их дети. В спальне спал жених, невеста спала в одной из будущих детских комнат. Дверь в эту комнату запиралась на ночь уважаемой родственницей.       Торин решил, что покои свои он менять не будет – там достаточно места. Но соблюсти все обряды он все же должен. Он король и он должен быть примером в возрождении традиций Эребора. Дис и Двалин еще не поселились в одни покои, но для Дис эта свадьба уже была второй, так что в этом не было необходимости. Свадьба Торина должна была стать первой свадьбой нового Эребора.       Торин упустил из виду свадьбу Тауриэль и Кили. Но теперь о ней можно было забыть. Гномам объявят, что они поженились уже по эльфийским обычаям. И теперь они лишь прочитают некоторые благословительные молитвы и устроят небольшой праздник с застольем и танцами. Можно будет даже объявить о скором рождении ребенка… но это как Кили сам решит.       Траур по погибшим еще не был окончен. До года еще оставалось время, но Торин решил, что скромно свадьбу справить можно. Сначала справят его свадьбу, а после поженят и Дис с Двалином.       И начнется возрождение Эребора.       – О чем ты так задумался? – спросила Аниэ, она уже переоделась в ночную рубашку и лежала в кровати, а он все сидел за столом с кружкой чаю, которая давным-давно уже остыла. – Пойдем спать. Тауриэль не шутила, она разбудит нас, еще солнце не взойдет.       – Так может совсем не ложиться в таком случае? – усмехнулся Торин, поворачиваясь к ней.       – У тебя есть какие-то другие предложения?       Торин снял с себя половину одежды и устроился поверх одеяла на второй половине кровати, укрываясь покрывалом. Аниэ внимательно смотрела на него, но ничего не говорила. Когда он улегся, она подвинулась ближе и устроилась головой у него на груди.       – Ты в порядке? – спросил Торин, мягко поглаживая ее плечо.       – Если ты о том, что Тауриэль беременна, то да, я в порядке. Она не первая беременная барышня, с которой я сталкиваюсь за свою жизнь. А ты? Еще не передумал?       – Никогда не передумаю. Ты представить себе не можешь, как они меня допекли с этим долгом… я вернул Родину… больше я ничего никому не должен. Разве только себе… быть счастливым. И я уже счастлив.       Он ткнулся носом в ее волосы, чуть сильнее прижимая ее к себе.       Тяжелый вздох против воли сорвался с губ Аниэ. Она даже попыталась как-то спрятать его, шумно вдохнув и перевернувшись на другой бок. Но Торин остановил ее.       – Ты боишься,– проговорил он.       Она с удивлением посмотрела на него.       – Кажется, еще рано бояться? – улыбнулась она, быстро приходя в себя. – Ты сказал, что до свадьбы…       – Я не об этом,– Торин сел в кровати, опираясь на спинку. – Ты боишься, что мы совершаем ошибку. Боишься, что я пожалею о своем решении… боишься, что тебе будет больно. Ты думаешь, что если ты уйдешь сейчас, боль будет не такой сильной… я тоже этого боюсь, Аниэ. Но я знаю, что если ты уйдешь сейчас, боль будет еще сильнее. Потому что во всю оставшуюся жизнь, мы будем жалеть с тобой, что не разделили наше счастье. Пусть оно продлится десять лет… двадцать… но мы заслужили с тобой счастье. И я хочу провести все это время с тобой.       – Я думала, ты теперь начнешь говорить, что никогда не разлюбишь меня… и все остальное…       – Я не разлюблю тебя, в этом ты можешь быть уверена.       – Но прогонишь, если вдруг тебе все же захочется исполнить свой «королевский» долг и родить наследника самолично.       Торин поморщился, словно его ткнули под ребра острой палкой. Он покачал головой.       – Аниэ, прошу тебя, не нужно…       – Не нужно чего?       – Строить из себя Ведьму. Ты совсем другая.       – Откуда тебе знать, какая я на самом деле.       – Ты добрая, милая, красивая…       – Добрая? Я никогда не…       – Аниэ, ты сама не замечала этого, ты лишь старалась быть злой, но ты всегда была доброй. Злые гномы не подают стакан воды, упавшему без сознания.       – Так то был мой король.       – Достаточно было позвать помощь. Стражники были неподалеку. Позвала бы их, и дело с концом. Но ты помогла мне сама. Напоила водой, дала отдохнуть. И не дала никому увидеть мое состояние. Вряд ли это злой поступок.       – Так мы уже решили, что я сделала это, чтобы рассказать тебе о Кили.       – И снова – зачем? Будь ты злой, ты бы в жизни не стала мне о том говорить. Тебя бы не трогали мои страдания.       – А то, что мучила тебя?       – Ты ведь и это объяснила, чтобы я сбросил с себя долг и вздохнул свободно… как и полагается королю. Я вздохнул и я обрел своего племянника… все правильно… и в лесу, ты отвлекала меня разговорами и жаренным кроликом, чтобы я пришел в себя. Стала бы злая гномка так делать? Не думаю.       Аниэ отвернулась от него и закрыла лицо рукой.       Торин положил руку ей на плечо и почувствовал, как она мелко дрожит.       – Ты плачешь?       – Нет,– ответила она, и голос ее был сухой. – Торин…       – Что?       – Может, я лишь пыталась быть злой… но это была моя жизнь. Я умею жить лишь так. Я жила так последние сорок с лишним лет…       – Я знаю, милая.       – Я не понимаю, почему ты полюбил меня. И я не знаю смогу ли я любить тебя… так, как ты этого заслуживаешь. Я не умею любить, Торин.       Она резко повернулась к нему и села в кровати.       – Я разучилась. И все эти сорок лет я жила лишь… Я не знаю чем я жила, и как я выжила. Я не хотела жить. Я как заведенная игрушка день за днем вставала со своей постели и шла в лес, на рынок… Когда умерла Ведьма… та, которая научила меня всему, я даже не плакала о ее смерти. Хотя она была очень добра ко мне. Она помогла мне как-то ожить… если бы не она, я бы никогда не вернулась к гномам… умерла бы в лесу. Она, в общем-то, ничего особенного не говорила, даже не пыталась оправдать вашего бога или еще что сказать… объяснить почему…       Аниэ замолчала и посмотрела на Торина. Он внимательно слушал ее, но что сказать ей он не знал. Иногда вещи просто случаются… так себе утешение.        Он притянул ее к себе, укладывая ее на свою руку словно ребенка.       – Ничего, милая… мы со всем справимся… а пока моей любви хватит на нас обоих.       Он провел рукой по ее щеке, она поймала его руку и приложила к своим губам. Он даже вздрогнул от этого прикосновения, и она почувствовала это. Внимательно посмотрела на него, но ничего не сказала, укладываясь удобнее. И укладывая Торина, она не отпустила его руки, она легла на бок, лицом от него, но его рукой она обняла себя и положила на нее свою голову. Торин прижался к ней сзади чуть ближе. Он уткнулся носом в ее плечо и поцеловал его поверх ткани.       – Спокойной ночи, душа моя.       – Спокойной ночи, Торин. **       Когда они проснулись, солнце уже вовсю светило в окно. Собственно от этого яркого света, Аниэ и проснулась. А Торин проснулся от того, что она пошевелилась. Рука у него затекла немилосердно, но он так и не отнял ее у Аниэ.       – Я не понимаю… уже ведь не утро…       – Ближе к дню,– согласно кивнул Торин, потряхивая руку.       – Я отлежала твою руку?.. – пробормотала Аниэ растерянно. – Прости.       – Ничего страшного. Сейчас пройдет.       Она взяла его за руку и принялась разминать. А потом поднесла к губам и поцеловала. Торин даже замер весь. Простое прикосновение, а сколько чувств оно в нем пробуждало. Какой невыносимой теплотой оно растекалось по всему его телу.       Нет, он знал, что легко им теперь не будет.       Они оба – не молодые и безрассудные, как Кили… они прожили достаточно долгие жизни. Он всю свою жизнь сгорбленный под тяжестью своего долга и напрочь отказавшийся от любых отношений с гномками. И она жестоко обиженная и так же отказавшаяся от возможности когда-нибудь любить гнома.       