Долг Короля

      – Рун опять болен,– сказала Аниэ за обедом. – Я пойду, пригляжу за ним.        «Рун уже год как женат. Позволь за ним его жене ухаживать» – подумал Торин, но вслух не сказал. Это была лишь первая мысль, которая никакого обдумывания не выдерживала. Аниэ не могла иначе. Она не знала своего сына всю жизнь и не могла смириться, что теперь он уже совсем взрослый и ему не нужна забота матери так, как ей нужно заботиться о нем. К счастью сам Рун это понимал и его жена – Кира – тоже это понимала. Поэтому никто этому не противился. Торин со своей мужской стороны, конечно, хотел для Руна больше самостоятельности. Но он никогда не был так болен, чтобы судить. Судил он Руна в остальное время – и по всему выходило, что гном надежный, ответственный, выполняет все поручения в срок и хорошо. Сыном он ему не стал, но другом и первым советником по правосудию был.       – Да, конечно. Только сильно себя не утомляй,– сказал Торин. Аниэ улыбнулась Торину и, поцеловав его на прощание, схватила уже приготовленную корзинку с лекарствами и ушла. Они жили почти в соседних покоях, но Аниэ решила прежде зайти на кухню и взять малинового варенья…       Рун не болел часто. Поэтому Торин не очень привык оставаться в своих покоях один. Он толком не знал, что делать. Сидеть у камина? Читать проекты законов и перестройки Эребора? Позвать Двалина и скоротать вечер за кружкой пива? У Двалина теперь было много забот. Дис только месяц как родила сына и наследника трона Эребора. Можно было и к ней заглянуть. Или Бофур – всегда открыт для пьяных подвигов.       Когда рядом была Аниэ, вопрос что делать не возникал. Они могли просто сидеть вдвоем. Или читать – вдвоем. Или она что-то рукодельничала, а он смотрел. Или она говорила, что неплохо было бы навестить Тауриэль и их с Кили дочку, или Дис и ее сына. И они шли. Вместе. Все было гораздо проще, когда она была рядом.       За день он устал – было много дел. Поэтому решил никуда не ходить и ничего не делать. Огонь в камине успокаивал и убаюкивал. Он не заметил, как заснул прямо в кресле. Проснулся от того, что тихо открылась входная дверь. Это был Кир.       – Ваше величество? Может, стелить кровать? Ее величество уже отдыхает?       – Нет, Аниэ у Руна…– сонно пробормотал Торин. – Ты ведь знаешь, он болен сегодня.       – Да, но…       Сон как рукой сняло. Слишком неправильно прозвучало это «но», сказанное слугой.       – Что?       – Ее не было сегодня. Руну стало легче. Кира с ним. Ее величество приходила только утром ненадолго.       Торин вскочил на ноги.       – Что, значит, не было? Она ушла после обеда… взяла обычные лекарства и ушла. Тут идти два шага.       – Я схожу, может, я чего не понял,– Кир поспешно попятился и выскользнул из комнаты. Но Торин и сам уже шел в покои сына Аниэ. Без стука открыл дверь. Комнатка у них была простая и обставлена очень скромно. Никакой лишней мебели или укромного угла, где можно было бы остаться незамеченной. Нет. Горел камин. Еще несколько ламп тихо горели по стенам. Рун спал. Кира тоже прикорнула с другой стороны кровати. Она поспешно поднялась на ноги, увидев Торина. Он кивнул ей, чтобы она шла за ним.       – Как он?       – Ему лучше. В этот раз обошлось. Что-то случилось?       – Аниэ пропала. Когда ты ее видела в последний раз?       – Утром, она обещала прийти после обеда, но ее не пришла.       – Почему ты не пришла и не сказала?       – Я не думала… я была занята… я… как это пропала? где здесь можно пропасть?       – Кир! Приведи Двалина, и допроси стражников, кто-то ведь должен был ее видеть.       Но он не дождался, бросился допрашивать стражников сам. Да, ее видели после обеда. Она шла куда-то по направлению к кухне. В кухне ее не было. Он поднял на ноги всех кухарок и гномок, что работали на кухне вечером. Нет, она не появлялась.       Что за новая напасть?       Она обещала, что никогда не уйдет вот так просто. Если так случится, что она разлюбит его, или захочет свободы, она обещала, что скажет ему об этом прямо. Когда она давала это обещание, еще можно было допустить, что это может быть. Но после, все эти пятнадцать месяцев их _счастливой_ жизни…       Этого быть не могло.       – Обыскать. Все. Поднимай всех гномов, всех стражников. Королева должна быть найдена!       Торин с тяжелым сердцем зашел в ее комнату. Она не спала там больше, а только так хранила платья, занималась рукоделием. Он отогнул палас на полу и уставился на люк. Нет, он был крепко заперт. Это было секундное помешательство, когда он вдруг поверил, что она снова покинула его таким образом.       