Сборник драбблов - Язма

— Опаздывает. Вол’каал произнес это без особой интонации — просто сообщил ей очевидный факт. Язма покосилась на него с неудовольствием, но тролль мало обратил на это внимания, награждая несильным тычком в бок отчего-то забеспокоившегося ящера. Где-то слева раздался плеск весла о воду. Все побережье густо поросло папоротниками и акациями, так что разглядеть, чья лодка плывет вдоль берега было невозможно. Равно как с моря нельзя было увидеть, что среди зарослей кто-то ждет. Язма шагнула ближе к воде, и, развязав мешочек на поясе, уронила на песок большую щепотку похожего на золу порошка. Затрещало, вверх метнулись лиловые языки неяркого пламени, создавая своеобразный маяк. Плеск повторился, потом еще, и скоро лодка уткнулась в берег с глухим звуком. Одинокая фигура положила весло на дно и выпрямилась, сходя на песок. Женщина несколько выше Язмы и заметно — несмотря на то, что по самые клыки замотана в черное — суше ее по сложению. Возраст определить было сложно, хотя легкость движений выдавала определенную молодость. — Опаздываешь, — в свою очередь произнесла Язма, складывая руки на груди. Вол’каал за ее спиной дернул ухом. — Каким-то идиотам вздумалось рыбачить с этой стороны скал, — женщина сверкнула глазами из-под капюшона. — Надеюсь, это не засада. — Не говори глупостей, — оскалилась Язма. — О любой засаде я бы узнала. А тебя бы предупредили. — Да. Точно, — пробурчала троллиха, лезя за пазуху. Через мгновение она извлекла оттуда небольшой, обернутый пальмовыми листьями сверток. — В следующий раз, — сказала лодочница, передавая сверток Язме и забирая взамен звякающий мешочек. — Не раньше, чем через месяц. Столько же. Жрица лишь рассеянно кивнула. Ткнула носком туфли в песок, засыпая остатки потрескивающего лилового огонька, и, не прощаясь, направилась к Вол’каалу. Тот протянул ей ладонь, помогая забраться на ящера. За их спинами лодка отчалила от берега. Дорога до Зулдазара из этой части джунглей занимала около часа верхом, но, несмотря на то, что дикие тролли могут какое-то время бежать наравне с ящерами, добирались они дольше. Язму, впрочем, это мало волновало — во многом потому, что альтеранитивы, в общем, не было. Рапторы Вол’каала не выдерживали, а процессия с дикорогом привлекла бы слишком много ненужного внимания. Никому из ликторов, конечно, не взбрело бы в голову спросить, зачем это они собрались в джунгли среди ночи, но лишние перешептывания тоже ни к чему. Слухи тяжело ловить даже в паутину. Когда, наконец, ящер ударил когтями по цветастой мостовой, Язма уже едва могла справиться с нетерпением. Вол’каал довел ее до самого дворца, после чего забрал раптора, чтобы вернуть его в стойла. Несмотря на то, что ночные коридоры дворца были почти пусты, за исключением нескольких ликторов, Язма прошла к своим покоям нарочито неспешно. И только, когда жрица закрыла за собой дверь, движения ее перестали быть сдержанными. Она сбросила промокший и отяжелевший от ночной росы плащ, достав из его внутреннего кармана сверток. Язма уже дернула бечевку, но потом, вздохнув, положила его на золоченый столик рядом с приготовленным для нее чаем. Он, как и вода в купальне из-за задержки курьера оказался несколько прохладней, чем Язма рассчитывала к своему возвращению, но сейчас это не могло испортить ей настроение. Жрица умылась, сменила платье на легкий уютный халат, расплела косу и устроилась в кресле у столика. Взяв оставленный сверток, она развернула его — медленно, на этот раз почти смакуя каждое движение. После пальмовых листьев пришла очередь пергамента, и, наконец, перед Язмой лежали прозрачные, алые, слегка мутноватые неровно нарезанные прямоугольники. Женщина откинулась на спинку кресла и отправила один из них в рот, почти сразу же зажмурившись от удовольствия. Через пару минут, когда от кусочка осталось только искрящееся покалывание на языке, взяла чашку и отпила остывший чай. Она попробовала это год назад, случайно, когда пришлось отправиться по кое-каким государственным делам в Назмир. В разбитых поселениях кровавых троллей все было красным-красно, и алая россыпь на столе в одной из хижин привлекла ее внимание почти случайно. Язма могла пробовать что угодно без опаски отравиться, чем, обладая определенным любопытством, и пользовалась. Кто же знал, что находка окажется такой. Торговые дела с кровавыми троллями были запрещены, да и не интересовало их золото, а то, что интересовало, даже у нее вызывало легкое отвращение. Поэтому Язма предпочитала не спрашивать, как расплачиваются с кровавыми ее посредники, просто выкладывая за свертки называемые, вовсе не маленькие суммы. Во всем Зулдазаре в курсе не был никто — даже Вол’каал знал только то, что раз или два месяца нужно съездить с ней в джунгли. Вол’каал никогда не спрашивал ничего лишнего. Язма приоткрыла глаза и подцепила когтем следующий кусочек. Мармелад из крови ящеров. Самое вкусное лакомство во всем Азероте.