Хорошая пара из них получится.       Им нужно время. Ему нужно время, чтобы растопить лед в ее сердце, чтобы все ведьминское оставило ее, а не проглядывало каждый раз, когда она начинала бояться или нервничать… это была ее защита – маска, которую она умело носила все эти годы.       Он перехватил ее руку и крепко сжал в своей руке.       – Может Тауриэль решила уехать, пока мы спим, и оставить нас одних? – он подмигнул Аниэ.       – Скорее она решила, что совершенная идиотка! – возглас раздался из-за раскрытого окна,– И чего вас будить в таком случае?       Тон ее голоса и слова не понравились Торину. И раз уж она носила под сердцем его внука, да и попросту, раз уж он назвал ее своей племянницей, он беспокоился о ней.       Он быстро оделся и вышел на улицу.       Тауриэль сидела на земле, подстелив старый плащ. Торин никогда не видел, чтобы эльфы были в таком гневе. Нет уж, не годится злиться, когда ты беременна!       Он устроился рядом с ней.       – Что случилось?       – Повозка… да… повозка, Торин!       И она нервно вскинула рукой по направлению в сторону Эребора.       Повозка стояла неподалеку. Лошадь непривязанная паслась здесь же. Так и в чем загвоздка?       – Что-то сломалось?       – Дорога. То есть ее тут никогда и не было. Отсюда до замка Трандуила она есть, хотя и хорошо скрытая, но до Эребора ее нет. И как мы собирались ехать в повозке домой?       Торина приятно задело, что она сказала «домой». Это правильно, что она считает Эребор домом. В конце концов, это теперь ее судьба.       Он посмотрел на плотные заросли леса и выдохнул.       А ведь действительно, как они собирались отсюда добраться до Эребора? Между этих деревьев не пройдет повозка. Можно было, конечно, вернуться к замку Трандуила, и повернуть на другую дорогу, что вела к Озерному городу. А потом на лодке переплыть Долгое озеро. И кружить кругами…       У Тауриэль не было сил столько ждать.       – И чего ты так переживаешь, Тауриэль? Ты можешь идти пешком. Конечно, тебе нужно чаще останавливаться и отдыхать… но ты доберешься до Эребора за несколько дней.       – Я не оставлю вас здесь! Одних в чаще леса. На вас могут напасть волки… Аниэ может стать хуже… все, что угодно может случиться… Нет, это не обсуждается! Я вас не оставлю.       – Тогда мы пойдем с тобой. Возьмем лошадь и все самое необходимое, чтобы несколько ночей спать на открытом воздухе. Так и доберемся.       – Аниэ нельзя долго ходить.       – Тебе тоже.       – Торин, я беременна, а не больна!       – Сразу видно, ты никогда прежде не была беременна! – воскликнул Торин, почти потеряв терпение. Эта эльфийка неожиданно выказывала почти гномье упрямство.       Тауриэль сначала уставилась на него во все глаза, а потом фыркнула.       – Можно подумать, вы были.       Торин усмехнулся, вспоминая обе беременности Дис.       – Я-то нет. Но… я побольше о гномьих детях знаю. Когда родился Кили…       Тауриэль закрыла лицо руками. Торин замолчал. И Тауриэль аккуратно посмотрела на него из-за скрещенных пальцев.       – Честно говоря, я вообще о детях ничего не знаю,– улыбнувшись, вдруг проговорила Тауриэль,– я не думала… не собиралась еще… и… держалась в стороне от беременных эльфиек.       – Ну ничего, ты быстро все узнаешь. А пока… мы пойдем медленно, будем останавливаться, чтобы дать отдохнуть Аниэ и тебе. Главное выйти на дорогу, а ноги сами принесут тебя к цели. И это будет быстрее, чем сидеть здесь и чего-то выжидать.       – Я согласна,– тихо сказала Аниэ, незаметно подходя к ним. – Пойдем пешком.       – Ты сможешь идти?       Аниэ пожала плечами и подошла к повозке. Нужно было перебрать уже собранное, чтобы не сильно нагружать лошадь. Тауриэль присоединилась к ней.