Она ведь вышла из их покоев. Это видели. Пошла на кухню.       И до кухни не дошла.       Он лично прошел по коридорам до кухни, лично заглянул во все комнаты, что располагались в этих коридорах. Половина оказались заперты – в них еще не заселились гномы. В тех, где жили – никто не видел ее сегодня. Но стражники все равно обыскивали их комнаты, отпирали запертые. Последней – он вдруг увидел крошечную дверь возле лестницы – какой-то чулан, сторожевой пост может быть.       Сердце его дрогнуло второй раз, когда он открывал дверь. Комнатка была крошечная – всего полтора на полтора метра. Торин не знал, для чего она служила в прежние дни. Стражники и без него ее обыскали. Что тут обыскивать – открыть да закрыть. Видно все четыре угла, потолок и пол.       Торин однако, увидел больше, чем стражники – потому что искал не только Аниэ, но и возможные следы. Он увидел на полу несколько бусин с ее платья. Он точно помнил, что она надевала именно это серое платье с вышитым подолом. Бусинок было две. На полу, кроме углов, была стерта пыль. Торин наклонился и поднял эти бусинки. И крепко их сжал в руке.       «Всего две. Это не значит ничего плохого!» – прикрикнул он на себя. Но слова не отрезвили и не успокоили его. Как они вообще тут могли появиться?! Оторвались с платья? Только две?       Он осмотрел каждый угол. Но больше ничего не нашел. Только стертая пыль - слишком хорошо в центре, совсем не стертая по краям. Она лежала на этом полу. Совершенно точно.       Может, она шла на кухню, и ей стало плохо. Но где она теперь?!       – Покушение? – услышал Торин далекий и тихий голос стражника.       – Никто в здравом уме не осмелился бы,– возразил другой.       – А не в здравом?       – Приведите ко мне Грина,– крикнул Торин. Это был самый очевидный вариант из тех, кто был не в здравом уме.       Грин этот был сумасшедший, но как казалось, совершенно безобидный. Он не имел собственного угла – от всех предложений отказывался. Просто бродил по коридорам замка. Или выходил на рыночную площадь. Иногда пел, иногда смешил детей. Помогал гномам носить тяжести. От сердобольных гномок получал свой кусок хлеба. И не был замечен ни в чем предосудительном.       – Ты видел сегодня королеву?       – Ведьму, то есть?       Торин едва сдержался, чтобы не ударить гнома. Он просто сумасшедший, он не знает, что говорит.       – Она давно не ведьма…       – Ведьма однажды – ведьма навсегда…– нараспев сказал Грин.       Что Торин хотел услышать от него? Двалин подошел к нему и тихо положил руку ему на плечо, думая совершенно то же самое – разве можно добиться правды или хоть какой-то информации, от того, кто не в ладах с собственным рассудком.       – Оставь его, Торин!       – Кто-то должен знать! Этот Грин везде ходит… он мог видеть… мог слышать, знать! Что ты знаешь, отвечай! – налетел он на него словно коршун.       Грин покачал головой и закусил губы.       – Ничего я не знаю. Ничего не скажу.       Двалин потянул Торина, чтобы увести. Но Грин увидел это и вдруг заговорил. Так что и Двалин остановился и замер. – Видел, как шла она по лестнице…       – Ты лжешь! – воскликнул Двалин.       – Там где драконьи кости… шла вся тяжелая и печальная.       – Драконьи кости – это на той лестнице, где эта комната,– пробормотал Двалин.       – Вверх или вниз?! – спросил Торин одними губами. Впрочем, если Грин ее и видел, то не шла она вверх – в направлении к кухне.       – Вниз.       Торин и Двалин уже вышли из комнаты, когда услышали крик Грина.       – Вверх.       Вниз были только усыпальницы. Что она могла там забыть?       – Он лжет. Он ничего не знает. Он сумасшедший, Торин.       – Обыскать усыпальницы,– тяжелым голосом ответил ему Торин. Он и сам понимал, что это невозможно. Не все завалы там еще были расчищены, были реальные угрозы обвалов, и пространство было колоссальное. Словно целый Эребор, только вниз.       У спуска в усыпальницы их догнал Кир.       – Вам письмо, ваше величество.       – От нее?       Кир пожал плечами, Торин выхватил у него из рук свернутый вчетверо кусок пергамента, запечатанный сургучем без печати.       – «Торин. Со мной все в порядке…»       Прочитал он вслух. В глазах его неожиданно потемнело. И он непременно свалился бы с лестницы и, скатившись вниз, так бы и остался лежать камнем у королевской усыпальницы, но Кир и Двилан поддержали его и довели до его покоев.